Читать онлайн «Спецназ. Любите нас, пока мы живы». Страница 49

Снова трагическая новость из станицы Галюгаевской: от рук чеченских убийц погибли еще двое молодых милиционеров и четыре женщины.

Наши потери будут расти, если мы не начнем работать на опережение, не активизируем разведку. Надо наладить связь, особенно ее закрытые каналы. Представить в штабы и подразделения новые карты местности. Помню недавние сетования офицера-артиллериста, что у карты, с которой он работает, «даже цвета не подняты».

С бедностью в вопросах оснащенности подразделений, несущих службу на административной границе с Чечней, пора разобраться на государственном уровне. Надо поднимать общественность, разного рода фонды на то, чтобы забота о бойцах на боевых рубежах стала делом чести всей России.

Минометные и вертолетные удары по атакующим заставы боевикам подняли престиж внутренних войск у жителей Северного Кавказа, уставших от экстремистов. Люди поняли, что российское руководство намерено их защищать.

Мягко говоря, недоумение вызывает двуличная позиция руководства Чечни. С одной стороны, оно не устает повторять, что ведет борьбу с уголовной преступностью, с другой — как только российские подразделения нанесли удар по чеченским экстремистам, официальные лица из аппарата поспешили заявить, что Чечня ответит на эти действия десятками террористических актов в глубине России…

Так есть ли у России в Чечне союзники по борьбе с терроризмом, уголовной преступностью и экстремизмом? Сдается, круг этих людей ничтожен.

Чечня все больше опускается в трясину уголовного беспредела. И дело не только в разрушенной экономике, безработице. Чечня рекрутирована зарубежными спецслужбами на активные экстремистские действия против России.

И если боевым нападениям мы противостоим, то кто в России способен организовать на Северном Кавказе идеологическое противодействие росту экстремизма, тем пропагандистским диверсиям, которые одну за другой проводят в Дагестане специалисты «Давгат-лагеря» Хаттаба, где готовят профессионалов психологической, идеологической войны?

Специалисты по Северному Кавказу считают, что в этом регионе России грядет революционная ситуация. И если не восстанавливать разрушенное экономическими экспериментами производство, не наносить регулярные удары по процветающей коррупции и казнокрадству, не оздоровлять обстановку в спецслужбах, то обострения обстановки, дальнейшего роста экстремизма не миновать.

Безнаказанными остались издания националистических книг Магомеда Тагаева, призывающего к войне с Россией. Побывав в Грозном на недавнем конгрессе народов Чечни и Дагестана, он прошел военно-полевые сборы в одной из школ Хаттаба, где даже пострелял из миномета.

Надир Хачилаев издал брошюру «Руководство к программе всемирного восстания мусульман», в которой подвергает сомнению благородный призыв Шамиля к миру с Россией. Дескать, не было таких слов Шамиля, как: «Никогда не воюйте больше с Россией, ее надо любить и с нею надо дружить».

Прекрасна в своей красоте и плодородии земля Дагестана. Умны и сдержанны в словах его люди. За их сердца и души в Дагестане идет борьба, в которой у добрых граждан, любящих Россию, так мало поддержки.

Дагестан напрочь забыт инженерами человеческих душ — писателями, которые наезжали раньше целыми десантами. Забыли дорогу в Дагестан, защищающий свои рубежи, господа депутаты. Это для них, как сигнал SOS, — дагестанские поговорки: «Хорошее слово и кинжал отведет», «Общий котел и на льду закипит».

1999 г.

С лейтенантом милиции Олегом Курбановым и командиром отделения ополченцев села Тухчар Шамилем Алхулаевым мы поднимаемся на высоту, где 5 сентября этого года приняли бой тринадцать военнослужащих Калачевской бригады внутренних войск. Шестеро из них погибли. Остальных спасли местные жители. Шамилю, который с карабином СКС идет впереди, обязаны жизнью восемь милиционеров и солдат-калачевец. Отец Шамиля — Абдул спас еще троих солдат. Ему же выпала горькая доля: погрузив с односельчанами на машину казненных российских военнослужащих, вывезти их, окровавленных, пролежавших на окраине Тухчара сутки, к Герзельскому мосту, чтобы передать тела федералам.

Мы на высоте — посреди красоты. Горе, ради которого мы поднялись сюда, не позволяет в нее, красоту предгорий, вглядеться. Прежде всего мы смотрим туда, откуда пришли враги — чеченские бандиты, что перерезали горло шестерым взятым в плен военнослужащим: сначала солдату-мусульма-нину, потом старшему лейтенанту Василию Ташкину и остальным, кто больше трех часов, окруженные, дрались на высоте.

Вот их метко разившая бандитов боевая машина пехоты, в конце боя подбитая чеченским гранатометчиком и сгоревшая — одинокий памятник мужеству офицера и бойцов внутренних войск. Всего-то пять суток простояли в Новолакском районе — на южной окраине Тухчара командированные сюда калачевцы. Нетрудно догадаться, о чем, охраняя село, они думали по ночам. От ближайшего чеченского села Ишхойюрт до Тухчара два километра. Пограничная река Аксай для боевиков не преграда: на «Жигулях» переедешь. За ближайшей горкой другое чеченское село Галайты, где полно вооруженных до зубов боевиков.

Наблюдая за селом Ишхойюрт в бинокль, старший лейтенант Василий Ташкин, выпускник Новосибирского училища внутренних войск, фиксировал передвижения боевиков на технике, наличие зенитных средств, слежку за своим постом. Сердце этого командира было не на покое. Его задачей было огневое прикрытие двух милицейских контрольно-пропускных пунктов: на въезде в Тухчар и на выезде из него в сторону Галайты.

Дагестанские милиционеры нравились ему улыбчивостью, доброжелательностью. Старший лейтенант В.В. Ташкин знал, что вооруженные только стрелковым оружием милиционеры с радостью восприняли появление его БМП-2 с солдатами на броне. Высота, которую он занял, господствовала над селом. Но сам-то старший лейтенант понимал, в какой они, военнослужащие и милиционеры, опасности. Новолакский район Дагестана почему-то был слабо прикрыт войсками. Рассчитывать можно было лишь на самих себя, на боевое содружество застав внутренних войск и дагестанской милиции. Но тринадцать военнослужащих на БМП — разве это застава?

Ребята вырыли капонир для боевой машины пехоты, зарылись в землю с целью круговой обороны. За пять с небольшим суток своего присутствия они не успели крепко-накрепко подружиться с тухчарцами, но искренне посочувствовали ополченцам-селянам, когда власти выдали на 378 лакских, 267 аварских и 140 чеченских дворов всего-навсего пять карабинов.

Карабин Шамиля Алхулаева без наплечного ремня. Чтобы носить его за спиной, он привязал к нему бельевую веревку. Наш разговор на высоте только о погибших ребятах.

— Защищая нас, мусульман, они сражались, как герои, — говорит с болью Шамиль. — Силы были неравны. У боевиков на каждых трехчетырех рация, много гранатометов. Они заняли позиции. И ударили не там, где их ожидали.

Орудие БМП было направлено на высоту, за которой чеченское село Галайты, а боевики открыли огонь с тыла — со стороны дагестанского села Гамиях.

Чечено-дагестанская граница в ночное время была и остается прозрачной. Если только построить подобную Великой Китайской стене оборонительную систему, можно будет вздохнуть спокойно. Вот такое кровавое бандитство подросло и укрепилось в Чечне, пока политикам в Москве думалось, что там все само собой разрешится и успокоится.

С первыми выстрелами БМП вышла из капонира и, находясь в движении, эффективно поражала боевиков, стремившихся сбить бойцов внутренних войск с высоты. Радиочастоты оказались забиты чеченцами, поэтому связаться с кем-либо не представлялось возможным. Милицейские КПП так же дрались в кольце.

Чеченские боевики — по морали бандиты, в военном смысле подготовленные, как диверсанты-террористы, могли быть отражены только массированным огнем артиллерийских и минометных батарей, вертолетными ударами, умелыми контрпартизанскими действиями спецназов. Слабые по огневым средствам милицейские КПП, усиленные одной БМП и тринадцатью военнослужащими внутренних войск, были обречены. Оставалось одно: выполнить Присягу, оказаться достойными памяти боевых товарищей, отдавших жизнь в борьбе с чеченскими экстремистами в 1995–1996 годах.

У Калачевской бригады внутренних войск — славная боевая биография. Не раз ее бойцы, как это было 22 апреля 1995 года под Аллероем, воевали и погибали бок о бок с милиционерами, выручая друг друга.

Трагическая гибель шестерых калачевцев пришлась на завершение не оправдавшей себя российской, призванной защищать Северный Кавказ военной стратегии. Армия и внутренние войска, милицейские подразделения России были заложниками политического решения о классификации боевых действий в Чечне как конфликта низкой интенсивности, за чем последовало противодействие противнику ограниченными боевыми средствами. Дескать, воюем-то со своим народом. Но и в 1995 году мы воевали с террористическим преступным интернационалом, к 1999 году набравшим в Чечне страшную силу, идеологией которого была дикая ненависть к России, ее правоохранительным органам, русским людям.