Читать онлайн «Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы I-XXX)». Страница 104

- Всего, - возразила миссис Чик. - Конечно, мы должны быть готовы. Это мир перемен. Всякий, кто вздумал бы противоречить, Лукреция, или увиливать от столь очевидной истины, привел бы меня в крайнее изумление и вынудил бы составить совершенно иное мнение об его уме. Перемены! - воскликнула миссис Чик, вооруженная суровой философией. - Ах, боже мой, да есть ли хоть что-нибудь, что не меняется? Даже шелковичный червь, которого, право же, не заподозришь в том, что он утруждает себя подобными размышлениями, постоянно меняется, принимая самые неожиданные формы.

- Моя Луиза всегда приводит удачные примеры, - сказала кроткая мисс Токс.

- Очень мило с вашей стороны, Лукреция, - отозвалась миссис Чик, слегка смягчившись, - говорить так и, - я полагаю, - так думать. Надеюсь, Лукреция, ни у вас, ни у меня никогда не будет повода изменить мнения друг о друге.

- Я в этом уверена, - ответила мисс Токс.

Миссис Чик кашлянула, как и раньше, и начала чертить по ковру зонтом с наконечником из слоновой кости. Мисс Токс, изучившая свою превосходную подругу и знавшая, что под влиянием легкого утомления или досады та имеет обыкновение рассуждать несколько раздраженно, воспользовалась паузой, чтобы переменить тему разговора.

- Простите, дорогая моя Луиза, - сказала мисс Токс, - но, кажется, я заметила в карете мужественную фигуру мистера Чика?

- Он там, - сказала миссис Чик, - но, пожалуйста, пусть он там и останется. У него есть газета, и он прекрасно проведет два часа. Продолжайте заниматься вашими цветами, Лукреция, а мне разрешите посидеть здесь и отдохнуть.

- Моя Луиза знает, - заметила мисс Токс, - что между такими друзьями, как мы с вами, не может быть и речи о каких-то церемониях. Поэтому...

Поэтому мисс Токс закончила фразу не словами, а делом и, надев перчатки, которые сняла, и снова вооружившись ножницами, принялась с кропотливым усердием обрезать и подстригать листья.

- Флоренс также вернулась домой, - сказала миссис Чик, посидев некоторое время молча, склонив голову к плечу и рисуя зонтиком узоры на полу. - И, право же, теперь Флоренс слишком взрослая для того, чтобы по-прежнему вести эту уединенную жизнь, к которой она привыкла... Разумеется, слишком взрослая. В этом нет никаких сомнений. Я перестала бы питать уважение к тем, кто вздумал бы защищать противоположную точку зрения. Даже вопреки своему желанию я не могла бы их уважать. Мы не можем до такой степени подчинить себе свои чувства.

Мисс Токс с этим согласилась, не совсем, впрочем, уразумев сказанное.

- Если она странная девочка, - продолжала миссис Чик, - и если моему брату Полю не по себе в ее обществе после всех печальных происшествий, какие имели место, и всех ужасных разочарований, какие выпали на его долю, то что же можно на это сказать? Что он должен сделать усилие. Что он обязан сделать усилие! Наше семейство всегда отличалось способностью делать усилия. Поль глава семьи; чуть ли не единственный представитель ее, оставшийся в живых... ибо что такое я? Я никакого значения не имею...

- Дорогая моя! - запротестовала мисс Токс. Миссис Чик вытерла глаза, на секунду наполнившиеся слезами, и продолжала:

- ...И, следовательно, он больше, чем когда-либо, обязан сделать усилие. И хотя сделанное им усилие является для меня в некотором роде потрясением, ибо натура у меня очень слабая и простая, - а это не особенно приятно, и я часто желаю, чтобы сердце мое было мраморной плитой или булыжником...

- Милая моя Луиза! - снова запротестовала мисс Токс.

- ...Тем не менее для меня счастьем было узнать, что он столь верен себе и своему имени Домби. Конечно, я всегда знала, что так и будет! Надеюсь только, - помолчав, сказала миссис Чик, - что и она окажется достойной этого имени.

Мисс Токс налила в маленькую зеленую лейку воды из кувшина и, случайно подняв затем глаза, была столь изумлена тем многозначительным видом, с коим миссис Чик обратила к ней лицо, что временно поставила лейку на стол и сама села на стул рядом с нею.

- Дорогая Луиза, - сказала мисс Токс, - не будет ли вам неприятно, если я осмелюсь указать в ответ на это замечание, что такая скромная особа, как я, считает вашу милую племянницу подающей большие надежды?

- Что вы имеете в виду, Лукреция? - осведомилась миссис Чик с сугубой важностью. - На какое мое замечание вы ссылаетесь, дорогая моя?

- На то, что она окажется достойной этого имени, моя милая, - ответила мисс Токс.

- Если, - торжественно-снисходительным тоном произнесла миссис Чик, - я выразилась недостаточно ясно, Лукреция, то вина, конечно, моя. Быть может, у меня вообще не было бы никаких оснований высказываться, если бы нас не связывала дружба, которой - как я надеюсь, Лукреция, надеюсь от всей души ничто не нарушит! Ибо могу ли я думать иначе? Для этого нет никаких оснований; это было бы нелепо. Но я хочу ясно выразить свою мысль, Лукреция, и посему, возвращаясь к этому замечанию, я должна сказать, что оно отнюдь не относилось к Флоренс.

- Неужели? - отозвалась мисс Токс.

- Да, - сказала миссис Чик отрывисто и решительно.

- Простите меня, дорогая, - заметила ее кроткая подруга. - Но я его не поняла. Боюсь, что я несообразительна.

Миссис Чик окинула взором комнату и посмотрела в окно на другую сторону площади; посмотрела на цветы, птичку, лейку, чуть ли не на все, что находилось в поле ее зрения, за исключением мисс Токс; и, наконец, опуская глаза, скользнула взглядом по мисс Токс и произнесла, подняв брови и созерцая ковер:

- Когда я говорю, Лукреция, что она окажется достойной этого имени, я говорю о второй жене моего брата Поля. Полагаю, я уже высказалась в том смысле, - хотя и прибегала к другим выражениям, - что он намерен жениться вторично.

Мисс Токс быстро вскочила и, вернувшись к своим цветам, принялась подстригать стебли и листья с такою же безжалостностью, с какою цирюльник стрижет волосы беднякам.

- Почувствует ли она в полной мере честь, ей оказанную, - высокомерным тоном продолжала миссис Чик, - Это уже другой вопрос. Надеюсь, почувствует. В этом мире мы обязаны думать хорошо друг о друге, и я надеюсь, что она почувствует. Что касается меня, то со мной не советовались. Если бы со мной посоветовались, то несомненно к моему совету отнеслись бы свысока, и, стало быть, несравненно лучше так, как оно есть. Я предпочитаю, чтобы так оно и было.

Мисс Токс, потупившись, по-прежнему подстригала цветы. Миссис Чик, энергически покачивая время от времени головою, продолжала изрекать, словно бросая кому-то вызов:

- Если бы мой брат Поль со мной посоветовался - а иногда он советуется, или, вернее, прежде имел обыкновение советоваться, ибо, разумеется, теперь он не будет этого делать, и я нахожу, что это обстоятельство освобождает меня от ответственности, - истерически сказала миссис Чик, - так как, слава богу, я не ревнива... - тут миссис Чик снова пролила слезу, - если бы мой брат Поль пришел ко мне и сказал: "Луиза, какие качества, по вашему мнению, следовало бы мне искать в жене?" - я бы, конечно, ответила: "Поль, вам нужна семья, вам нужна красота, вам нужно достоинство, вам нужны связи". Вот к каким выражениям я бы прибегла. И хотя бы немедленно после этого меня повели на плаху, - заявила миссис Чик, словно такое следствие было весьма вероятно, - я бы все равно к ним прибегла. Я бы сказала: "Поль! Вам жениться вторично и не иметь семьи! Вам жениться и не получить красоты! Вам жениться на женщине, лишенной достоинства! Вам жениться на женщине, не имеющей связей! Нет на свете человека, не утратившего рассудка, который осмелился бы допустить столь нелепую идею!"

Мисс Токс перестала щелкать ножницами и, склонив голову к цветам, внимательно прислушивалась. Быть может, в этом вступлении и в горячности миссис Чик почудилась мисс Токс какая-то надежда.

- К этим доводам я бы обратилась, - продолжала благоразумная леди, ибо, надеюсь, я не так уж глупа. Я не притязаю на то, чтобы меня почитали особой выдающегося ума (хотя я уверена, кое-кто, как это ни удивительно, считает меня таковой; однако человек, на которого обращают столь же мало внимания, как на меня, недолго будет предаваться этой иллюзии), но, надеюсь, я все-таки не дура. И сказать мне, - с невыразимым презрением произнесла миссис Чик, - что мой брат, Поль Домби, мог когда-нибудь подумать о возможности объединиться с кем-нибудь, безразлично с кем (эту маленькую оговорку она подчеркнула более резко и выразительно, чем все прочие свои замечания), не обладающим этими необходимыми качествами, значило бы оскорбить тот разум, каким я наделена, все равно как если бы мне заявили, что я по рождению и воспитанию своему - слон. Быть может, мне это еще заявят, - промолвила миссис Чик с покорным видом. - Меня бы это ничуть не удивило. Я этого жду.

Во время последовавшего краткого молчания ножницы мисс Токс слабо звякнули раза два; но лицо мисс Токс оставалось невидимым, и утреннее ее платье трепетало. Миссис Чик посмотрела на нее искоса, сквозь цветы, находившиеся между ними, и снова заговорила тоном глубокого убеждения, как человек, который останавливается на обстоятельстве, едва ли заслуживающем разъяснения.