Читать онлайн «Танковые засады. «Бронебойным, огонь!»». Страница 33

Однако пока группа Лавриненко вела бой за Лысцево, фашисты осуществили прорыв на правом фланге Панфиловской дивизии и, развивая успех, вышли в тыл тому самому стрелковому полку, с которым взаимодействовал Лавриненко. Глубоким обходным маневром гитлеровцы могли окружить другие части Панфиловской дивизии.

Из коротких переговоров со штабом генерала Панфилова Лавриненко узнал, что танковая колонна противника уже движется в тылу боевых порядков дивизии.

Лавриненко скрытно вывел свой Т-34 навстречу немецкой танковой колонне и вблизи шоссе, идущего на село Шишкино, поставил свой танк в засаду. Правда, на этот раз позицию, которую занял танк Дмитрия, трудно было назвать засадой, так как удобных укрытий нигде не было. Но выкрашенный белилами танк Лавриненко в заснеженном поле был почти незаметен, и в первые минуты боя в наиболее выгодном положении оказались советские танкисты.

Вскоре немецкая колонна из восемнадцати «панцеров» выползла на дорогу. Соотношение сил снова было далеко не в пользу Лавриненко, но отважный танкист принял бой! Лавриненко ударил по бортам головных немецких танков, перенес огонь на замыкающие, а затем, не давая противнику опомниться, дал несколько залпов по центру колонны. Шесть немецких танков уничтожил экипаж Лавриненко, а сам незаметно, прикрываясь складками местности, ушел невредимым от преследования.

Так один танк Лавриненко застопорил дальнейшее продвижение колонны немецких танков.

Старший лейтенант писал родным:

«Проклятый враг продолжает рваться к столице, но ему не дойти до Москвы, он будет разбит. Недалек тот час, когда мы погоним фашиста, да так, что он не будет знать, куда ему деваться…»

Свой последний бой Лавриненко провел 18 декабря 1941 года на подступах к Волоколамску, у села Горюны. Передовой отряд старшего лейтенанта прорвался в район Гряды-Чисмены и застиг немцев врасплох. Не ожидая подхода главных сил, Лавриненко решил атаковать село Покровское. Но противник опомнился, пропустил группу Лавриненко вперед и, подтянув десять танков и противотанковые орудия, стал продвигаться к деревне Горюны, чтобы отрезать передовой отряд от основных сил бригады. Обнаружив у себя в тылу движение немецких танков, Лавриненко развернул свою роту и повел ее в атаку на Горюны.

Как раз в этот момент к Горюнам подошли и главные силы подвижной группы комбрига генерал-майора Катукова. В итоге немцы сами попали между молотом и наковальней. Удары бронетанкового молота были сокрушительными, разгром немецкой группировки был полный.

В этом бою старший лейтенант Дмитрий Лавриненко уничтожил свой пятьдесят второй по счету гитлеровский танк, два противотанковых орудия и до полусотни немецких солдат.

Потерпев неудачу, противник обрушил на Горюны шквальный огонь из тяжелых минометов.

В это время полковник Чернояров, командир 17-й танковой бригады, также входившей в состав подвижной механизированной группы Катукова, вызвал Лавриненко к себе для уточнения дальнейших действий. Доложив полковнику обстановку, Дмитрий Лавриненко получил приказ двигаться вперед. Откозыряв командиру, старший лейтенант побежал к своему танку. Вдруг рядом рванула мина, подняв фонтан грязно-белого снега. Дмитрий внезапно замер и повалился в снег, не дойдя до своего танка всего нескольких шагов.

Маленький осколок мины трагически и случайно оборвал жизнь самого результативного танкиста Красной Армии…

На похоронах своего боевого друга танкисты плакали, не стыдясь своих слез. Даже суровый старшина Стеценко украдкой смахивал слезу…

Старший лейтенант Дмитрий Федорович Лавриненко был похоронен там же, где и принял свой последний бой — около шоссе, между селом Покровским и Горюнами.

Свежий холмик на снежной равнине, обелиск с красной звездой, сухой треск ружейного салюта, трепещущее на ледяном ветру развернутое знамя гвардейской бригады… И ярость благородная, жгущая сердца однополчан-танкистов! Слова клятвы бить фашистов еще сильнее и беспощаднее, казалось, прожигают стылую снежную морось!

Позднее прах героя был перезахоронен в братской могиле в деревне Деньково Истринского района Московской области. Двадцать второго декабря старший лейтенант Лавриненко Дмитрий Федорович был награжден орденом Ленина (посмертно). Приказом 1-й гвардейской танковой бригады за № 073 от 7 мая 1943 года он зачислен посмертно в списки личного состава частей и подразделений бригады.

Уже после войны известные военачальники маршал Катуков, генерал армии Лелюшенко, кубанские писатели Гарий Немченко, Петр Придиус, Станислав Филиппов добивались присвоения старшему лейтенанту Дмитрию Лавриненко звания Героя Советского Союза.

Указом Президента СССР от 5 мая 1990 года за мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Лавриненко Дмитрию Федоровичу было все же присвоено звание Героя Советского Союза, посмертно. Родственникам Героя были вручены орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» за № 11615.

Именем Лавриненко названа школа № 28 и улица в станице Бесстрашная, улицы в Волоколамске, Армавире и Краснодаре.

Вообще, складывается впечатление, что танкистов не очень-то жаловали наградами. И случай старшего лейтенанта Лавриненко — не единственный.

Достаточно вспомнить другого советского танкового аса — Зиновия Григорьевича Колобанова. Двадцатого августа 1941 года старший лейтенант Колобанов, действуя из засады на своем тяжелом танке КВ-1, уничтожил двадцать немецких танков. За свой знаменитый бой он тоже был представлен к званию Героя Советского Союза.

Однако руководство решило иначе. В сентябре 1941 года представление было утверждено командованием 1-й танковой дивизии, однако в штабе Ленинградского фронта награда кем-то была понижена до ордена Красного Знамени. Наградной лист с зачеркнутым красным карандашом представлением к званию Героя Советского Союза до сих пор хранится в Центральном архиве Министерства обороны России.

Ну, что ж — в то время больше думали о том, как драться с гитлеровцами, как общими усилиями уничтожать заклятого врага.

Ну, а потом — закрутилось-завертелось… Все меньше остается ветеранов, да и тем, кто остался, уже не до наград — дожить бы на мизерную пенсию, назначенную «благодарными» потомками-подонками…

Не за то они воевали. Не за награды, а за жизнь — нашу жизнь.

Танки и личный состав 1-й гвардейской бригады был построен на опушке леса. Экипажи замерли по стойке «смирно». Трепетало на морозном зимнем ветру Знамя части. Здесь же находились и офицеры штаба бригады во главе с комбригом.

Генерал-майор Михаил Ефимович Катуков обратился к своим танкистам:

— Товарищи! Получен приказ Верховного Главнокомандования — Западному, Резервному, Брянскому, Калининскому, Северо-Западному фронтам перейти в наступление. Решительно атаковать и разгромить противника. Нашей Гвардейской танковой бригаде приказано в составе войск Калининского фронта атаковать противника, окружить и выбить его из города Калинина.

— Ура!!!

— Разойтись! Всем готовить материальную часть к боям.

Танкисты вместе с техниками сразу же занялись обслуживанием боевых машин. Всех охватило радостное настроение. Наконец-то! Солдаты уже устали отступать, теперь — только вперед!

Гвардии старшина Стеценко, напевая что-то себе под нос и позвякивая гаечными ключами, уже с головой залез в моторно-трансмиссионное отделение. Нужно было подготовить «тридцатьчетверку» к ночному маршу на исходные позиции.

А командиров батальонов, рот и взводов, в том числе и гвардии капитана Горелова, вызвали на инструктаж в штаб гвардейской бригады. Здесь лично генерал-майор Михаил Ефимович Катуков проводил оперативное совещание. Вместе с ним были и офицеры боевого управления гвардейской танковой бригады: начальник штаба гвардии подполковник Павел Васильевич Кульвинский, комиссар бригады, гвардии полковой комиссар Михаил Федорович Бойко, начальник оперативного отдела бригады гвардии капитан Матвей Тимофеевич Никитин, помощник по технической части гвардии капитан Павел Григорьевич Дынер.