Читать онлайн «Трагедия казачества. Война и судьбы-4». Страница 33

Как мне известно из рассказов моего отца, его пытались судить трижды, но обычный Народный суд с участием сторон — обвинения и защиты, а также свидетелей, дважды возвращал дело на доследование, и только в третий раз в закрытом заседании Военного Трибунала НКВД, без адвоката и прокурора, он был осужден к 25 годам каторжных работ.

Я считаю приговор глубоко несправедливым, потому что отец не совершал никаких военных преступлений.

С таким же основанием можно было бы судить за военные преступления солдат воинских частей ООН, препятствующих кровопролитию в различных регионах мира.

Я очень прошу Вас, Милостивый Государь, поручить Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, возглавляемой г-ном академиком Яковлевым А. Н. проверить мое заявление и обстоятельства осуждения моего отца, и вынести вердикт о его реабилитации. Я уверен, что при объективном рассмотрении Комиссия придет именно к такому выводу.

Насколько мне известно, в СССР в плену было всего три чина из Русского Охранного Корпуса, считая и моего отца. О выдаче остальных, тогдашнее русское правительство вопроса не ставило. Это косвенно подтверждает несправедливость осуждения моего отца.

Я полагаю, что справедливое решение моей просьбы будет содействовать сплочению всех русских, живущих в Великой России и за ее пределами.

Да хранит Вас Господь. С глубоким уважением,

Протоиерей Михаил Протопопов».

Обращение к Президенту Российской Федерации ушло, а я уехал в Австралию и стал ждать ответа, от которого зависело доброе имя моего отца в глазах очень широкого круга людей, с которыми мне приходится встречаться по долгу пастыря.

Время шло, ответа не было, и в начале 1994 г. российский Генеральный консул в Австралии г-н В.М. Кулагин, узнав о поданном мною прошении, любезно взялся помочь в ускорении ответа, и повторно направил мое прошение в Россию, на этот раз — по дипломатическим каналам.

Видимо, это возымело действие. 16 июня 1994 года я получил письмо, подписанное Ответственным секретарем Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий, профессором В. П. Наумовым:

«…B соответствии с Вашим обращением к Президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину, нами изучено архивно-следственное дело Вашего отца, А. М. Протопопова-Медера, осужденного в 1947 г. Военным трибуналом войск МВД Западно-Сибирского округа на основании статей 58-2 и 58-3 УК РСФСР к 20 годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях, и переданного в 1955 году, на основании Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 21 июня 1955 г. в распоряжение правительства Австрии, как преступника.

О результатах Вам будет сообщено.

С уважением…».

Это письмо вселило в меня надежды. Комиссия при Президенте Российской Федерации, которой руководит известный политик и ученый, академик Александр Николаевич Яковлев, пользуется известностью, как в России, так и за ее рубежами. Мнение ее является весьма авторитетным и для юристов, и для политиков. И я подумал — если эта Комиссия считает осуждение моего отца необоснованным, то вряд ли будет другое мнение у тех, кто занимается практической деятельностью по реабилитации невинно пострадавших.

Могила невостребованного праха № 3 (1945–1953 гг.). Место захоронения казненных казачьих генералов выданных в Лиенце. Кладбище при Донском монастыре. Москва. 2000 г.

9 сентября 1994 г. я получил письмо, подписанное Председателем Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий академиком А. Н. Яковлевым.

Справка о реабилитации.

«Уважаемый Отец Михаил!

Судьба Вашего незаконно репрессированного отца вызывает глубокое сочувствие. Мы сожалеем, что долгие годы не могла быть восстановлена справедливость и только сейчас, после его смерти, вопрос о реабилитации рассмотрен объективно и решен положительно. Мы рады сообщить эту долгожданную для Вас весть.

Документ о реабилитации Вашего отца находится в Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий. Сообщите, как Вам удобно его получить.

С уважением и наилучшими пожеланиями…».

Читатель поймет радость сына, которому сообщили о восстановлении доброго имени его отца. Мне хотелось немедля, оставив все дела, вылететь в Москву и получить в Канцелярии Президента Б. Н. Ельцина столь дорогой для меня и моей семьи выстраданный долгими годами документ.

Но неотложные дела задержали меня в Мельбурне. В Москву по делам Русского благотворительного общества им. Святого и Праведного о. Иоанна Кронштадтского, с очередной партией гуманитарной помощи вылетела моя супруга и добрая помощница — матушка Кира Михайловна Протопопова. По договоренности с Комиссией при Президенте Б. Н. Ельцине я снабдил ее доверенностью на получение документов о реабилитации моего незабвенного отца.

И вот передо мной «Справка о реабилитации», подписанная В. В. Костюченко — военным прокурором отдела реабилитации иностранных граждан Главного управления по надзору за исполнением законов в Вооруженных силах[69], входящего в состав Генеральной Прокуратуры Российской Федерации:

«Протопопов-Медер Алексей Михайлович, 1897 года рождения, уроженец г. Новочеркасска Ростовской области, с 14 апреля 1941 г. — гражданин Германии, бывший майор немецкой армии, пленен в мае 1945 г. союзными войсками, арестован 9 августа 1946 г., необоснованно, по политическим мотивам осужден 18–19 октября 1947 г. военным трибуналом войск МВД Западно-Сибирского округа по статье 58-3 УК РСФСР к 20 годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с конфискацией лично принадлежащего ему имущества, 6 августа 1955 г. из исправительно-трудового лагеря освобожден и передан правительству Австрии.

В соответствии со ст. 3 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 г. Протопопов-Медер Алексей Михайлович реабилитирован».

Сыновья на могиле отца. Фельдмохин. 2000 г.

В этот день мы собрались всей семьей — я, матушка Кира, наши дети Алексей, Адриан и Мария. Позже приехал мой брат Николай. Мы вспоминали отца, вспоминали это страшное время — депортацию казаков и казачьих семей в Лиенце, страшную сибирскую каторгу, о которой рассказал мне отец, все перенесенные им муки. Мы помолились за отца, и впредь он молитвенно с нами.

Сорок лет мы добивались восстановления его доброго имени солдата, не запятнавшего себя ни изменой, ни военными преступлениями и зверствами. Но только в новой России его дело, сфабрикованное заплечных дел мастерами, пролежавшее в архивах КГБ почти 50 лет, было внимательно рассмотрено в интересах восстановления справедливости. Это залог того, что Российская Федерация медленно, но верно входит в семью мирового сообщества.

Хотелось бы верить, что наконец-то наступила пора, когда Россия перестала быть мачехой для детей своих, волею судьбы оставшихся за ее рубежами.

1 июля 1995 года в ознаменование 50-летия выдачи казаков на кладбище в Лиенце собрались со всего мира казаки и русские патриоты, чтобы отметить траурную дату выдачи.

Протоиерей Михаил Протопопов среди казаков на кладбище после Заупокойной литургии в ознаменование 50-летия выдачи. Лиенц, 1995 г.

Вот уже минуло пятьдесят лет с момента окончания Второй мировой войны, но все еще вопрос об участии старых эмигрантов и советских военнопленных из немецких лагерей в освободительной борьбе против коммунистов не закрыт. Многие служившие в Красной армии считают всех русских, воевавших против них, предателями. Такое мнение, безусловно, упрощает взгляд на освободительную борьбу и понятие «любовь к Родине». Старые эмигранты, участники Белого движения, всегда оставались непримиримыми к советской власти, считая ее незаконной и истинно предательской по отношению к Великой России. Потому немудрено, что эти же самые воины и их сыновья подняли оружие во время Второй мировой войны, чтобы продолжить незаконченную борьбу с большевиками.

Генерал П. И. Краснов приветствует командира 15-го казачьего кавалерийского корпуса (1-я казачья дивизия РОА) генерала Хельмута фон Паннвица.

Что касается обвинения в том, что они сотрудничали с немцами против своего народа, нужно сказать, что старые эмигранты, входившие в такие формирования, как Русский корпус и Казачьи части в подчинении генерала Петра Николаевича Краснова, не очень доверяли немцам. Да и немцы к ним относились так же. Эти русские воины не разделяли намерения немцев покорить Россию, а просто пользовались возможностью, опираясь на немцев, проявить свою любовь к Родине и возобновить военные действия против угнетателей ее народа приостановленные в 1920 г.