Читать онлайн «Творчество; Воспоминания; Библиографические разыскания». Страница 83

По утверждению английского журналиста Генри Сазерленда Эдвардса {Ibid.}, установлению взаимопонимания между ними во многом помешало то обстоятельство, что Тургенев посетил Теккерея без какого-либо приглашения или предварительной рекомендации, представившись почитателем таланта английского реалиста. Современный исследователь П. Уоддингтон не исключает возможности отнести это свидетельство к встрече 9 мая 1858 г., хотя признает некоторую натянутость такого предположения {Waddington P. Op. cit. P. 73.}. Однако в рукописном отделе ИРЛИ в архиве Н. К. Михайловского хранится пригласительная записка Теккерея, обращенная, как мы полагаем, к Тургеневу и проливающая новый свет на отношения двух романистов {ИРЛИ. Ф. 181 (арх. Н. К. Михайловского). Оп. 3. Ед. xp. 333. Э 1.}. Вот текст записки:

36 Onslow Sqre

Dear Sir,

Can you dine with me on Sunday 9th at 7.30. I have been twice unlucky in my calls in Holies St.

Always sincerely yours

W. M. Thackeray

Or if not on Sunday to day at 7. I have only 2 American ladies and my own daughters.

Перевод:

36 Онслоу Сквэйр

Дорогой сэр,

не смогли бы Вы пообедать со мной в воскресенье 9-го числа, в 7.30? Я дважды не мог застать Вас на Холлс-стрит.

Искренне уважающий Вас

В.М. Теккерей

Если не в воскресенье, то сегодня в семь. У меня будут только две американские леди и мои дочери.

Судя по почерку, приписка сделана рукой самого Теккерея. Основной же текст написан кем-то другим, возможно, одной из дочерей писателя. И хотя сведения, содержащиеся в записке, невелики, они позволяют считать адресатом Тургенева.

По указанному в начале письма адресу Теккерей проживал с 1854 по 1862 г. Упомянутая в записке улица, где находилось приглашаемое лицо, значится на письмах Тургенева, посланных из Лондона в мае 1858 г. В письме к Полине Тургеневой от 26 апреля (8 мая) 1858 г. он напоминал: "Мой адрес Холле Стрит, а не Ноллс-Стрит" (Э 718, с. 216). А в письме к В. П. Боткину от 28 (29) апреля того же года Тургенев приглашал его остановиться в Лондоне у себя на квартире по адресу: 11, Holies Street, Cavendish Square (Э 718, с. 217).

Приглашение в записке назначено на 9-е число, воскресенье, без указания месяца. 9 мая 1858 г., когда состоялась встреча писателей, пришлось как раз на воскресенье {См.: Хронологический справочник (XIX и XX века). Сост. М. И. Перпер. Л., 1984. С. 13.} .

В приписке Теккерей упоминает двух американских леди. Очевидно, это были американские гости м-с Фелпс и м-с Оуэн, как мы выясняем из дневниковой записи писателя от 6 мая 1858 г. {Thackeray W. M. The Letters and Private Papers. Vol. 4. P. 392. По свидетельству Уоддингтона. Теккерей даже намеревался посетить Россию с дочерьми в 1862 г. см. Waddington. P. Op. cit. P. 75.}

Прямых свидетельств писателей о содержании их бесед нет. Приходится довольствоваться только скупыми воспоминаниями современников. Е. Я. Колбасин рассказывал, со слов Тургенева, что Теккерей был удивлен, узнав о своей популярности в России. О русской литературе он был осведомлен очень слабо и даже сомневался в ее существовании. Л. Ф. Нелидова (псевдоним писательницы Л. Ф. Ламовской) вспоминала, по рассказу Тургенева, как Теккерей выразил желание услышать русскую народную песню. О сходном эпизоде, чтении Тургеневым вслух стихотворения Пушкина в присутствии Теккерея, сообщал Я. П. Полонский (Э 952а).

Важно отметить, что в некоторых англо-американских некрологах Тургенева он был даже назван "русским Теккереем", попутно отмечалось большое внешнее сходство писателей {См.: Waddington P. Op. cit. P. 51.}.

Об оценке Теккереем творчества Тургенева сведений не сохранилось. Немного и непосредственных откликов Тургенева на творчество английского собрата, правда, косвенные свидетельства позволяют сделать определенные выводы. Уже в первом из известных нам отзывов Тургенева в письме к английскому литературно-музыкальному критику Генри Чорли (1849) проницательно охарактеризованы достоинства и слабые стороны "Ярмарки тщеславия": "Это хорошая вещь, сильная и мудрая, очень остроумная и оригинальная. Но зачем понадобилось автору поминутно возникать между читателем и героями и с каким-то старческим self-complacency пускаться в рассуждения, которые большей частью настолько же бедны и плоски, насколько мастерски обрисованы характеры" (Э 944а).

В одном из писем к Тургеневу (середина ноября 1852 г.) Некрасов сообщал о выходе 11-го номера "Современника", в котором были помещены очерки об английских снобах Теккерея. "Ты, конечно, не будешь ими доволен, но мы в восторге", - заключал поэт (Э 606, с. 184). Что дало основание Некрасову быть уверенным в отрицательной оценке? Сатирические характеристики персонажей играли в творчестве Тургенева важную, но не преобладающую роль, тогда как сатира Теккерея - сильнейшая и неотъемлемая часть его творчества. "Книга снобов" - воплощение негодующей сатиры Теккерея - чужда лиризма, столь характерного для творчества Тургенева. Зато поздний роман "Ньюкомы" привлек Тургенева, по-видимому, именно своей поэтичностью и тонким психологизмом. Поэтому-то Колбасин писал Дружинину: "Спешу Вам передать, что Ваш разбор "Ньюкомов" привел их (Тургенева и Некрасова. - С. Н.) в восторг, и вообще этот небольшой разбор обратил внимание на себя очень многих" (Э 601а). Конечно же, Тургеневу импонировало не дружининское умиление перед отсутствием в романе "гнева и пристрастия", а сосредоточение внимания критика на многокрасочности, психологической достоверности изображаемого Теккереем мира.

Главное, что не мог принять Тургенев в литературно-этической позиции Теккерея, которого он ценил "за полную и беззаветную правду" (с. 15, 24), на наш взгляд, заключается в следующем. Социальный скептицизм английского писателя, лишивший его каких-либо иллюзий относительно буржуазно-аристократической Англии, привел к пессимистическому неверию в возможности ее низших слоев, к безысходному признанию незыблемости существующего строя. Присущая Теккерею позиция стороннего наблюдателя была неприемлемой для Тургенева, в творчестве которого наиболее важен анализ психологии современного человека, заблуждающегося и ищущего истину, страстно стремящегося к новой, лучшей жизни.

Г. Д. АСЛАНОВА

"КАЖЕТСЯ, ТЕККЕРЕЙ..."

Восемнадцатилетний Афанасий Фет был первым читателем русских переводов произведений Диккенса и Теккерея. Было это в 1838 г., когда он жил вместе с Иринархом Введенским в пансионе профессора Московского университета М. П. Погодина. В мемуарах "Ранние годы моей жизни" Фет пишет: "Сколько раз, уходя поздно вечером из комнаты Введенского, мы с Медюковым изумлялись легкости, с которою он, хохоча и по временам отвечая нам, сдвинув очки на лоб, что называется, строчил с плеча переводы из Диккенса и Теккерея, которые затем без поправок отдавал в печать" (Э 480, с. 137).

Фет не был слишком усердным студентом и университетские занятия предпочитал обществу Введенского, с которым сблизился с первого знакомства. Разумеется, он не мог оставить без внимания увлеченную переводческую работу своего друга.

О чтении Фетом романов Диккенса и Теккерея в более поздние годы сведений в его биографических материалах нет. И, на первый взгляд, совершенно неожиданно в письме от 7 июня 1890 г. к графу Алексею Васильевичу Олсуфьеву, филологу-дилетанту, помогавшему Фету в эти годы в его переводах латинских поэтов, появляются следующие строки: "...вчерашнее любезное письмо Ваше напомнило мне роман, кажется, Теккерея, в котором герой пишет прекрасный роман, но в то же время подвергается значительному неудобству: среди течения рассказа перед ним вдруг появляется король Эдуард и вынуждает автора с ним считаться; видя, что король положительно не дает ему окончить романа, автор прибегает к следующей уловке: он заводит для короля особую тетрадку, и как только он появляется в виде тормоза среди романа, он успокоит его в отдельной тетрадке и снова берется за работу.

Нельзя ли и нам точно так же поступить с нашим трудом, в воззрении на который мы никогда с Вами не сойдемся" (Э 981).

О каком романе Теккерея и почему вспоминает здесь Фет?

Прежде всего, библиографические разыскания показали, что ситуация, о которой он пишет, связана вовсе не с романом Теккерея, а с историей мистера Дика из романа Диккенса "Дэвид Копперфильд". Переводы этого романа с оригинала в 1851 году печатались в журналах "Современник" и "Отечественные записки". Безусловно, Фет читал "Дэвида Копперфильда" в переводе Введенского, опубликованном в "Отечественных записках".

Из всех героев Диккенса именно мистер Дик должен был особенно запомниться поэту. Сопоставим историю мистера Дика и некоторые события жизни Фета.

На вопрос Дэвида о фамилии мистера Дика бабушка говорит: "...он терпеть не может этого имени. Это одна из его странностей. Впрочем, и то сказать, в этом ничего нет удивительного; он был сильно обижен человеком, который носит это имя" {Здесь и далее текст романа цитируется по переводу И. Введенского.}. Теперь вспомним, какой тяжелой травмой, перевернувшей всю его жизнь, было для мальчика Афанасия Шеншина превращение его в Афанасия Фета, как ненавидел он это имя. Рассказывая о мистере Дике, бабушка говорит Дэвиду, что она не могла остаться равнодушной к "судьбе бедного и беззащитного мистера Дика, от которого отказался весь свет". Многие годы Фет ощущал себя "отверженным", по его словам, "человеком без имени". С большим трудом, только в 53 года он добился возвращения себе фамилии Шеншина и права наследования.