Читать онлайн «Черные комиссары». Страница 51

Как оказалось, на проводе секретной связи был комендант дунайского сектора береговой обороны полковник Просянов. Вот уж чей голос он услышать сегодня не надеялся.

– Кажется, в наших руках оказались как раз те, кто вам нужен, полковник, – раздался в трубке низкий, прерывистый голос Просянова.

– Конкретнее, – суховато потребовал Бекетов.

– Контрабандисты. Отец, Прокопий Анкудинов, и два сына. Из липован, то есть местных русских старообрядцев, когда-то давно расселившихся по обе стороны устья.

– Но эти – с нашего берега?

– С румынского. Это худший вариант? Насколько я понял, вам нужен был человек с того берега.

– Это лучший из возможных вариантов, – по слогам произнес Бекетов.

– Я предложил Анкудинову-старшему выбор: то ли смерть в каком-то из сибирских лагерей, то ли он контрабандно переправляет одного человека на тот берег, пока его сыновья будут у нас в заложниках. После чего он прибывает на наш островок, забирает своих сыновей и свой товар, а также получает две суммы денег. Одну – дабы не возвращался домой с пустыми карманами, а другую – для взятки офицеру-пограничнику, который «держит» эту контрабандистскую тропу.

– О деньгах я завтра же поговорю с начальником разведуправления флота и с представителями других компетентных органов, – заверил его Бекетов.

– Надо бы, надо. Не каждый день представляется такая возможность – проложить тропу через границу. Кроме того, я взял на себя смелость заверить Прокопия, что у него появился выбор: оставаться вместе с сыновьями у нас, – к слову, жена его погибла от укуса змеи, – или же возвращаться в Румынию. Но в любом случае его контрабандную тропу мы будем использовать на общее благо.

– И вновь ход мысли верный.

Бекетов и в самом деле был доволен миссией Просянова. Когда после совещания в штабе базы он излагал «дунайцу» свой замысел, то не ожидал, что тот отнесется к нему настолько ответственно, а главное, станет лично столь настойчиво заниматься его заботами.

– Как он настроен по отношению к России?

– Сказал, что власть у нас безбожная, а Россия святая. Но ведь таким подходом не удивишь, разве не так?

– Его политические взгляды меня мало интересуют. Важно, чтобы не предал.

– Вообще-то, старообрядцы – мужики суровые. Если уж они дают слово, то придерживаются его. Тем более что к румынской власти он относится с откровенным презрением, как, впрочем, и к самим румынам.

– Но мы с вами простим ему этот грех. Для нас важно, чтобы Прокопий Анкудинов честно и праведно послужил своему историческому отечеству. Кстати, где он сейчас находится?

– В Килие, на местной базе катеров флотилии. Но сама «тропа» проходит южнее, ближе к Вилково.

– Завтра к восемнадцати ноль-ноль я со своим «контрабандным товаром» постараюсь прилететь в Килию. С вами и с ним встречаемся в отделе контрразведки базы.

– Значит, уже завтра? – озабоченно уточнил Просянов, не ожидавший, что события будут развиваться с такой стремительностью.

– А времени у нас почти не осталось. И вы понимаете, о чем идет речь. У вас возникают сомнения?

– Надо бы еще раз переговорить с Анкудиновым, теперь уже зная ваши возможности и намерения.

– Желательно, чтобы послезавтра к ночи его лодка ушла к западному берегу. Наши пограничники будут предупреждены и всячески поспособствуют. Все, завтра – в Килие.

Времени слишком мало, как бы оправдывался Бекетов перед самим собой и перед Валерией Лозовской, которой как раз и надлежало стать тем «контрабандным товаром», коего нужно будет переправить на румынский берег. Он понимал, что само развертывание операции происходит в суете и спешке. Но слишком уж важно было, чтобы Баронесса как можно скорее оказалась на том берегу вместе с рацией, усиливая тем самым позиции лишь месяц назад появившегося там советского резидента.

Причем с недавнего времени в переброске Баронессы оказались заинтересованными не только в разведке Черноморского флота, но и в Главном разведывательном управлении армии, для которого появление на румынском направлении такого «агента с перспективой», как Валерия, стало настоящей находкой. А все потому, что в былые времена самому этому направлению никто особого внимания не уделял: другое дело – рейх, Франция, Британия…

Как бы там ни было, а полковник все явственнее ощущал ответственность, которая наваливалась на него, и за судьбу операции, и за судьбу Валерии. Впрочем, предаваться страхам и чувственным самобичеваниям уже некогда. Маховик операции «Последний гонец», как предложила назвать ее сама Лозовская, давно запущен, и, казалось, теперь уже не существовало такой земной силы, которая в состоянии была остановить его.

А что касается поездки в Аркадию… Все те последние события, которые происходили в приграничных районах, и все те сведения, которыми полковник Бекетов обладал, подводили его только к одной здравой, но страшноватой мысли: «Война грянет со дня на день!». А значит, его личные и семейные планы относительно того, чтобы взять хотя бы недельный отпуск и в свое удовольствие поблаженствовать на море, вновь превращались в романтический бред.

Контр-адмирал развернул карту дунайского участка границы и, навалившись на нее обеими руками, на какое-то время коршуном завис над городом и мысом.

– Ладно, ты свободен, адъютант, – запоздало вспомнил о Пролетарском Мичмане.

– Я ведь еще о командном бункере флотилии не доложил.

– А что ты можешь доложить о бункере?

– Оборудование его полностью завершено. Сыровато в этом подземелье – закоренелый факт. Зато чисто, подштукатурено, в отсеках установлены каменные и деревянные перегородки. А главное, налажена прямая телефонная и радиосвязь со штабом стрелкового корпуса в Болграде, с нашими базами в Измаиле, Рени и Килие; с береговыми батареями и зенитным дивизионом…

Командующий знал, что адъютант уже давно и самозванно присвоил себе должность коменданта бункера, но еще до этого завладел правом инспектора тыловой службы, причем вошел в эту роль так, что даже заместитель командующего по тылу был уверен, что полномочиями «государевого ока» наделил его сам контр-адмирал.

– Вот и служить тебе, адъютант, по совместительству, комендантом штабного бункера, – теперь уже официально объявил командующий. – Чтобы от безделья не маялся.

– Потому что так оно надежнее будет, – охотно согласился Пролетарский Мичман. – Закоренелый факт. Только надо прямо сейчас пойти и, пока есть время перед совещанием, принять работу мастеров.

О строительстве на берегу Дуная настоящего штабного бункера в штабе флота никто не позаботился. Да и время, очевидно, не позволяло штабистам флота заняться этим, поскольку со дня ухода румын с восточного берега прошел всего лишь год. Зато уже на второй день после прибытия командующего в Измаил адъютант доложил ему:

– Под зданием имеется большое подземелье. Судя по всему, винный погреб – каменный, мощный, с прекрасно выложенными сводами. Вход – прямо из здания. О запасном, конечно же, строители позаботятся.

– Предлагаешь заняться виноделием, адъютант? – отшутился командующий. – В таком случае назначаю тебя главным виноделом флотилии.

– Предлагаю оборудовать в нем бункер. С узлом связи и всем прочим. Только запасной выход надо будет пробить так, чтобы в сад выводил, как можно дальше от здания, которое противник тут же постарается превратить в руины.

– Ты что, уже воевать собрался?! – изумленно уставился на него командующий.

– Не я собрался, а румыны во главе со своим генералом Антонеску.

– Узнают в штабе флота, что мы с тобой бункера роем, засмеют или сразу же обвинят в паникерстве.

– И узнают, – не мог не согласиться с ним Пролетарский Мичман, – и обвинят. Зато, когда жареный петух начальство наше в одно место клюнет, – мы с вами уже в бункере сидим, и никакие артналеты и бомбежки нас не берут.

Командующий не ответил и вообще к теме этой длительное время они не возвращались, тем не менее Щедров передал заместителю по тылу «приказ командующего» очистить подвал, чтобы не разводить в штабе антисанитарию. А перед выездом вместе с командующим в Одессу, где тот принимал бронекатера, прибывающие из Шхерного отряда Балтийского флота[41], приказал устроить всеобщий воскресник, привлекая для него и часть моряков мониторных команд.

Однако все это в прошлом. Теперь же, спустившись в подземелье, командующий прошелся по отсекам бункера, осмотрел и проверил на готовность узел связи и запасной ход, который действительно выводил в небольшой, но охваченный каменной оградой сад.

– По ночам дежурство по штабу уже надо бы нести здесь, в бункере, – как бы между прочим, молвил Щедров. – Нападать румыны, конечно же, решатся по-волчьи, ночью, ближе к рассвету. А значит, наземный штаб могут разнести во время первого же артиллерийского налета. Во всяком случае, снарядов для этого не пожалеют.