Читать онлайн «Утерянные победы Красной Армии». Страница 32

Немецкая транспортная авиация могла быть парализована не только ударами советских истребителей. За линией фронта авиатранспортная группа базировалась на пяти аэродромах: Псков-Южный, Псков-Западный, Коровье село, Остров и Тулебля. Ее командующий подчеркивал полное отсутствие воздействия авиации противника на аэродромы погрузки. В случае их выведения из строя русской бомбардировочной авиацией снабжение демянского котла было бы сорвано. Конечно, Псков или Остров находились довольно далеко от линии фронта. Но специально для таких случаев в советских ВВС создавалась дальне-бомбардировочная авиация. Тем более что в начале 1942 года авиационный потенциал стремительно наращивался. Г К. Жуков приводит конкретные цифры и факты: «Наши военно-воздушные силы получили возможность приступить к формированию воздушных армий. В июне мы уже имели 8 воздушных армий. В значительной степени начали пополняться соединения авиации дальнего действия»[124]. Следовательно, возможности привлечь силы ДВА для обработки немецких аэродромов были. Ну а фронтовая бомбардировочная и штурмовая авиация могла бы сровнять с землей две немецкие посадочные площадки в Демянске и Песках. Если бы Ю-52 неоткуда стало бы взлетать и негде садиться, то в течение четырех-пяти недель все окруженные войска оказались бы в безнадежном положении.

На худой конец, существовала возможность разрушить немецкие аэродромы внутри котла силами наземных войск. Поскольку сплошной линии фронта не было, в немецкой обороне имелось достаточное количество разрывов. В эти разрывы могли быть направлены, скажем, специально предназначенные для действий в тылу противника воздушно-десантные части с заданием вывести из строя посадочные полосы в Демянске и Песках. Долго ли немцы продержались бы без снабжения?

Но если советское командование не придавало значения «воздушному мосту», то можно было просто уничтожить котел силой. Ведь превосходство советских войск было подавляющим: против 7 немецких действовали 35 дивизий советских 1-й, 3-й, 4-й ударных, 11-й и 34-й армий, 1-го и 2-го гвардейских стрелковых корпусов.

Ответ на вопрос «Почему?» можно получить при взгляде на карту действий войск в Демянской наступательной операции. Их действительно было много, но они были разбросаны по всем направлениям сразу. Вот, например, 11-я армия. Часть ее сил штурмуют Старую Руссу, часть продвигаются на Холм, часть — обеспечивают котел с севера. 34-я армия частью действует по фронту и еще двумя частями по флангам. 3-я ударная частично блокирует Холм, частично штурмует Великие Луки. 4-я ударная растекается по трем направлениям сразу: на Велиж, на Демидов, на Белый. Будь у немцев здесь побольше войск, то они могли бы устроить Красной Армии несколько маленьких котлов. Только подавляющее превосходство над противником позволяло советским командирам действовать столь беспечно и не быть за это наказанными.

В общем, Демянская наступательная операция — это урок на тему о том, как опасно пренебрегать принципом концентрации.

Расчеты Ставки Верховного Главнокомандования вырвать стратегическую инициативу из рук противника путем проведения зимой и весной 1942 года целого ряда частных наступательных операций не оправдались. Вместо новых побед последовала серия провалов, существенно ухудшивших обстановку на советско-германском фронте. Особенно крупный ущерб причинил разгром войск Юго-Западного фронта в результате проведения Харьковско-Барвенковской наступательной операции. С уничтожением пяти советских армий в линии фронта образовался разрыв шириной почти 300 километров. После харьковской катастрофы Сталин на пушечный выстрел не подпускал маршала Тимошенко к разработке планов военных операций.

Г.К. Жуков указывал на еще одно существенное последствие: «В основном я был согласен с оперативно-стратегическими прогнозами Верховного, но не мог согласиться с ним в количестве намечаемых фронтовых наступательных операций, считая, что они поглотят наши резервы и этим осложнится подготовка к последующему генеральному наступлению советских войск»[125]. Резервов действительно не осталось, и фронт держать было нечем. В образовавшуюся на Юго-Западном направлении брешь хлынули немецкие войска, вырываясь на оперативный простор.

Во исполнение директивы Ставки фюрера № 41 от 5 апреля 1942 года группа армий «Юг» была разделена надвое. Группе армий «А» в составе 1-й танковой, 11-й и 17-й армий предстояло наступать на Кавказ с целью захвата стратегических нефтеносных районов Советского Союза. Группа армий «Б», в которую входили 4-я танковая, 2-я и 6-я немецкие и 2-я венгерская армии, должна была овладеть Сталинградом, перехватив тем самым крупнейший коммуникационный узел Восточного фронта.

17 июля 1942 года на дальних подступах к Сталинграду завязались первые бои. С целью закрытия бреши Ставка выдвинула из своего резерва три свежие, вновь сформированные армии. Наряду с единственной уцелевшей после Харьковско-Барвенковской операции 21-й армией они создали на пути врага новый фронт — Сталинградский. Здесь не обошлось без просчета немецкого командования во времени, так как резервные армии не только успели прибыть к месту сосредоточения, но и имели возможность полностью развернуться. Кроме того, A.M. Василевский отмечал в воспоминаниях еще одну характерную ошибку германских стратегов — неточность оценки потенциальных резервов противника. Разгромив почти миллионную группировку Тимошенко, они считали, что русским прикрывать направление на Сталинград уже нечем. Но в короткий срок Ставка сформировала новые резервы и бросила их в бой.

Сталинградский фронт был создан вместо разгромленного Юго-Западного буквально на ровном месте, что, безусловно, стало для немцев неприятным сюрпризом. На 500-километровой полосе от Павловска до Верхне-Кур-моярской занимали оборону четыре армии. 63-я армия генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова развернулась по левому берегу Дона от Павловска до Серафимовича, 21-я армия генерал-майора А.И. Данилова — от Серафимовича до Клетской, 64-я армия генерал-майора В.Я. Колпакчи — в излучине Дона от Клетской до Суровикино. Рубеж от Суровикино до Верхне-Курмоярской удерживала 62-я армия генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова. Далее по Дону занимала позиции 51-я армия Южного фронта. Действия войск на Сталинградском направлении поддерживала 8-я воздушная армия генерал-майора Т.Т. Хрюкина.

Немцы проводили свои операции по хорошо зарекомендовавшей себя в России схеме «быстрота — маневр — натиск». Столкнувшись с упорным сопротивлением 62-й армии на реке Чир, войска 6-й немецкой армии немедленно сманеврировали, охватив левый фланг Чуйкова. Развивая успех, немцы окружили в районе Майоровского три советские стрелковые дивизии и танковую бригаду. В линии фронта появилась брешь, которая могла быть использована для выхода в тылы 62-й и 64-й армий.

23 июля Ставка приняла решение нанести контрудар по прорвавшимся войскам противника. Проконтролировать выполнение этой задачи на Сталинградский фронт прибыл представитель Ставки генерал А.М. Василевский. Главная беда была в том, что немцы слишком быстро разбивали новосформированные резервные армии и Ставка просто не успевала формировать следующие. Перед A.M. Василевским сразу встал вопрос: чем атаковать? В Сталинграде на базе бывших 28-й и 38-й армий Юго-Западного фронта предполагалось создать две танковые армии. Но к тому моменту 1-ю танковую армию генерал-майора С.К. Москаленко успели укомплектовать только управлением двух танковых корпусов, 160 танками и одной стрелковой дивизией. Еще хуже дела обстояли в будущей 4-й танковой армии генерал-майора В.Д. Крюченкина: 80 танков и одна стрелковая дивизия. Здесь же, во фронтовом резерве находилась еще 57-я армия генерал-майора Ф.И. Толбухина, но и она только начала получать пополнения после страшного разгрома под Харьковом и в боевом отношении мало что собой представляла. Поэтому Василевский вынужден был переадресовать возникший при изучении обстановки на месте вопрос в Ставку. Там, недолго думая, передали недоформированные танковые армии фронту с приказом бросить их в бой для закрытия бреши. Одновременно Сталин отдал распоряжение перебросить в Сталинград из стратегического резерва еще шесть новых стрелковых дивизий.

A.M. Василевский вспоминал: «Изучение сложившейся на фронте обстановки показало, что единственная возможность ликвидировать угрозу окружения 62-й армии и захвата противником переправ через Дон в районе Калача и к северу от него заключалась в безотлагательном нанесении по врагу контрударов наличными силами 1-й и 4-й танковых армий. 4-я танковая армия могла сделать это только через двое суток, но ждать ее не было возможности. Поэтому пришлось пойти на немедленный удар 1-й танковой армии, а затем уж и 4-й»[126].