Читать онлайн «Служение Отчизне». Страница 50

Подошел к нам бывший командир эскадрильи 164-го истребительного авиационного полка подполковник Дмитриев, недавно назначенный к нам на должность командира полка, спросил:

— В академию?

Я кивнул. Он обнял одной рукой меня, второй Петра.

— Бросаете? Два комэска и одновременно уходят… Ладно, выдержим, только учитесь так, как воевали, чтобы нам не было стыдно за вас.

Мы расцеловали его и — в машину. Последние взмахи рук, и за поворотом скрылись провожающие.

Наш путь лежит на Софию. От Пловдива до Софии около 200 километров. Машина бойко идет по извилистой дороге, несколько раз пересекает реку Марицу с одного берега на другой. Разговаривать после расставания не хочется, и мы молча любуемся Балканским хребтом, который на солнце сияет каким-то золотистым отливом. Слева нависают Родопские горы, у подножия которых мы проезжаем. Вскоре на горизонте появляется София.

Я раньше бывал в Софии и полюбил этот хороший зеленый город, расположенный у подножия горных цепей. Болгары любят свою столицу, как и каждый народ.

Нам повезло, через час после приезда на аэродром Враждебное мы были уже в воздухе. На борту видавшего виды Ли-2 взяли курс на Бухарест и там переночевали.

На следующий день с восходом солнца вылетели в Москву и во второй половине дня приземлились на аэродроме Внуково. С аэродрома Петя Якубовский пригласил нас поехать к его знакомым. Приезжаем, смотрим: молодая, интересная, чернявая дивчина довольно смело берет в объятия Петю. А он и не краснеет. Узнаем: оказывается, хитрый Петя женился и скрывал, выдавая себя за женоненавистника. В Болгарии на девчонок и не смотрел. Так вот в чем причина, а наши полковые девушки все голову ломали, отчего это весельчак Петя вдруг таким пай-мальчиком стал. Мы познакомились с семьей Бурмистровых: Татьяной Никитичной, Петром Федоровичем, Людмилой — женой Петра и Наташей (младшей в семье Бурмистровых). Я потом неоднократно буду злоупотреблять их гостеприимством и, проголодавшись на казенных харчах, заглядывать на огонек в эту семью.

Назавтра мы двинулись в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Там потребовали командировочные:

— Откуда они у нас?

— Тогда о приеме в академию не может быть и речи, — ответили нам.

Петя решил попытать счастья в Москве, а я двинулся в Монино.

Приехав в этот цветущий зеленый городок, направился в здание, где уже несколько дней заседала приемная комиссия. Представил свои документы. Председатель комиссии говорит: «Принять не можем». Я — к начальнику академии. Робко поднявшись на третий этаж, вошел в приемную. Просить за себя всегда неудобно, тяжело, другое дело за кого-то: это легче и даже приятнее.

Меня дважды переспросили о цели прихода, дважды пытались убедить в том, что надо снова обратиться в приемную комиссию, однако я требовал встречи именно с начальником академии. Тогда эту должность исполнял генерал-лейтенант П. П. Ионов. Он принял меня, вежливо выслушал и не менее вежливо, но твердо сказал:

— Мы вас принять не можем, у нас и так все переполнено, к тому же вы опоздали, некоторые уже сдали по два экзамена.

Я стал его горячо убеждать, чтобы мне все-таки разрешили сдачу экзаменов: в срок я уложусь, подготовка мне не нужна. Он дважды отказывал мне, отказал и в третий раз, но, подумав, махнул рукой и написал на моем рапорте председателю комиссии: «Принять экзамены на общих основаниях». Я, собственно, никаких других оснований и не просил.

Я с благодарностью по-восточному попятился к двери, одновременно осматривая кабинет. Раньше он меня не интересовал, у меня была главная цель — начальник. Теперь же, выходя, я осмотрел и кабинет. Конечно, я тогда не думал о том, что много лет спустя, вот так же летним днем, я войду в этот кабинет совершенно другой походкой. Но этого я не смог бы допустить даже в самой смелой фантазии. Тем более, что для этого потребовался путь длиной более четверти века.

Открыв спиной дверь и еще раз козырнув начальнику, я круто повернулся и ушел быстрой походкой к председателю.

…Экзамены сданы успешно. Иду в добром настроении, и вдруг дежурный говорит: «Тебя вызывает начальник академии». У меня екнуло сердце: зачем? Наверное, командир дивизии или командир корпуса, узнав о том, что я сдаю экзамены в академию, возбудили ходатайство об откомандировании меня в полк.

П. П. Ионов спросил:

— Вы знаете начальника Главного штаба ВВС генерал-полковника авиации В. А. Судеца?

— Да!

— Откуда?

— Служил под его командованием.

— Тогда ясно.

Ему ясно, а мне нет.

— Завтра в десять часов утра быть у него. Заберите личное дело, вам туда вложат справку о том, что вы сдали экзамены, и отправляйтесь. Больше он ничего мне не сказал.

— Вы позвоните, — попросил я.

— Если вы с ним на короткой ноге — звоните, вам будет удобнее, только не из моего кабинета.

Получив документы, назавтра прибыл в Москву. Вошел в приемную, и каково же было мое удивление!

Я увидел там улыбающегося Петю Якубовского, который в доверительной форме сообщил:

— Знаешь, что дядя Володя спросил: где вы хотите учиться? Я ответил, что в академии имени М. В. Фрунзе. И Скоморохов? Да… Понимаешь…

Я понял, что все это значит, и так на него посмотрел, что ему стало не по себе. Но не мог же я подвести друга, тем более раньше мы оба хотели поступить в академию имени М. В. Фрунзе.

…Бойко отрапортовали своему бывшему командарму о прибытии. Здесь я держался куда смелей, чем в кабинете начальника монинской академии, даже позволял себе шутки. Он поговорил с нами и в заключение спросил:

— Значит, решили твёрдо идти в академию имени М. В. Фрунзе?

— Да, — одновременно выдохнули мы.

Он снял трубку и позвонил начальнику академии генерал-полковнику Н. Е. Чибисову…

Так решилась наша судьба. Через полчаса мы предстали перед Чибисовым. Тот критически осмотрел нас и сказал:

— Сдавайте документы, завтра в лагеря.

— Лагеря? А где они, как туда добраться?

— Опросом местных жителей москвичек, — пошутил начальник академии.

— О, тогда мы заблудимся, — в тон ему ответил бойкий на язык Петя Якубовский.

Рано утром мы были на пункте сбора…

Сначала мы прошли трехмесячный подготовительный сбор. Затем опять подготовка, экзамены. Досталось мне в первый послевоенный год. Сдав экзамены к ноябрьским праздникам, мы перебрались в Москву, где и продолжали учебу. Занятия шли в два потока. Учились все старательно, добросовестно. Там мы встретили А. И. Покрышкина, В. Д. Лавриненкова и других наших прославленных авиаторов, поступивших годом раньше.

За этот период произошло много событий. Особенно мы следили за развитием реактивной авиации. На фронте она появилась впервые у немцев, и наши летчики оценили ее по достоинству. «Это революция в авиации и авиационной промышленности», — заявляли многие. В нашей стране развитию летательных аппаратов и реактивных силовых установок уделяли внимание давно.

Впервые проект воздухоплавательного аппарата тяжелее воздуха с реактивным двигателем разработал русский ученый-революционер Н. И. Кибальчич. В 1911 году инженер Горохов предложил воздушно-реактивный двигатель. Затем оригинальный проект разрабатывает офицер М. Н. Никольский. Одним из пионеров создания реактивных двигателей был Ф. А. Цандлер. Вскоре теоретически доказывается возможность полета ракет и ракетопланов.

Знаменитый русский ученый К. Э. Циолковский в одной из работ в 1930 году писал: «…за эрой аэропланов винтовых должна следовать эра аэропланов реактивных».

Реактивная авиация появилась и пробивала себе дорогу в небо…

А уже в 1947 году в день Воздушного Флота СССР демонстрировалась отечественная реактивная техника.

Мы старались из различных источников собирать информацию о развитии реактивной авиации и к выпуску уже имели о ней некоторое представление.

…В трудах, заботах, волнениях и поисках незаметно пролетело время учебы в академии. Начинался новый этап в моей воинской службе…

Выпускники разъезжались по разным концам родной страны. Меня направили командовать истребительным авиационным полком гвардейской дивизии. Я очень обрадовался. Во-первых, это соединение имело славные боевые традиции. Во-вторых, я был там на стажировке в должности начальника штаба дивизии и знал в какой-то степени дивизию и полк. Со многими успел подружиться. В-третьих, на вооружении находились поршневые самолеты новейших марок конструкции Лавочкина. Машины с мощным вооружением, прекрасными пилотажными качествами. Все это придавало хорошее настроение.

…Киевский вокзал столицы остался позади. Поезд Москва — Чоп мчит в новые места, где ждет меня любимая работа. За десять лет я полюбил рискованную, но интересную профессию летчика-истребителя.

В новой должности боевое мастерство — важнейший фактор успеха, но не единственный. С этими мыслями я сел в вагон, и они не оставляли меня в дороге. Перебирал накопившуюся в памяти информацию о полке.