Читать онлайн «Офицерский гамбит». Страница 71

Алексей Сергеевич вовсе не расстроился из-за проделанной впустую работы; напротив, он знал, что наметанный глаз рано или поздно выведет его на нужного человека. «Львица промахивается двадцать раз, прежде чем настигнет добычу», – вспоминал он одну из любимых фраз Али, когда просматривал свою базу данных и размышлял о перспективах работы с обозначенными персонажами. К тому времени у него в базе среди множества, как он называл, «человеческого материала» и «хлама» давно значились еще две весьма перспективных личности. Первая была обозначена как Дьякон, настойчиво стремящийся стать патриархом. Вторая названа Слепой Лошадью, бегущей очень резво. После его детального анализа и личного доклада генералу Лимаревскому Москва затребовала постоянного, как можно более детального информационного сопровождения перспективных людей и рекомендовала дорабатывать их, держать в поле зрения, но не предпринимать ничего серьезного. Со временем, однако, ко второй кандидатуре штаб-квартира неожиданно проявила повышенный интерес, настроив Алексея Сергеевича на скорый контакт и дальнейшее взаимодействие с ней.

После того как человек, обозначенный им как Слепая Лошадь, оказался в поле зрения Центра, Алексей Сергеевич в поисках удачного момента старательно посещал все те места, где мог оказаться перспективный нардеп. Но попасть в поле зрения депутата, живущего по жестким правилам политической тусовки, оказалось не так просто. Прошло три месяца поисков сближения, а результатов совсем не было. Алексей Сергеевич с досадой думал, что в Москве он бы уже смог связаться с большей частью министров и встретиться с половиной членов Государственной Думы. И он решил пойти по другому пути: через влиятельных московских покровителей он инициировал проведение телемоста на уровне представителей законодательной власти и экспертов. Благо, его предшественники постарались в деле открытия украинских представительств российских изданий. В Киеве набрался бы десяток редакций, где под вывеской газеты или журнала можно было организовать первоклассно спланированную информационную операцию. Выбор невидимых друзей из Центра пал на редакцию агентства новостей, которая и до Артеменко регулярно использовалась для проведения подобного рода мероприятий. Подстроить, чтобы они вместе с украинским парламентарием оказались участниками телемоста, оказалось лишь делом техники – патологическая тяга к публичности и жажда блистать на телеэкранах у большинства депутатов второго и третьего эшелонов зашкаливала так, что уговоры в таких случаях были излишни. Разумеется, мероприятие следовало приперчить для широкой публики – для таких случаев в Москве всегда имелся наготове арсенал безотказных крупнокалиберных орудий. Для Киева в последнее время чаще всего рекомендовались либо четко аргументирующий, остро критичный и всегда непримиримый Затулин, или откровенно нахальный, всегда провокационный Жириновский. Принимая во внимание популярность последнего в среде украинских домохозяек, как и его феноменальную способность в считаные секунды заводить себя до уровня детонации, не упуская из виду подыгрывания кремлевским идеям, организаторы остановились именно на нем. Артеменко не вмешивался в организацию мероприятия, но даже наблюдение за созданием фона и декораций для проведения спецоперации доставило ему массу удовольствий… Специалисты учли даже такой веский нюанс, как оттягивание внимания зрителей и участников телемоста от его, Алексея Сергеевича, образа. Он согласился с доводами представителей Центра, что его особу не следует афишировать. Легко добились участия с украинской стороны ярого приверженца движения страны в западный военно-политический блок из дипломатической академии. Известный аудитории четкими и ясными формулировками, он способен был придать мероприятию достаточно конфронтационный характер, не рискующий перерасти в скандал. И конечно же, его кандидата, его Слепую Лошадь. Нардеп без колебаний согласился на продвижение своих имиджевых интересов сразу в двух важных для него аудиториях: украинской и российской. Этот факт обрадовал Артеменко – он подтверждал верность расчета и точность определения акцентуации украинского политика.

Приехав за несколько минут до назначенного времени, Артеменко даже немного помедлил, сидя в машине. По стеклам автомобиля яростно бился нервный осенний дождь, и падающая вода тяжелыми жирными струями стекала по лобовому стеклу, прокладывая замысловатые каналы. Он увидел сквозь запотевающее окошко, как несколько пар, привычно нарядных, под зонтиками пробирались к театру. Одна немолодая уже дама на высоких каблуках – из-под плаща отчетливо были видны ее элегантные ножки с весьма упругими лодыжками под прозрачно-темной синтетикой колготок, – держа под руку кавалера, комично перепрыгивала лужицу. Алексей Сергеевич улыбнулся: о, эта чудная славянская непоколебимая страсть к красоте и скифская невозмутимость, когда ради этой самой красоты надо на мгновение предстать в неприглядном, даже откровенно глупом виде. После того как парочка прошла мимо, он, изготовившись подобно спринтеру на старте, с портфелем в одной руке и готовым открыться зонтиком в другой, выскочил из машины прямо под атакующую очередь небесных служителей, которые нещадно расстреливали горожан обильными потоками.

Разведчик не ошибся в своих расчетах. И даже оказался хозяином положения, когда в узком пространстве выделенной для гостей комнаты показалась физиономия, которая в течение последних недель тщательно изучалась и им самим, и многочисленными московскими коллегами. Алексей Сергеевич намеренно быстрыми шагами подошел вплотную к новому гостю и, слегка, но без агрессии внедрившись в его интимное пространство, с любезно-восхищенной улыбкой протянул ему сначала руку для крепкого рукопожатия, а затем и визитку руководителя фонда «Россия-2050».

– Артеменко Алексей Сергеевич, – представился он, сопроводив слова легким наклоном головы. Оценив при этом и аромат дорогого одеколона, и ухоженные руки, и великолепный пошив роскошного костюма.

– Кулинич Петр Антонович, – как и ожидал Алексей Сергеевич, вошедший легко принял его правила и форму общения.

Они несколько минут поговорили о ничего не значащих вещах, суть которых психологи часто называют взаимным поглаживанием. Принципиальное значение для Алексея Сергеевича имело то, что он искусственно подтянул свой статус к его депутатскому уровню, представляющему козырную карту в общих правилах политической тусовки. Сам телемост прошел без шероховатостей: резкий Жириновский в своих увесистых, по большей части иррациональных заявлениях оставался неподражаемым. Алексей Сергеевич в какой-то момент ловко подыграл депутату Кулиничу, сославшись на его посредственное заявление и выдав его за глубокую аналитическую мысль. Краем глаза Алексей Сергеевич заметил, как нардеп растекся в кресле и растаял. Про себя же Алексей Сергеевич подумал, что, верно, с Кулиничем они не ошиблись – этот жаждет вырасти до язвы общенационального масштаба. Он уловил его акцентуацию, остальное становилось делом техники и времени.

– Я бы хотел с вами встретиться в удобное для вас время, у меня есть предложение, касающееся расширения ваших имиджевых мероприятий – есть возможность сделать их результативнее при минимальных усилиях, – предложил Артеменко по окончании мероприятия, недвусмысленно намекая на имеющуюся у него информацию.

Лицо депутата блестело самодовольством – результат приличного улова на только что завершившемся публичном мероприятии. Выражение его лица ничуть не изменилось после слов Артеменко – это был яркий тип увлеченного собой норовистого, светского франта, которого по неясным причинам публика не оценивает по достоинству.

– Звоните, я всегда рад сотрудничеству, тем более, – тут он сделал паузу, чтобы взглянуть на визитку, – с инициативными организациями. Встречу можно будет организовать через моего помощника. Его мобильный на моей визитке.

Народный избранник сделал легкий кивок головой в знак того, что на этом их разговор завершен, но возможности общения у них остаются необъятные. Может быть, думал Артеменко, выходя из помещения и щелкая зонтиком, он опасался засветиться с представителем России. Ведь Россия сейчас в Киеве стала как бельмо на глазу. Но, может, все и гораздо проще. Например, желание придать своей персоне больше значимости, ведь лицо у него помпезностью не уступит восседающему перед сенатом цезарю. Подобно всяким малозначимым особам, Кулинич занимался самолюбованием, оценивая каждый свой жест, каждое ловко вкрученное слово как бы со стороны. И, конечно, добавлял себе авторитетности за счет дополнительных прослоек – секретарей, помощников, посредников, которые дружно уверяли в занятости их патрона. Но и такой скудный результат знакомства был отправной точкой для движения.