Читать онлайн «Так сражались чекисты». Страница 30

Посадив в машину нашего разведчика, чтобы сразу же определить, не из новой ли немецкой парашютной группы окажется человек, явившийся к директору совхоза, мы двинулись в путь. Совхозной машины по дороге не встретили: пока там раскачивались, мы были уже на месте. Войдя в кабинет директора, я сразу же убедился, что к нам пожаловал с повинной один из тех, кого мы поджидали.

Во время нашей беседы агент вдруг вскочил и бросился к окну.

— Вон он! Задержите его! Это главный! — закричал он.

Оказалось, что агент увидел неосторожно высунувшегося из машины разведчика…

Второй из парашютистов этой группы сдался властям в соседнем районе Воронежской области, третий тоже вскоре был обнаружен.

Большое внимание уделяли мы в годы войны дезинформации противника.

Многие из разоблаченных или явившихся с повинной немецких разведчиков-радистов работали по нашим заданиям, передавая гитлеровцам дезориентирующие их сведения, специально составленные Генштабом Красной Армии или армейскими штабами.

Таких «радиоигр» сталинградские чекисты провели немало. Забегая вперед, скажу, что эффективность их была высокой. Плененные в Сталинграде сотрудники немецкого разведоргана «Абвергруппа-104» хвалились, что их агенты хорошо работали, передавали по радио ценные сведения. Но при этом они называли исключительно тех разведчиков, которые находились под нашим контролем.

Время от времени радисты передавали немцам по нашему заданию просьбы о присылке подмоги, денег, питания или запасных частей для раций. А то и просто указывали места, где можно «безопасно» приземляться парашютистам. Тогда для сталинградских чекистов наступали боевые дни. «Подмогу» надо было быстро и бесшумно захватить и, в зависимости от того, что она из себя представляла, включать в «игру» или обезвреживать.

Поистине героической была деятельность наших разведчиков, остававшихся в тылу врага и переходивших линию фронта. Они добывали ценнейшие сведения. Невозможно перечислить все немецкие штабы, все места скопления гитлеровских войск и техники, которые они обнаружили, всех фашистских агентов, пособников и предателей, которых они выявили.

Беззаветная работа разведчиков давала нам возможность быть в курсе политических и экономических мероприятий оккупантов, передавать командованию советских войск массу ценных сведений чисто военного характера.

Многие из наших разведчиков получили от командующих фронтами, армиями и соединениями боевые награды.

Наиболее активными и бесстрашными разведчиками были Дора Дмитриевна Павлова и Анна Ивановна Детистова. Они шесть или семь раз совместно ходили за линию фронта, собрали массу сведений. Насколько помню, это они обнаружили немецкие унтер-офицерские курсы, размещавшиеся в одной из сталинградских школ. Не раз участвовали Павлова и Детистова в приманке «языков».

При возвращении из-за линии фронта серьезно была ранена Нина Николаевна Лянгузова. Но вела она себя геройски и принесла нам очень ценные сведения.

Несколько раз переходили линию фронта комсомолки Леонида Заверюха и Аня Ремнева. Обе они были маленького роста и не вызывали у немцев никаких подозрений. Именно они ездили в Карповку и обнаружили около нее замаскированный немецкий аэродром.

Отлично работали Нина Ивановна Кулиничева, Мария Ивановна Моторина, Мария Кириченко и многие, многие другие беззаветно преданные своей Родине патриоты.

Однажды кто-то из разведчиц, попавших на временную работу в немецкую комендатуру Сталинграда, сообщил нам о том, что в комендатуре работают двое советских военнопленных — Алексей и Павел. Они кололи дрова, топили печи и выполняли другую «черную» работу. Разведчицы отзывались о них в целом положительно и просили нашего согласия привлечь военнопленных к разведывательной работе. Не желая подвергать своих людей риску, мы колебались.

После настоятельных просьб мы согласились лишь на то, чтобы разведчицы намекнули Алексею и Павлу, что знают участок фронта, где можно легко перейти в расположение наших войск. Те сразу же попросили показать им этот участок. После дополнительной проверки подлинных намерений Алексея и Павла оба они оказались у нас в блиндаже. Им пришлось немало попотеть, отвечая на наши вопросы, но зато постепенно мы прониклись доверием и к тому, и к другому.

Особенно понравился нам Алексей. Он был моряком, в плен попал при обороне элеватора, будучи без сознания после контузии. Это был спокойный, молчаливый, крепкий духом человек.

Павел был украинцем. Его шустрость и многословие несколько настораживали, но Алексей характеризовал его как человека, ненавидящего немцев.

Они рассказали, что кое-что уже делают во вред немцам. В частности, по их словам, они поддерживали связь с группой наших военнопленных, работающих в немецкой оружейной мастерской и саботирующих ремонт оружия.

— Оружия там, надо полагать, достаточно, — сказали мы, — повернули бы его против немцев…

— А время-то подошло? — спросили они с надеждой.

Решение созрело. Мы предложили Алексею и Павлу снова идти к немцам, сколотить из оружейников боевую группу и действовать по нашим указаниям.

— Да мы ведь и сами собирались это сделать, — проговорил Алексей.

— Тем лучше, если наши намерения совпали.

Подробно проинструктировав военнопленных, мы договорились, что один из них будет регулярно переходить линию фронта с сообщениями о ходе дел и за получением новых заданий. Выбор пал на Алексея.

— Ну, раз ты стал боевиком, — сказал я ему, — вот, возьми. И протянул пистолет «ТТ».

— Не надо, — ответил Алексей, — там к нему патронов не найдешь.

— И патронов дадим.

Тогда Алексей молча вытащил из кармана парабеллум и показал его мне.

— Ну, что ж, бейте немцев их же оружием. А у тебя тоже есть? — обратился я к Павлу.

— Есть, но не с собой, — ответил он.

Через некоторое время Алексей снова перешел линию фронта и сообщил, что дела идут на лад, группу сколотили. Все вооружились и ждут сигнала. Было это уже в последних числах января 1943 года, когда войска 64-й и 57-й армий подошли близко к реке Царице с юга.

— Сигнала не ждите. Не будем терять время на получение команды. Как только увидите, что надо помочь наступающим частям Красной Армии, так и начинайте действовать по своему усмотрению. Вы люди военные, не вас учить.

Алексей ушел.

А 28 января наши войска вышли к Царице именно в районе расположения тюрьмы, где была оружейная мастерская. Наши боевики ударили в тыл гитлеровцам и создали брешь, в которую прорвались наши части. После Сталинградской битвы все они влились в ряды регулярной армии.

Казалось, что с разгромом немцев под Сталинградом закончилось и участие сталинградских чекистов в защите родного города. Однако сразу же возникла новая проблема. Стали поступать сведения о частых подрывах мирных жителей на оставленных немцами минах.

Свои минные поля наши войска сняли в короткий срок. С немецкими дело обстояло сложнее. На применявшиеся гитлеровцами деревянные мины миноискатели не реагировали. Щуп, тонкий металлический прут, тоже ничего не давал, так как с его помощью необходимо было обследовать огромную площадь. Формуляры на свои минные поля немцы умышленно уничтожили. Было принято решение — выявить места расположения этих полей путем массового опроса военнопленных. Чекисты приступили к делу.

Работа велась обычно так. Сотрудники управления выстраивали военнопленных и приказывали выйти из строя вперед всем саперам (немцы называли их «пионерами»). Каждому саперу давали лист бумаги и предлагали нарисовать схемы всех минных полей, которые он устанавливал лично, с указанием точного расположения поля, времени установки, типа мин и порядка их расстановки. Собранные таким образом материалы анализировались, сопоставлялись и на их основе составлялись ориентировочные справки о каждом выявленном поле. В некоторых случаях военнопленных саперов вызывали на место, где окончательно уточняли сообщенные ими сведения.

Всего таким образом была опрошена не одна тысяча военнопленных, что позволило выявить многочисленные минные поля.

Надо сказать, что многие пленные давали необходимые нам сведения даже с охотой. Особенно это относилось к румынам, которые во главе со своими офицерами составляли исчерпывающие схемы и даже предлагали свои услуги в разминировании.

Все полученные сведения мы немедленно передавали нашим инженерным войскам, на которые была возложена работа по разминированию.

Хочу отметить, что работа по опросу военнопленных была исключительно напряженной. Ее срочность (ведь каждый час промедления грозил мирным жителям смертью) заставляла чекистов пропадать в лагерях днем и ночью. Особенно активно и самоотверженно работал Д. А. Костинский, который добыл очень много ценных сведений о минных полях.