Читать онлайн «Спецоперации Второй мировой». Страница 52

С 1 июня авиация союзников со все возраставшей интенсивностью стала наносить удары по укреплениям и артиллерийским позициям немцев в районе между Кале и Гавром. Были разрушены и их последние крупные радиолокационные установки, чтобы лишить немцев возможности вести наблюдение за выходом флота в море.

Для осуществления ложных маневров — операций «Глиммер» в сторону Булони, «Таксебл» в сторону мыса Антифер и «Биг драм» в сторону Пойн-Барфлер были задействованы 105 самолетов и 34 небольших судна.

В трех различных районах были сброшены манекены парашютистов.

Эти и другие меры позволили скрытно сосредоточить основные силы и средства напротив Нормандии, не вызвав подозрения у противника.

Еще 20 июня Роммель ожидал удара союзников в районе Па-де-Кале. А уже через семь дней весь Шербургский полуостров оказался в руках союзников.

В течение целой недели Рундштедт полагал, что высадка войск союзников в Нормандии — отвлекающий маневр. Это его предположение «подтверждал» интенсивный радиообмен первой американской «армейской группы», все еще находившейся в Англии. А в итоге реальная двенадцатая армейская группа была незаметно для немцев переброшена во Францию.

После нескольких недель боев в Нормандии немцы так и не вывели находившиеся в районе Па-де-Кале силы и средства, более того, усилили их двумя дивизиями, снятыми с Восточного фронта. Так что в течение всей первой фазы вторжения немцы бесцельно удерживали в том районе около двадцати дивизий.

После войны среди документации немецкого военно-морского командования была найдена папка, содержавшая около 250 агентурных сообщений о времени и месте ожидавшейся высадки войск союзников. Агенты сообщали, что вторжение должно было начаться в июле в районе Па-де-Кале. Только в одном донесении, полученном от французского полковника из Алжира, сведения были правильными. Но им должного внимания уделено не было.

Английский специалист по ведению психологической войны Джон Бейкер Уайт после завершения военных действий написал в своих воспоминаниях:

«Дезинформационные мероприятия были успешными на восемьдесят процентов. Это был, пожалуй, самый крупный маневр по введению противника в заблуждение в истории войн. Возможно, что более крупного уже и не будет».

Арденнское контрнаступление немцев явилось для союзного командования полной неожиданностью. Во-первых, союзники уже попривыкли к тому, что после высадки их войск в Нормандии ни во Франции, ни в Бельгии сколь-либо серьезного сопротивления немцы им не оказывали. Во-вторых, англичане не могли воспользоваться дешифровальной машиной «Энигма» (скопированной ими с немецкой машины, созданной для скрытного управления войсками), с помощью которой они беспрепятственно читали закодированный радиообмен немцев. (В 1942 году Гитлер обязал командующих своими войсками в обязательном порядке докладывать в ставку о всех своих планах и намерениях, в том числе о передислокации отдельных частей и соединений, сроках и месте сосредоточения сил и средств, направлениях ударов, выделения резервов, боеготовности и оснащенности вверенных им войск и тому подобном.) И в третьих, у союзников не сработали ни агентурная, ни авиационная, ни войсковая разведки.

В результате, немецкое контрнаступление развивалось настолько успешно (союзникам реально угрожал второй Дюнкерк), что союзники были вынуждены обратиться к советскому командованию за помощью. Черчилль лично просил Сталина ускорить крупномасштабные наступательные действия в Польше, чтобы немцы не смогли закрепить свой успех в Арденнах.

О критической оценке сложившейся тогда ситуации и пойдет далее речь.

Арденнское сражение — яркий пример бездеятельности разведывательных служб и показатель, к чему это приводит.

Как отмечал Дуайт Эйзенхауэр уже после войны, этим недостатком американские разведывательные службы грешили и ранее:

«Перед началом войны в американской разведке царила ужасная неразбериха, мешавшая прежде всего конструктивному планированию. В системе генерального штаба ей явно отводилась роль падчерицы».

А один из австралийских критиков сказал:

«Американская армия имеет склонность к предварительному развертыванию своих сил и средств. В большинстве случаев она даже не стремится использовать слабости противника».

Что же касалось немцев, то в их армии всегда строго соблюдалась секретность планирования наряду с принятием мер безопасности и использованием дезинформации.

Так, формирование 6 танковой армии немцев, сыгравшей решающую роль в сражении, проводилось скрытно, хотя ряд вошедших в нее дивизий до середины ноября принимали участие в боевых действиях. Для этого корпусные разграничительные линии были незаметно изменены. Части, переброшенные с Восточного фронта или из других мест, получили другие наименования.

На линии фронта оставались небольшие подразделения дивизий, чтобы убедить противника, что войска по-прежнему находятся на своих местах, тогда как на самом деле основная их часть была отведена в ближайший тыл (2 танковая и 12 танковая дивизия СС).

Пехотные дивизии, которые должны были принять участие в контрнаступлении подошли к линии фронта буквально за несколько дней. Во время передвижения войск, осуществлявшихся только ночью, эмблемы частей и принадлежность техники маскировались. Автомашины передвигались либо совсем без подсветки, либо со светомаскировочными фильтрами. На широком фронте 1 американской армии использовалось большое число звукопередающих устройств с усилителями, передавая каждую ночь шумы и лязгание гусениц двигавшихся танков. Когда же перед самым началом наступления происходила реальная концентрация войск, шумы автомашин и танков воспринимались американцами как крик мальчишки из известной басни: «Волк! Волк!»

Тем не менее, кое-какие сведения о намерении немцев нанести контрудар просочились, и американское командование даже дискутировало его возможности. Однако, как отмечал полковник Уилбур Шоуальтер впоследствии в журнале «Милитери ревью», точных расчетов сделано не было.

Другой серьезный просчет заключался в недостаточном сборе дополнительных сведений, вследствие чего союзники не знали многих фактов.

Генерал Зиберт сказал по этому поводу:

«Мы придавали слишком большое значение техническим средствам разведки, таким, например, как средства связи… и уделяли чрезвычайно мало внимания действиям патрулей и подвижных отрядов передовых частей и подразделений. При плохой погоде у нас не было замены авиаразведке. Когда же мы подошли к линии «Зигфрида», у наших людей возникли большие трудности по ее преодолению».

Зависимость от перехваченных и расшифрованных радиосообщений противника была чрезвычайно большой: если немцы соблюдали радиомолчание, союзники лишались более половины информации.

Меры безопасности в американской армии желали много лучшего. Утвердившиеся на Фронте привычки и методы позволяли немцам с достаточно высокой степенью точности определять состояние и численность противостоящих американских частей и подразделений.

В рассматриваемый период времени произошло заметное снижение числа донесений агентуры из-за линии фронта в связи с принятием немцами мер по повышению безопасности.

У союзников было чрезвычайно мало самолетов, способных летать в ночных условиях и при плохой погоде.

Визуальное наблюдение было мало эффективным, так как наблюдатели не имели соответствующей подготовки, в результате чего представлявшиеся ими сведения были в основном неверными.

Взаимодействие между пехотой и авиацией было отработано крайне плохо. Серьезные недостатки были и в организационных вопросах. Между войсками и авиационным командованием постоянно возникали недоразумения и непонимание.

Обстановка и намерения противника оценивались неправильно. Когда начальник разведки 1-й американской армии полковник Диксон докладывал командованию (один из немногих войсковых командиров) перед самым контрударом немцев о возможности перехода их в контрнаступление, то ошибся в определении направления главного удара (севернее Аахена) и сроков (при начале форсирования союзными войсками Рура). Не смог он правильно оценить силу предстоявшего удара немцев и не учел мнение некоторых начальников разведки частей (мнения эти были пропущены мимо ушей).

В статье полковника Шоуальтера отмечалось:

«С немецкой стороны наблюдалось усиление активности разведывательных групп и поисковых отрядов. На передовую позицию стали выдвигаться наиболее боеспособные войсковые части, заготовлены переправочные средства для форсирования рек. К линии фронта подтянуты сосредоточенные в тыловых районах дивизии. И все это на участке фронта, где еще совсем недавно было тихо и спокойно.