Читать онлайн «Великое Предательство:Казачество во Второй мировой войне». Страница 115

Для раздела этой земли между Донским, Кубанским и Терским Войсками с получением сего Генерального штаба генерал-майору Науменко и полковнику Кулакову со своими помощниками выехать в Новогрудок, куда прибыть к 30 сего мая.

К тому же времени прибыть в Новогрудок полковнику Павлову с его помощником и штаб-офицеру для поручений при Главном Управлении Казачьих Войск полковнику Краснову.

<…> Господам членам Главного Управления Казачьих Войск под председательством Генерального штаба генерал-майора Науменко приступить к размежеванию земли между Войсками пропорционально числу семейств, как уже прибывших на место поселения, так и ожидаемых к прибытию и т. д.

27 мая выехали из Берлина в Белоруссию: я, доктор Гимпель, полковник С. Н. Краснов. Полковник Н. Л. Кулаков и Заболотный выехали из Берлина в Белоруссию, в город Новогрудок, 31 мая.

Ввиду того что фронт приближался и выяснилось, что поселение казаков на землю Белоруссии состояться не может, мы к разделу предназначенной земли для поселения на ней так и не приступили».

На той же 152-й странице Ленивов вновь провоцирует Науменко. Автор рассказывает, что, производя в Белоруссии смотр 6-му Кубанскому казачьему пешему полку, генерал стремился «убедить казаков в том, что является законным Кубанским Войсковым атаманом» и сейчас должен выехать по делам службы в Берлин. В скором времени Науменко якобы вернется в Белоруссию и привезет с собой надлежащий офицерский состав из эмигрантов 1920 года, примет командование над кубанцами и затем будет командовать всеми казаками в Казачьем Стане.

Здесь «историк» совершенно запутался. «Во-первых, — пишет Вячеслав Григорьевич, — мне совершенно незачем было «убеждать казаков», что я являюсь Кубанским атаманом, так как это им было и без того известно» (в т. ч. из приказов генерала П. Н. Краснова, в которых генерал Науменко именовался Кубанским Атаманом и членом ГУКВ от Кубанского казачьего Войска).

«Во-вторых, такой глупости, что я приму командование над кубанскими казаками в Казачьем Стане, я никогда не говорил и говорить не мог. Мне, как Кубанскому атаману подчинялись все кубанские казаки, независимо от их места нахождения, но я, как Войсковой атаман, никогда ни кем не командовал, для этого был командный состав».

Сообщает Ленивов на странице 158 и следующий «факт», что после прибытия генерала Науменко из Италии в сентябре 1944 года, Начальник ГУКВ предложил ему воздержаться впредь от всяких неуместных самостоятельных выступлений по радио, общественных докладов и прочего.

«По возвращении из Италии, — пишет В. Г. Науменко, — я действительно имел доклад Начальнику Управления о той горькой действительности, которую наблюдал в Стане. Я видел, как неприятно было слушать Петру Николаевичу голую правду, которую он ни от кого (от Доманова, Семена Краснова или кого-либо другого) слышать не мог. Я видел, какое впечатление произвел на Петра Николаевича мой доклад. Но он никаких предложений мне воздерживаться от поездок, публичных выступлений и прочего не делал.

На следующий день Семен Краснов выразил мне свое возмущение тем, что я сказал П. Н. Краснову правду о том, что наблюдал в Казачьем Стане. Он помчался в Италию и, вернувшись оттуда через два-три дня, сделал успокоительный доклад Петру Николаевичу…»

На странице 171 говорится о Совете Казачьих Войск, утвержденном 23 марта 1945 года генералом Власовым, в состав которого вошли Войсковые атаманы и начальник штаба Совета Казачьих Войск полковник Е. В. Карпов — донской казак.

О последнем Ленивов пишет следующее: «В новосозданном Совете Казачьих Войск при генерале Власове ведущая роль принадлежала власовско-му «политруку» полковнику Карпову».

Науменко: «Почему автор книги именует полковника Карпова власовским «политруком», остается на его совести, как и слова, что ему принадлежала «ведущая роль» в этом Совете, в котором он состоял лишь членом его, а председателем являлся назначенный Власовым атаман Донского Войска генерал Татаркин».

Далее, в книге, на странице 171 сообщается: «Генерал В. Г. Науменко в означенный момент времени играл также двойную роль, а именно: 1) как член Главного Управления Казачьих Войск при начальнике последнего генерале П. Н. Краснове и 2) тайное нахождение в рядах власовской агентуры (подготовка генералом В. Г. Науменко в феврале 1945 года Положения об управлении Казачьими Войсками при генерале Власове)».

Науменко: «Такое рассуждение Ленивова является ни чем иным, как злостной провокацией. Ему, как человеку, взявшему на себя смелость говорить на первой странице книги о том, как пишут «историки» свои книги, несомненно, должно было быть известным, что в то время, когда я вошел в подчинение генералу Власову, я уже более месяца не состоял в Главном Управлении Казачьих Войск.

Вот данные об этом:

1. Мною подано прошение об освобождении меня от должности Члена Главного Управления Казачьих Войск, возглавляемого генералом П. Н. Красновым, 8 февраля 1945 года.

2. От этой должности я был освобожден через 10 дней, то есть 18 февраля.

3. Принимал участие в составлении Положения об управлении Казачьих Войск при генерале Власове не в феврале 1945 года, а лишь в двадцатых числах марта 1945 года».

К этому можно добавить, что доктор Н. А. Гимпель, бывший начальник Лейтштелле (Kosakenleitestelle — Казачье управление при Министерстве по делам оккупированных восточных территорий создано в декабре 1942 года), в своем письме к В. Г Науменко от 7 декабря 1970 года отмечал:

«… К тому времени Вы уже сложили Ваши обязанности в Главном Управлении и как свободный человек могли поступать по своему усмотрению».

Таким образом, «историк» Ленивов в данном случае жонглирует подтасованными данными, вводя совершенно сознательно в заблуждение читателей своей книги.

3. О «генеральской хунте против фон Паннвица

«Страшную» тайну открывает автор книги и на странице 151, где говорит, что генерал Науменко «с прибытием 1-й Казачьей дивизии генерала фон Паннвица из Польши на Балканы в сентябре — октябре 1943 года пытался было прибрать к своим рукам его дивизию, удалить генерала фон Паннвица с занимаемой им должности начальника дивизии и на его место поставить генерал-лейтенанта Шкуро и возглавить всех казаков своей персоной, как Кубанский Войсковой Атаман за границей».

Науменко: «Такой вздор мог зародиться лишь в голове сотника Ленивова. С генералом Паннвицем я познакомился по его инициативе. В сентябре 1943 года я получил от него письмо с приглашением посетить дивизию на месте ее формирования. По прибытии 1-й Казачьей дивизии, которой он командовал, из Млавы на Балканы, фон Паннвиц, предупредив меня заранее, 19 октября сделал мне визит в помещение Кубанского Войскового штаба в Белграде.

Я представил ему чинов штаба, и затем он рассматривал Кубанские Войсковые Регалии. После скромной закуски мы поехали в Русский дом, где ему были представлены Донской Атаман генерал Татаркин и Астраханский атаман генерал Ляхов. Уезжая из Белграда в Сремские Митровицы, генерал Паннвиц пригласил меня посетить сформированную им дивизию, сообщив, когда надо будет приехать (полки дивизии генерал Науменко посетил в январе-феврале 1944 года. — П. С).

На всех нас он произвел прекрасное впечатление.

<…> Знаю генерала Шкуро как партизана лично храброго и умевшего увлечь за собой казаков. Но в силу бесшабашного своего характера, а самое главное, не имея ни знаний, ни соответствующей подготовки, он совершенно не был знаком с ведением [современной] войны крупными войсковыми соединениями.

Кроме того, зная Шкуро, я утверждаю, что с его стороны не было никакого стремления к свержению Паннвица и занятию его места».

Здесь же (на странице 151), в голове Ленивова зародилась мысль о генеральской хунте, созданной Науменко в составе ряда кубанских и донских генералов.

Науменко: «В их числе он упоминает генерала Зборовского, погибшего | (умершего от ран. — П. С.) в октябре 1944 года, а также доблестного донского генерала Морозова, которого никак нельзя заподозрить в каких-либо интригах.

Идея организации и создания такой хунты могла появиться только в больной голове сотника Ленивова. Таковой в действительности никогда не было».

Далее Ленивов рассказывает о подношении генералу фон Паннвицу звания почетного казака Кубанского Войска, о передаче иконостаса, икон, священных книг, лент на знамена, походных библиотек, писание восторженных статей о генерале фон Паннвице и его казаках на страницах журнала «Казак», издаваемого Кубанской канцелярией.

Науменко: «Что касается поднесения генералу фон Паннвицу звания Почетного казака Кубанского Войска, то таковое действительно было ему поднесено по горячему желанию кубанских казаков, состоявших в его дивизии и по желанию казаков, состоявших в рядах наших кубанских хуторов и станиц, которые весьма почитали этого доблестного генерала».