Читать онлайн «Книга снобов, написанная одним из них». Страница 46

Глава L

Клубные снобы

Причиной несчастья, постигшего простодушного и доброго Сэквила, надо считать единственно этот мерзкий клуб "Саркофаг", а в том, что он вообще вступил в этот клуб, был отчасти виноват и пишущий эти строки.

Заметив, что теща его, миссис Чафф, питает склонность к аристократам в самом деле, с языка у нее не сходили лорд Коллингвуд, лорд Гэмбиер, сэр Джейхелиил Брентон и плимутские и госпортские балы, мы с Уэгли, по нашему обыкновению, стали подыгрывать ей в разговоре, поминая лордов, герцогов, маркизов и баронетов так часто, словно эти сановники приходились нам близкими друзьями.

- Лорд Секстонбери, по-видимому, уже утешился после кончины своей супруги, - говорил я. - Вчера в клубе они с герцогом порядком выпили и были очень веселы, правда, Уэгли?

- Славный малый этот герцог, - отвечал Уэгли. - Сударыня, прошу вас, вы знаете свет и его обычаи, так не посоветуете ли вы мне, как быть в таком случае? В прошлом июне его светлость с сыном, лордом Каслрампантом, Том Смит и я обедали в клубе, и я предложил держать пари на Дерби против "Караморы" сорок к одному, но только соверенами. Его светлость принял это пари, и, разумеется, я выиграл. Он мне до сих пор не заплатил. Так вот, могу ли я напомнить такой особе, чтобы он вернул мне один соверен? Да, пожалуйста, сударыня, мне еще один кусочек сахару.

К счастью, сам Уэгли дал ей возможность не ответить на этот вопрос, ибо он поверг в смятение все почтенное семейство, окружавшее нас. Все они удивленно переглядывались, а на нас взирали в немом изумлении, как отважный Кортес на Тихий океан. Рассказы миссис Чафф касательно флотской аристократии значительно поблекли, а милая миссис Сэквил вдруг забеспокоилась и ушла наверх взглянуть на детей; не на юное чудовище, Нельсона Коллингвуда, который заснул, охмелев после виски с водой, а на тех двух малюток, которые появились на минуту за десертом и чьими счастливыми родителями были мистер и миссис Сэквил.

Следствием этой и дальнейших встреч с мистером Мэйном явилось то, что мы выставили его кандидатуру в члены "Саркофаг-клуба".

Выборы прошли не совсем гладко - неизвестно как, распространился слух, что кандидат торгует углем. Можете быть уверены, что некоторые гордецы и большинство выскочек в клубе собирались прокатить его на вороных. Однако мы успешно побороли оппозицию. Выскочкам мы указали на то, что Лэмбтоны и Стюарты тоже торговали углем; гордецов умаслили, рассказав о его благородном происхождении, благородной натуре и благородных манерах, а в день выборов Уэгли расхаживал по клубу, повествуя весьма красноречиво о битве между "Камертоном" и "Грозным" и о доблести капитана Мэйна, папаши нашего друга Сэквила. В повествование вкралась небольшая ошибка, но нашего кандидата мы провели, притом с самым незначительным числом черняков в избирательных урнах: разумеется, черный шар положил Байлз, который всем вообще кладет черные, и Банг, который смотрит на торговцев углем свысока, ибо сам не так давно ушел на покой, оставив виноторговлю.

Недели две спустя я увидел Сэквила Мэйна при следующих обстоятельствах:

Он показывал наш клуб своим домашним. Он привез их в светло-голубом экипаже, дожидавшемся у дверей клуба; на козлах рядом с кучером восседал лакей-недоросль во взятой напрокат ливрее. Нельсон Коллингвуд, хорошенькая миссис Сэквил, вдова капитана Чаффа (мы ее звали вдовой коммодора Чаффа) все были налицо; последняя, само собой разумеется, в малиновом муаре, который, как он ни великолепен, все же совершенно померк в сравнении с великолепием "Саркофага". Восхищенный Сэквил Мэйн демонстрировал своим дамам красоты клуба. Этой маленькой компании он показался сущим раем.

В "Саркофаге" представлены все известные стили архитектуры и внутреннего убранства. Большая библиотека - в елизаветинском стиле; малая в готическом; столовая - в строго дорическом; приемная - в египетском; гостиные - в стиле Людовика XIV (вероятно, потому, что их безобразные украшения были в моде при Людовике XV); дворик - мавританско-итальянский. Повсюду мрамор, панели кленового дерева, зеркала, арабески - и подделка под мрамор и золото. Завитушки, монограммы, драконы, купидоны, нарциссы и другие цветы рассыпаны по стенам, словно из рога изобилия. Вообразите, что было бы, ежели бы каждый музыкант в оркестре Жюльена играл фортиссимо и при этом каждый исполнял бы свою мелодию; именно так ошеломляюще действует на меня убранство нашего клуба. Миссис Чафф, ослепленная волнением, которого я не в силах описать, а она не смела обнаружить, проходила по клубу в сопровождении своих детей и зятя, дивясь этой кричащей мешанине.

В большой библиотеке (двести двадцать пять футов на сто пятьдесят) миссис Чафф увидела одного-единственного человека - Тигса. Он лежал на диване темно-красного бархата, читая французский роман Поль де Кока. Книжка была очень маленькая, Тигс тоже очень невелик ростом. В огромном зале библиотеки он казался просто пылинкой. Когда дамы проходили мимо него, затаив дыхание, в страхе перед необозримым простором этой величественной пустыни, он бросил на прекрасных незнакомок убийственно коварный взгляд, словно говоря: "Ну не молодец ли я?" И я уверен, что так они обе и подумали.

- Кто это такой? - громким шепотом спросила миссис Чафф, когда мы были в пятидесяти шагах от него, на другом конце комнаты.

- Тигс! - отвечал я таким же шепотом.

- Здесь очень уютно, не правда ли, милая? - развязно начал Мэйн, обращаясь к миссис Сэквил, - видишь, тут есть все журналы, все письменные принадлежности, все новые книги - избранная библиотека, в которой имеются все самые выдающиеся сочинения, - ну-ка, что у нас тут? "Монастикон" Дагдэйла, весьма ценная книга и, как я слышал, весьма занимательная.

И, предложив жене посмотреть одну из этих книг, он взялся за том VII, который привлек его внимание странным обстоятельством: из его корешка торчала медная дверная ручка. Вместо книжки, однако, он вытащил ящик, где нерадивая горничная хранила щетку и пыльную тряпку, - Мэйн уставился на них крайне растерянным взглядом, а Нельсон Коллингвуд, потеряв всякое уважение к нашему клубу, громко расхохотался.

- В жизни не видывал такой чудной книги, - сказал Нельсон, - хорошо, ежели бы у нас в школе только такие и были.

- Тише, Нельсон, - остановила его миссис Чафф, и мы проследовали далее, в другие, не менее великолепные апартаменты.

Как наши дамы восхищались портьерами в гостиной (розовая с серебром парча, самая практичная и весьма подходящая для Лондона), и прикидывали цену за ярд, и нежились на мягчайших диванах, и гляделись в громадные зеркала!

- А ведь недурно бы побриться перед таким зеркалом? - сказал Мэйн своей теще. (Он с каждой минутой становился все развязнее и хвастливее.)

- Да ну вас, Сэквил! - ответила та в полном восторге и, став вполоборота, расправила красные муаровые оборки и внимательно оглядела себя в зеркало; взглянула на себя один-единственный раз и миссис Сэквил, и, право же, зеркало на этот раз отразило очень милое, смеющееся личико.

Впрочем, что такое женщины перед зеркалом? Господь с ними, бедняжками, ведь это их настоящее место. Они естественно обращаются к зеркалу. Оно им льстит, они же его украшают. Но на что мне нравится смотреть и за чем я наблюдаю со все возрастающей радостью и умилением - так это мужчины перед большими клубными зеркалами. Как брыластый Гиллс подтягивает кверху воротнички, ухмыляясь отражению собственной угреватой физиономии. Как толстяк Халкер торжественно глядит на свою внушительную особу, обдергивая фрак, чтобы лучше обрисовалась талия. Как Фред Минчин жеманно глядится в зеркало, проходя в столовую, и посылает отражению своего белого галстука самодовольную и глуповатую улыбку. Сколько же тщеславия отразилось в этом клубном зеркале!

Итак, дамы с величайшим удовольствием прошлись по всему клубу. Они осмотрели столовую, видели столики, уже накрытые к обеду, и джентльменов, сидевших за вторым завтраком, и велеречивого Джокинса, по обыкновению всех просвещавшего; видели читальню и какая там поднялась суета, когда принесли вечерние газеты; видели кухню, это чудо искусства, где шеф-повар командовал двумя десятками хорошеньких судомоек и десятью тысячами блестящих кастрюль, - а затем уселись в светло-голубую коляску, совершенно разомлевшие от удовольствия.

Сэквил не сел в коляску, хотя малютка Лора нарочно уселась спиной к лошадям, уступив ему место на лучшем сиденье, рядом с красным муаром миссис Чафф.

- У нас сегодня твои любимые блюда, - сказала она робким голосом, разве ты не едешь с нами, Сэквил?

- Сегодня я съем котлетку здесь, в клубе, милая, - ответил Сэквил. Поезжайте домой, Джеймс.

Он снова поднялся на крыльцо "Саркофага", а хорошенькая Лора грустно смотрела ему вслед из отъезжающей голубой коляски.

Глава LI

Клубные снобы

Зачем мы с Уэгли поступили так жестоко, зачем рекомендовали Сэквила Мэйна в этот мерзкий "Саркофаг"! Пусть наша неосторожность послужит примером и предостережением другим джентльменам; пусть о его судьбе и о судьбе его бедной жены помнят все женщины Англии. Последствия его вступления в клуб были вот каковы: