Читать онлайн «Вервольф. Осколки коричневой империи». Страница 50

Главной «горячей точкой» в Лотарингии стал пограничный городок Саарегойминес, который был занят 6 декабря силами Третьей армии США. Поначалу армейские части стояли на некотором отдалении от городка, и жители демонстрировали «безразличие», то есть не выказывали бурной радости по поводу освобождения. Иной реакции от населения городка, который очень сильно пострадал от бомбардировок Союзников, было очень сложно ожидать. Со временем жители Саарегой-минеса стали подозреваться в укрывательстве 300 немецких военнослужащих. Кроме этого, по ночам в город пытались проникнуть небольшие отряды СС. Французские власти и новые силы правопорядка не могли справиться со сложившейся в городе ситуацией, когда по ночам по его улицам рыскали диверсанты. В итоге в город были введены американские войска и объявлен комендантский час. Но этих мер командованию Третьей армии США показалось мало — начались массовые депортации немецкого населения. Со временем они перекинулись и на соседние города. В соседнем местечке Ремельфинг был депортирован целый жилой квартал, жители которого подозревались в помощи вермахту: они якобы работали наводчиками немецкой артиллерии. Неудивительно, что подобные меры очень быстро изменили отношение жителей Лотарингии. Если сначала в отношении Союзников оно было нейтральным, то к концу декабря неприкрыто враждебным. 20 декабря префект одного из городов жаловался, что американцы вели себя так, будто бы находились не на французской, а на немецкой территории в окружении врагов.

Самые серьезные инциденты в Саарегойминесе произошли по вине «вервольфов» из состава СС, которые действовали облаченными в гражданскую одежду. Они не раз нападали из засад на французских и американских военных. Один раз они даже обстреляли кортеж американского конгрессмена. Ночью с 15 на 16 декабря на улицах этого городка было зарезано трое французских полицейских. Опасаясь новых массовых расстрелов, местное население выдало диверсантов, но обстановка в городе все равно оставалась напряженной. Не стоит забывать, что до марта 1945 года линия фронта проходила в непосредственной близости от него.

В начале 1945-го в Эльзасе разразилось некое подобие военно-политического кризиса. В ночь с 31 декабря 1944 года на 1 января 1945 года вермахт начал в Северном Эльзасе операцию, которая вошла в историю под названием «Северный ветер». Контрнаступление было столь стремительным, что американское командование начало подумывать об эвакуации из Страсбурга. Эльзас вновь рисковал сменить свою «государственную принадлежность». По мере того как развивалось немецкое контрнаступление, французская и американская контрразведки отмечали внезапный всплеск подпольной деятельности. Это проявлялось, прежде всего, в гигантском количестве подпольных пропагандистских материалов. Это касалось в первую очередь района Хагенау. Однако к февралю 1945 года стало ясно, что немецкое контрнаступление провалилось. Если говорить об особенностях подпольной агитации, которая продолжалась достаточно долгое время, то необходимо отметить спекуляции на национальных чувствах. Она адресовалась коренным эльзасцам и делала упор на старое стремление к автономии. На многих листовках стояла подпись штандартенфюрера СС Роберта Эрнста, который возглавлял так называемое «Освободительное движение Эльзаса». Его материалы должны были убедить местное население в необходимости «второго национал-социалистического пришествия». Эта агитация не пропала даром, несмотря на провал операции «Северный ветер». Когда Седьмая армия США в марте 1945 года начала свое наступление, то, достигнув реки Мозель, обнаружила сильнейшие пронемецкие и автономно-сепаратистские настроения. В только что занятом американцами городе Рорбах один из гражданских жителей бросил в джип противотанковую гранату. Итог — двое убитых, трое раненых. Американцы тут же гневно прореагировали. Малопонятная на первый взгляд строка из войсковой истории 14-й бронетанковой дивизии США скрывала за собой наверняка ужасную реальность. В ней говорилось, что силами дивизии город был «вычищен». Но даже после того, как к концу марта в Эльзасе-Лотарингии были ликвидированы все крупные очаги сопротивления, ночные нападения на Союзников не были редкостью. Сообщения в тогдашних газетах утверждают, что «национал-социалистическим борцам» в начале апреля удалось' уничтожить стратегически важный мост через Рейн. Были сообщения о том, что «вервольфы» совершили дерзкое нападение на штаб французского генерала де Тассиньи; прежде чем они погибли, им удалось уничтожить множество высокопоставленных офицеров. Впрочем, пресса Союзников хранила гробовое молчание об этом инциденте. Впоследствии можно было отметить несколько случаев нападений, когда Союзники закидывались гранатами и самодельными бомбами. К лету 1945 года террор начал утихать. Вообще большинство немецкого меньшинства в Восточной Франции удачно прошло «политическую акклиматизацию». Сепаратизм и автономные устремления заглохли, вновь вспыхнув лишь в 60-е годы.

Немецкоязычные анклавы Ойпен и Мальмеди, располагавшиеся в Восточной Бельгии, по своей истории мало чем отличались от Эльзаса и Лотарингии. Они также были предметом постоянной внешнеполитической борьбы. В Средневековье эти области были составной частью немецких империй, которыми правили разные ветви Габсбургов. Со временем они отошли в состав Бельгии. В 1815 году Пруссия смогла вернуть их обратно. В 1919 году Бельгия аннексировала эти территории. В 1940 году, во время немецкого военного броска в Европу, Ойпен и Мальмеди оказались под контролем нацистов. Когда 11 сентября 1944 года отряды Первой армии США достигли этих спорных областей, в них в очередной раз было восстановлено бельгийское административное правление. Подобно Эльзасу и Лотарингии, Союзников здесь не ждали многочисленные белые флаги. Население было сдержанным в проявлении своих эмоций. Нередко случались эксцессы. Документы донесли до нас сведения о том, что американцами был пойман и приговорен к смерти 14-летний мальчишка, который пытался помочь отставшим частям вермахта. Военные корреспонденты отметили 17 сентября 1944 года первый случай саботажа, когда в окрестностях Ойпена было заминировано шоссе. Взрыв повредил джип, ехавший по дороге. После этого из засады по машине был открыт автоматный огонь. Командующий Первой армии США генерал Кортни Ходжес отдал своим офицерам приказ отвечать насилием на насилие, не делая никаких скидок на возраст и пол нападавших. («Это не должно вводить вас в заблуждение».) Возможно, подобная жестокость была вызвана тем, что из состава Седьмой армии вермахта было выделено множество «специальных партизанских команд», которые весьма активно проявили себя в Восточной Бельгии. В октябре 1944 года один из подобных партизанских отрядов подорвал железнодорожный туннель в окрестностях города Бохольтц. Для американцев это был существенный удар, так как эта диверсия поставила крест на работе железнодорожной линии, которая весьма активно использовалась американцами. В итоге армейская группировка американцев, располагавшаяся в Ойпене, была отрезана от тыловых частей. Учитывая, что вылазки этих отрядов курировались эсэсовскими офицерами, их можно без каких-либо натяжек назвать «вервольфами». Ухудшение отношений между Союзниками и местным населением, которое в Эльзас-Лотарингии произошло во время операции «Северный ветер», в Восточной Бельгии можно было наблюдать во время арденнского контрнаступления, известного как операция «Вахта на Рейне». В момент контрнаступления немецкоязычное и даже франкоязычное население Валлонии срывало с домов и жгло флаги Союзников. В некоторых местах вслед отступающим американцам раздавались выстрелы. С другой стороны, специалисты по пропаганде из состава Шестой танковой дивизии СС тут же стали активно «обрабатывать» немецкое население Восточной Бельгии. Когда американцы смогли вернуться в эту область в январе 1945 года, она рассматривалась как вражеская. Впрочем, подобное отношение было неоправданным. В 1945 году здесь фактически не происходило ни диверсий, ни саботажа. Тем не менее Союзники обязали все немецкое население носить желтые нарукавные повязки. После окончания войны большинство этих людей было депортировано в Германию.

Другой немецкой территорией в Западной Европе, которую Германия потеряла после Первой мировой войны, был Северный Шлезвиг, который после проведения в 1920 году плебисцита отошел в состав Дании. Примечательно, что страны-победительницы лишили права голоса немецкое население, то есть большинство жителей этой германской области. Эта область не была традиционной немецкой территорией. Она отошла Второй империи в результате бисмарковских войн. Но это не меняло сути дела — большинство жителей Северного Шлезвига не намеревалось признавать результатов плебисцита. Эти настроения стали приобретать радикальный характер, когда в начале 30-х годов в Северном Шлезвиге активизировались нацисты. После оккупации Дании, которая произошла в 1940 году, Северный Шлезвиг было решено оставить в составе этой страны, а не распространять на него немецкое административное и партийное управление, как это произошло с Эльзас-Лотарингией и Ойпен-Мальмеди. Это было «показательной» уступкой датскому протекторату, который должен был стать едва ли не образцовым примером для построения «Новой Европейской Империи». Впрочем, нацисты все равно имели гигантское влияние на датских территориях. Британская военно-морская разведка озвучила следующие сведения: в 1944 году в Северном Шлезвиге насчитывалось 30–35 тысяч человек, активно поддерживающих нацистский режим (то есть 17 % населения). Еще одна треть населения Северного Шлезвига весьма лояльно относилась к Третьему рейху.