Читать онлайн «Первая мировая война. Борьба миров». Страница 75

Гершуни (агент и провокатор) говорил о лицах, дающих десятки тысяч рублей этой партии, но вовсе не стремящихся стать ее членами. «Партия получила также значительную поддержку из США, где в таких центрах, как Нью-Йорк, Чикаго, Бостон, были крупные колонии русских евреев, крайне враждебных царизму». Г. В. Плеханов успехи этого тайного общества объяснял отнюдь не проповедью самосовершенствования или человеколюбия, что значились на знамени масонов. Все действия «братьев» говорили, что на самом деле эта организация представляла собой не сообщество взаимного возвышения, а шайку лиц, связанных узами воровской «этики» («ты — мне, я — тебе»). «На первых порах орден завоевывал верность вновь поступившего члена, оказывая ему немедленную помощь. Под страхом лишиться полученных выгод все облагодетельствованные делались послушными своим таинственным покровителям, те же из н их, кто обнаруживал свою способность отрешиться от таких “предрассудков”, как верность присяге, получали от руководства все более соблазнительные и выгодные протекции и, соответственно, поднимались вверх по иерархической лестнице братства, “ты — мне, я — тебе” — оказывается, этот торгашеский принцип давным-давно утвердился в ложах. А железная спайка между дельцами всех профессий и убеждений служит гарантией сохранения тайны».

О. А. Платонов в книге «Россия под властью масонов» (2000) пишет, что среди царских министров и их заместителей было, по крайней мере семь членов масонских лож — Поливанов (военный министр), Наумов (министр земледелия), Кутлер и Барк (Министерство финансов), Джунковский и Урусов (Министерство внутренних дел), Федоров (Министерство торговли и промышленности. В Государственном совете сидели масоны Гучков, Ковалевский, Меллер-Закомельский, Гурко и Поливанов. Измена проникла и в Военное ведомство, главой которого был упомянутый масон Поливанов. В масонских ложах числились начальник Генштаба России Алексеев, представители высшего генералитета — генералы Рузский, Гурко, Крымов, Кузьмин-Караваев, Теплов, адм. Вердеревский, представители офицерства — Самарин, Головин, Полковников, Маниковский. Членами масонских лож были многие царские дипломаты — Гулькевич, фон Мекк (Швеция), Стахович (Испания), Поклевский-Козелл (Румыния), Лорис-Меликов (Швеция, Норвегия), Кудашев (Китай), Щербацкий (Латинская Америка), Забелло (Италия), Иславин (Черногория).

Во главе городской администрации Москвы почти бессменно стояли масоны — городские головы Н. И. Гучков (брат A. И. Гучкова), Астров, Челноков. Масонство проникло в предпринимательскую среду в лице Рябушинского и Коновалова. Уже не говорим о том, что под контролем масонских лож большая часть средств массовой информации и издательств (га-зеты «Россия», «Утро России», «Биржевые ведомости», «Русские ведомости», «Голос Москвы» и др.).

Биографический словарь русских масонов XX столетия Н. Берберовой называет следующие имена: Г. Е. Львов, Н. В. Некрасов, М. И. Терещенко, А. И. Мануйлов, А. И. Шингарев, А. Ф. Керенский, B. Н. Львов, И. В. Годнев,. Н. С. Чхеидзе (Петроградский совет) и многие другие. Под сомнением лишь имена П. Н. Милюкова и А. И. Гучкова, хотя некоторые и их причисляют к скрытым масонами.

И вовсе не случайно главой Временного правительства вскоре стал А. Ф. Керенский — на его квартире и состоялось первое послереволюционное заседание Верховного совета Великого Востока народов России (2 марта 1917 г.). Он еще в молодости хотел стать террористом и войти в боевую организацию эсеров, но, как говорили, «провалился» на приеме у Азефа — Азеф его не принял…Известный провокатор хоть и оценил авантюризм Керенского, как и его склонность к интриге, но личного мужества и качеств, нужных для работы, не узрел. Став главой Временного правительства, Керенский так и остался заурядным масоном-интриганом. Почти каждый вечер (а иногда и ночью) к Керенскому приходили два близких ему масона — граф Орлов-Давыдов и великий князь Николай Михайлович, с которыми он вместе ужинал и обсуждал насущные текущие дела.

В.Д. Бонч-Бруевич в 1930 г. говорил о Керенском, что тот был «вспоен и вскормлен масонами, еще когда он был членом Государственной думы и был специально воспитываем ими» в качестве наиболее подходящего кандидата на роль политического руководителя во время ожидаемого движения за свержение самодержавия. По словам профессора В. И. Старцева, изучавшего роль масонов в России, они «первыми воспользовались результатом стихийного восстания 27 февраля 1917 г.». Еще перед Февральской революцией, по сообщению Л. Кандаурова, Верховный совет масонских лож в России «поручил ложам составить список лиц, годных для новой администрации, и назначил в Петрограде на случай волнений сборные места для членов лож», тут были и скрытые намерения, о которых открыто не говорили.

За кулисами событий действовали финансовые монополисты, в планы которых входило: поставить Россию на колени, ослабив ее как державу максимально. С этой целью в Европе и России активно действовали агенты Ротшильда. В Германии масон граф Бокдорф, посол немцев в Копенгагене, наладил связь масонов и миллионера из Израиля Гельфанда (Парвуса) с немцами. Два одессита, Троцкий и Парвус, были «духовно» близки. Оба служили сразу нескольким богам — Уоллстрит, английской и немецкой разведкам, «мировому социализму», всем, кто давал деньги. 29 декабря 1915 г. Парвус выдал расписку на получение первого миллиона золотых рублей «на организацию революции в России».

В феврале 1917 г. самодержавие в России свергнуто. Сформированное тогда же Временное правительство было целиком составлено из масонов, братьев лож Великого Востока. Утверждение это ранее подвергалось сомнению и замалчивалось (на протяжении 70 лет), пока не получило подтверждения открытием масонских архивов. Сейчас же не оспаривается никем, но особо и не афишируется.

Одним из масонов был адвокат В. А. Маклаков (1870-1957), ученик адвоката Ф.Н. Плевако. Маклаков, как мы бы сказали, давно уж был «завербован Западом» и активно работал в пользу Франции против России. Будучи с 1906 г. в кадетской партии, Маклаков служил интересам Франции.

Членский диплом Маклакова, билет масонской ложи «Великий Восток Франции», объединявший масонов Высшего совета Франции и французских владений, заверенный печатями, гласил: «По просьбе, представленной Ложей Масонский Авангард Парижского Ордена и по ее аттестации, Брат Маклаков В. А., рожденный в России, 8 мая 1870 г., живущий в Москве, был возведен в степень Мастера 18 апреля 1906 года. Мы, должностные лица Великого Востока Франции, выдали Брату Маклакову В.А. настоящий диплом Мастера, тем самым подтверждая, что он может воспользоваться всеми правами, полагающимися этой степени, рекомендуя его радушию наших Братьев и обещая взаимность всех франкмасонов, местных и зарубежных, имеющих подлинные и действующие документы».

Это во многом объясняет не только его политические позиции, но и то, что тот в дальнейшем занял пост посла во Франции, предоставленный ему Временным правительством в 1917 г. Действительно, число масонов росло от одного Временного правительства к другому (и в последнем правительстве уже все министры России — члены масонских лож).

Свержение царя в России вызвало почти восторг в английских правящих кругах.

Запись в дневнике британского посла в Париже Ф. Берти, сделанная им после революции в России в феврале 1917 г.: «Нет больше России, — пишет он, не скрывая глубокого удовлетворения. — Она распалась, и исчез идол в лице императора и религии, который связывал разные нации православной веры. Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на Востоке, т.е. Финляндии, Польши, Украины и т.д., сколько бы их удалось сфабриковать, то, по мне, остальное может убраться к черту и вариться в собственном соку».

Акт об отречении царя был восторженно встречен большей частью народа. «Какие лица хорошие. Какие есть юные, новые, медовые революционеры. И какая невиданная, молниеносная революция» (3. Гиппиус).

Г. Катков писал по поводу отречения Николая II: «Значение того, что произошло в ночь на 2 марта, безмерно и выходит за пределы понимания участников драмы. Отречение предотвратило немедленное начало Гражданской войны со всеми ее международными последствиями, но оно также выбило почву из-под ног представителей военных и гражданских властей страны, которые могли в иных условиях организовать противодействие нарастающей революции. Энтузиазм, с которым была встречена революция в Петрограде и по стране в целом в последующие дни, не должен создавать впечатление, что ко 2 марта такое противодействие стало невозможным. Многие люди приняли революцию как раз из-за акта отречения: раз сам государь пришел к выводу о необходимости перемен, что могли сделать те, которые готовы ей противодействовать? Нигде, кроме Петрограда и Москвы, а также в непосредственной близости от столицы, не наблюдалось никаких признаков стихийных выступлений. Когда же пришли вести о революции, народ воспринял их как что-то произошедшее без его непосредственного участия. Разумеется, в Петрограде обстановка была иной».