Читать онлайн «Неповторимое. Книга 1». Страница 76

Тем временем М. М. Кириченко, соединив свой отряд в единое целое, с криком «Ура!» — буквально проскочил первую и вторую траншею противника и, поливая немцев из автомата и забрасывая ручными гранатами, устремился вперед. Уже к восьми часам утра он «оседлал» дорогу, которая шла в Рычивул. Это приблизительно в двух километрах от реки. Понимая, что наш первый эшелон за ним не успеет и поэтому в тыл передовому отряду может войти противник, Кириченко оставляет в первой и во второй траншеях по стрелковому отделению с пулеметами с задачей — обеспечить тыл отряда и форсирование реки главными силами полка. В районе безымянного хутора отряд встретил упорное сопротивление врага. Мало того, при поддержке трех «Фердинандов» (САУ) немецкие автоматчики перешли в контратаку. По каким-то причинам Кириченко не смог вызвать ни одну станцию нашего полка и, переключившись на дивизионную волну, попросил срочно поддержать его огнем. И тогда 118-й Гвардейский артиллерийский полк дивизии обрушился на контратакующего противника. Отряд к этому времени занял круговую оборону и окопался. Наши артиллеристы отлично накрыли «огоньком» противника и тем самым сняли угрозу с передового отряда.

Действия отряда были поддержаны и 279-м минометным полком «Катюш». Ураганный огонь полка сметал все и создавал отряду Кириченко благоприятные условия.

Через многие годы, когда я уже был генералом армии и занимал пост первого заместителя начальника Генерального штаба, а Михаил Михайлович Кириченко, давно уволившись по состоянию здоровья «на гражданку», жил в Москве, нам с ним довелось встретиться. Из всех боевых дел этот эпизод с форсированием Вислы занял в наших воспоминаниях исключительное место. С особым удовольствием мы припомнили, как при разговоре по радио с командиром дивизии И. Я. Кулагиным последний сообщил Кириченко, что рядом находится командарм и объявляет благодарность всему личному составу передового отряда, а командира отряда поздравляет еще и с правительственной наградой. Такие минуты на фронте окрыляют.

После горячих боев, уже в сентябре, подводили итоги, отмечали отличившихся в бою. Михаила Михайловича Кириченко заслуженно представили к званию Героя Советского Союза. Однако прошло время, и это высокое звание получает не Михаил Михайлович, а его командир батальона капитан Г. В. Бердников, а М. М. Кириченко награждается орденом Ленина. Награда, конечно, большая, слов нет, но Михаилу было обидно. Тем более что Бердников фактически продвигался в затылок за передовым отрядом Кириченко. Но в штабе фронта чины, которые готовили реляции, подошли к делу формально. Вопрос стоял так: представить к званию Героя командиров батальонов, которые первыми форсировали Вислу. Все получалось вроде правильно: в нашем полку первым форсировал реку 2-й стрелковый батальон капитана Бердникова — вначале передовой отряд под командованием заместителя командира 2-го стрелкового батальона капитана Кириченко, а затем и весь батальон.

В 1981 году мне пришлось первый раз выйти с ходатайством о присвоении Кириченко звания Героя, приложив к этому все копии реляций. Но проблема не была решена. Думаю, что этого не захотел сделать министр обороны СССР Д. Ф. Устинов (потому что ходатайствовал именно Варенников). Затем все как-то закрылось разными событиями. Будучи Главкомом Сухопутных войск, я еще раз возбудил ходатайство о присвоении Кириченко Героя. И в 1990 году Михаил Михайлович получил это звание. То есть через 46 лет, но получил!

Мы, однополчане, были все за него рады. Жаль только, что здоровье не позволило ему носить «Золотую Звезду» больше двух лет. Возможно, на нем отразилось потрясение, которое обрушилось на нашу страну в 1991-м и в 1992-м годах. Ведь в это время многие ветераны ушли из жизни…

Но вернемся к плацдарму на Висле. В результате трех дней боев 8-я Гвардейская армия смогла силами 35-й и 57-й Гвардейских стрелковых дивизий захватить плацдарм — 20-километровый по фронту и 10–12 километров — в глубину. Поскольку противник все больше и больше наращивал усилия и для удержания плацдарма создавалась вполне реальная угроза, командир корпуса 5 августа 1944 года отдал приказ о переходе дивизий к обороне. При этом требовалось создать оборону глубокоэшелонированную и всесторонне оборудованную в инженерном отношении. В связи с появлением у противника танковых дивизий (в том числе дивизии «Герман Геринг» на танках «Тигр») предусматривалось действие в полосе 35-й и 57-й Гвардейских стрелковых дивизий 187-го отдельного самоходно-артиллерийского полка в качестве подвижного противотанкового резерва корпуса.

Оборону пришлось создавать под ударами противника. Только за 6 и 7 августа было отражено 20 контратак. На многих участках передний край нашей обороны был «плавающий» — утром мы его удерживаем, в обед под натиском превосходящих сил приходится отходить, а к вечеру, проведя контратаки, положение восстанавливаем.

Авиация противника постоянно совершала массированные налеты и, отбомбив, заходила по нескольку раз на наши позиции, поливая их пулеметным и пушечным огнем. Введением в сражение танковых дивизий противник рассчитывал вначале рассечь оборону, а затем уничтожить наши части и восстановить положение на Висле.

Участник этих боев, автор книги «От Волги до Шпрее», Н. И. Афанасьев пишет (с. 200):

«…На участок обороны 2-го батальона 100-го полка был направлен основной удар. На узком участке фронта противник пытался прорвать нашу оборону. Казалось, нет такой силы, которая могла бы остановить эту бронированную лавину. И когда до танков врага осталось 300–500 метров, открыли огонь пушки 37-го истребительно-противотанкового дивизиона и уцелевшие пушки полковой артиллерии. Густой шлейф дыма потянулся за одним танком, ярким пламенем вспыхнул другой. Остановились еще несколько подбитых машин…

Нещадно палило августовское солнце. Пыль, поднятая разрывами снарядов, авиабомб и гусеницами танков, перемешанная с пороховой гарью и дымом, неподвижно висела в воздухе, мешала вести прицельный огонь, затрудняла дыхание. Самоотверженно дрались гвардейцы 35-й Гвардейской стрелковой дивизии, поистине не на жизнь, а на смерть, проявляя массовый героизм, стойкость и выдержку. Заканчивалась первая декада боев… на захваченном войсками 8-й Гвардейской армии Магнушевском плацдарме. Гитлеровцы предпринимали отчаянные усилия, чтобы столкнуть гвардейцев в Вислу. Мы в те страшные дни начала августа 1944 года хорошо понимали, что надо выстоять во что бы то ни стало. По 10–12 контратак приходилось отбивать за день сильно поредевшим полкам 35-й Гвардейской стрелковой дивизии. В кровавой круговерти мы потеряли счет времени, силы были на исходе. Пополнения в батальоны не поступало. В строй вставали саперы, связисты и солдаты хозвзвода — все, кого можно было поставить в боевой порядок стрелковых подразделений».

Роковым для меня был день 11 августа 1944 года. Накануне, т. е. еще 10 августа, уже к исходу дня, после практически непрерывной бомбежки, начиная с рассвета, а также непрерывных массированных огневых налетов артиллерии, противник перешел в атаку. Он атаковал пехотой и танками по всему фронту полка, сосредоточивая основные усилия на стыке с соседом — 47-й Гвардейской стрелковой дивизией. Авиация противника постоянно бомбила наши боевые порядки. Солдаты изнемогали от зноя, грохота пыли, постоянных разрывов снарядов, мин и бомб, от непрерывных штурмующих ударов авиации. Несмотря на большие потери в пехоте, несмотря на многочисленные факелы горящих «Тигров» и «Фердинандов», немцы вводили новые резервы и давили изо всех сил, стараясь все-таки столкнуть нас с плацдарма. Это была схватка не на жизнь, а на смерть.

Наш передний край продолжал «дышать» — в смысле: то продвигаться вперед, то отходить назад. И в итоге 10 августа под натиском превосходящих сил противника мы вынуждены были оставить первую траншею почти на километровом фронте. Уже темнело. Что-то предпринимать по восстановлению было бесполезно. Поэтому командир полка принял решение: закрепиться, убрать убитых, оказать помощь раненым, пополнить боеприпасы, накормить и напоить личный состав, создать систему огня с учетом, что вторая траншея становилась передним краем, а «в затылок» ей отрыть в двухстах метрах еще одну траншею и считать ее второй. Наконец, сосредоточив все резервы полка на левом фланге, с рассветом, после мощного огневого налета артиллерии, нанести удар по флангу вклинившегося противника. К контратаке привлечь приданный полку дивизион CAУ.

Мы учитывали, что только за 10 августа противник у нас выбил два орудия и одно повредил. Естественно, предполагали, что чем дальше, тем натиск противника, и особенно его танков, будет становиться сильнее. Поэтому две пушечных батареи полка и приданный отдельный истребительный противотанковый дивизион поставили полностью на прямую наводку против танков уже на новой второй траншее, между второй и третьей, и на последней, которая проходила на опушке леса. Таким образом обеспечивалась и значительная глубина, и возможность одновременного применения всех основных противотанковых средств.