Читать онлайн «Великая окопная война. Позиционная бойня Первой мировой». Страница 64

В России применение ранцевых огнеметов при прорыве укрепленной позиции предполагалось для «очистки» от противника окопов и ходов сообщений. Огнеметы должны были использоваться для «прокладывания» дороги русским пехотным группам при их борьбе с противником в его окопах и ходах сообщения. Борьба в полосе обороны противника состоит из ряда коротких ударов от траверса к траверсу, от блиндажа к блиндажу. Поэтому предполагалось достичь полного сочетания работы огнеметов с действиями гранатометчиков и ударной группы.

В обороне ранцевые огнеметы располагались в районах взводов вторых эшелонов рот и даже батальонов — если второй эшелон батальона предназначен исключительно для обороны данного района и маневра производить не предполагает.

Накануне боев казалось, что эта война продлится недолго, каких-нибудь несколько недель, максимум несколько месяцев. Однако вопреки ожиданиям, после несколько первых месяцев активных боевых действий, быстрая и освежающая война (как накануне войны писалось в патриотичных газетных очерках), превратилась в бессмысленную, изнуряющую бойню, растянувшуюся на долгие годы. Война подхлестнула разработки всевозможных машин, постепенно ставя армии воюющих держав во все большую и большую от них зависимость, а следовательно, и от того, что приводило их в действие, — от нефти.

Противоборствующие армии окопались по обе стороны линии фронта, началась продолжительная кровавая и бессмысленная траншейная война. За два следующих года боевых действий линия Западного фронта сдвинулась лишь на каких-нибудь десять миль. Командование Антанты и германский имперский штаб лихорадочно искали способ изменить ситуацию. В ход шли самые последние технические разработки.

Британский танк в наступлении. Рекламный плакат

С самого начала войны широкое применение автоматического оружия, траншеи и проволочные заграждения создали патовую ситуацию: долгие месяцы ни одна из сторон не могла существенно изменить линию фронта. В 1916 году Первая мировая вошла в стадию непрерывных позиционных боев. Пехота и кавалерия уже не могли прорвать насыщенные пулеметами позиции противника. Были необходимы новые военные машины, могущие легко преодолевать ряды колючей проволоки, рвы и траншеи. И, главное, неуязвимые для пулеметов. То есть сложились все предпосылки для появления танков. Сначала Англия, а затем и Германия, и Франция начали производство бронированных машин. В России тоже велись подобные разработки.

Изобретение бесконечных цепных колес (более известных сейчас как гусеницы), сделанное Холтом и Бестом в конце XIX века, имело вполне прикладное значение. Тяжелые колесные тракторы тонули в жирной рыхлой почве среднезападных штатов — житницы США. Спрос на технику по этой причине был невелик. Чтобы подстегнуть продажи своих компаний, Holt Manufacturing Company и Best Tractor Company, Холт и Бест предложили несколько изобретений. Наилучшим из них оказались гусеницы, надежно удерживавшие многотонные машины на поверхности даже там, где люди по колено утопали в земле, а об использовании лошадей не могло быть и речи. Поначалу новое изобретение интересовало только производителей сельхозтехники. Ситуация изменилась вскоре после начала Первой мировой войны.

Изобретение инженеров Холта и Беста изменило ход мировой истории. Калифорнийские инженеры Бенджамин Холт и Дэниел Бест вряд ли могли подозревать, что их сугубо мирные эксперименты с сельскохозяйственной техникой повлияют на исход глобальных войн. Однако именно так и произошло. Холт и Бест изобрели гусеницы, англичане оснастили гусеницами танки и выиграли Первую мировую войну.

Невозможно ответить на вопрос, кто первый предложил саму идею танка. Честь авторства британского рецепта победы приписывают полковнику английской армии Эрнесту Суинтону, автору популярной военной фантастики. Именно он выдвинул идею бронированного экипажа, который приводился бы в движение двигателем внутреннего сгорания, передвигался с помощью траков, был неуязвим для пулеметного огня и без труда справлялся с проволочным заграждением. Когда в конце 1914 года война превратилась в неподвижное противостояние, многие задумались, как прорвать оборону противника. Мощь огневого поражения всех сторон стала столь высока, что любое наступление на подготовленную оборону превращалось в безжалостную бойню.

Одним из выходов из тупика траншейной войны могло стать некое механическое новшество, которое позволило бы войскам передвигаться по полю боя под более надежной защитой, чем мундиры. По выражению военного историка Бэзила Лиделла Харта, требовалось «особое лекарство от особой болезни». Первыми подобный механизм создали британцы. Поначалу это было нечто вроде бронированного трактора, не так давно изобретенного в Северо-Американских Соединенных Штатах. Первым из военных, кто «поставил диагноз и нашел лекарство», был британский полковник Эрнест Суинтон. Он уже в ходе своей предыдущей работы над официальной британской историей Русско-японской войны предвидел последствия появления автоматического оружия. Позднее он уделял особое внимание экспериментам с сельскохозяйственным трактором, недавно разработанным в Соединенных Штатах. В начале войны полковника направили во Францию в качестве официального наблюдателя в Ставке главнокомандующего. Как раз в это время он и выдвинул идею бронированного экипажа, который приводился бы в движение двигателем внутреннего сгорания, передвигался с помощью траков, был неуязвим для пулеметного огня и без труда справлялся с проволочным заграждением.

Один из первых английский танков. Пулеметная «Самка»

По замыслу Суинтона, необходимо было создать своеобразные сухопутные броненосцы, которые были бы неуязвимы для огня вражеской пехоты. Это должны были быть гусеничные трактора, защищенные листами бронестали и вооруженные пушками и пулеметами. Они должны были преодолевать колючую проволоку, рвы и траншеи, уничтожать губительные для пехоты пулеметные гнезда. И вскоре сначала англичане, а вслед за ними и остальные воюющие армии получили танки.

Германский танк

Однако необходимое — не всегда желаемое. «Окопавшиеся» в высшем командовании британской армии оппоненты полковника не восприняли его изобретение всерьез и сделали все, что только могли, для провала идеи. Она так и погибла бы, если бы не Уинстон Черчилль. Первый лорд Адмиралтейства по достоинству оценил военную инновацию и был возмущен отказом армии и военного министерства начать производство подобных машин. «Нынешняя война перевернула все военные теории о поле боя», — сказал он премьер-министру в январе 1915 года.

Чтобы продолжить работы по созданию машины вопреки сопротивлению, Черчилль выделил средства из фондов военно-морского министерства. По причине этой спонсорской поддержки новая машина получила имя «сухопутного крейсера» или «сухопутного корабля». Черчилль назвал его «caterpillar» («caterpillar» — «гусеница»). Из соображений секретности во время испытаний и перевозки новшеству дали и другие «имена» — так как новая машина смахивала на цистерну, сначала ее хотели назвать «водовозом», но из опасения вызвать насмешки название заменили на «танк» («tank» «резервуар», «цистерна» (англ.). На заводе танки выполнялись как заказ русского правительства на цистерны, на каждом из них было написано по русски: «Осторожно. Петроград». Первые модели перевозили на фронт по железной дороге под видом цистерн с водой для Ближнего Востока. В России это английское слово переводили и вовсе без затей — «лохань». И лишь значительно позже в нашей стране общепринятым стал английский термин без перевода — танк.

Разрез тяжелого немецкого танка

Полигон, где проходили испытания английских машин, строго охранялся. Плакаты предупреждали население о минах. Ходили слухи, что там роется тоннель в Германию! Войска с нетерпением ждали новых машин. Говорили, что они могут карабкаться на деревья, переплывать реки и прыгать, как кенгуру.

В конце августа 1916 года во Францию было отправлено 60 танков, которые получили боевое крещение 15 сентября во время сражения на Сомме. Впрочем, результаты были достаточно противоречивыми. Первые английские модели были названы «Самец» (танк с артиллерийским вооружением) и «Самка» (с пулеметным). Французы охотно переняли изобретение англичан и вскоре изготовили собственные модели. Различие состояло в том, что англичане использовали танки для прямой поддержки пехоты, а французы относились к своим моделям «Шнайдер» и «Сан-Шамон» как к самоходной артиллерии. Первые танки отличались слабой подвижностью и ненадежностью механической части. Однако и французы, и англичане продолжали усовершенствовать свои модели, и вскоре был создан более мобильный и легкий танк «Рено» классической, как теперь принято говорить, компоновки. Именно он и стал впервые напоминать не допотопного динозавра, а нечто похожее на современную боевую машину.