Читать онлайн «Автомобильный король». Страница 40

Лакеи, бесшумно ступая, точно обутые в бархат, принесли кофе в изящных фарфоровых чашечках, которые когда-то были привезены из Англии и хранились теперь как фамильные драгоценности; их мыли только под наблюдением мажордома отдельно от прочей посуды. Появление этих чашечек вызвало интересную беседу с мистером Фордом, который отлично разбирался в фарфоре, и он сказал, что охотно купил бы этот сервиз для своего музея, если когда-нибудь леди решится расстаться с ним. Леди быстро Сравнила стоимость этой фамильной драгоценности с могуществом фордовских банков и возможностью семейного союза с одним из внуков Форда; затем во внезапном порыве щедрости подарила гостю свое сокровище. Генри в порыве благодарности сообщил об этом своей жене, и так как та сидела на противоположном конце стола, то это тоже было своего рода рекламой, достойным реваншем за мороженое Виктори-8.

- Организуйтесь! - кричал Том Шатт, ударяя кулаком по столу с риском опрокинуть в темноте графин с водой. - Решайтесь требовать и добиваться своей доли продукции! Твердо помните: сегодняшняя Америка имеет возможность производить все в изобилии и всех обеспечить всем - пищей, одеждой, жилищем, здоровьем, образованием, отдыхом. У рабочих нет хороших жилищ, но их можно построить в короткий срок: в Америке нет причин, которые могли бы оправдать нищету тех, кто хочет работать. Требуйте свою долю! Требуйте и еще раз требуйте, пока наше справедливое требование не будет удовлетворено!

Было половина десятого, гости перешли в гостиную и, потягивая ликеры из узеньких рюмок, беседовали о состоянии рынка и о положении финансов. Миссис Форд рассказывала невестке хозяйки о своих английских птицах, жизнь которых эта молодая леди изучала в их природных условиях. Мистеру Форду показали старинный шератоновский стол, украшенный портретом какого-то английского аристократа. Генри любезно предложил прислать одного из своих экспертов, чтобы тот определил дату изготовления стола и установил, кто изображен на портрете.

Митинг, на котором выступал Том, окончился, и так как дождь усилился, кое-кто побежал к машинам, а другие столпились в дверях. Несколько человек, во время митинга торчавших на улице, стали толкаться среди выходивших рабочих, всматриваться в их лица. Все знали, что это значит, и те, которые не хотели быть узнанными, накидывали на голову пальто и торопливо уходили, невзирая на дождь. Другие не обращали внимания на толчки, не стоило ввязываться в драку с молодчиками компании, которые всегда были вооружены и готовы к столкновению.

88

Гостей пригласили в танцевальный зал в верхнем этаже особняка, оклеенный кремовыми с золотом обоями; на высоких окнах висели тяжелые красные портьеры. По стенам стояли золоченые кресла в стиле Людовика XV; здесь уже сидели гости, приглашенные на танцы. На возвышении расположились музыканты - не джаз-банд, разумеется, а три скрипача, сморщенные, бородатые старички; из всех присутствующих только они одни были не во фраках. Они блаженно улыбались, обнаруживая при этом, что у одного был полный комплект зубов, у другого их сохранилось немного, у третьего же осталось только два - "но, слава богу, они кусают", - говорил он.

Том и Делл бросились под дождем к машинам, их друзья - за ними. Машины тронулись, но не успели они отъехать, как - трах-тах-тах, мотор заглох. Машина Тома "подвела", что бывает, когда приходится экономить и не меняешь вовремя частей. Они остановились, Том выскочил и стал налаживать мотор с помощью одного из друзей - не слишком приятное занятие под проливным дождем. Но скоро они приедут домой и сбросят промокшую одежду. Молодые люди отпускали шуточки, а Делл с тревогой оглядывалась.

Музыканты ударили в смычки: "Индюк в соломе", веселый старинный мотив джиги, под который в торжественные случаи танцевали миллионы американских пионеров. При мысли об этих предках сердце учащенно билось, в воображении возникала вся ушедшая жизнь, великие дела, унаследованные традиции. Старый скрипач с самой длинной бородой и с полным комплектом зубов выкрикивал фигуры: "Марш! Пара за парой!" Пары построились и пошли вокруг зала, веселые, радостные и гордые сознанием, что они являются самыми важными людьми этой части света; дамы, холеные и упитанные, с белоснежными плечами, одетые в шелка и прозрачные яркие ткани; кавалеры, энергичные, ловкие и сейчас преисполненные галантности, кое-кто из самых молодых в белых костюмах, очень эффектных. Все выступали, улыбаясь друг другу и, проходя мимо эстрады, музыкантам. Очаровательное зрелище - да, эти старинные танцы были прелестным новшеством.

Том заменил сломавшуюся часть, и они уже сворачивали на широкую улицу; машина Тома впереди, за ней машина его друзей. Делл смотрела назад, не идет ли за ними еще машина, но дождь мешал ей. Они говорили о митинге, о настроении слушателей, о еженедельной газете, выпускаемой профсоюзом, которую бесплатно раздавали у входа. Многое надо было сделать и обо многом подумать; урожай обильный, а работников мало.

89

Было половина одиннадцатого, и гости танцевали лансье; шестнадцать пар, почти все присутствующие. Танцевали под мотив "Старикашки Зипа", три скрипача пиликали изо всех сил, а один из них распоряжался, как бывало в глухой деревушке в дни его молодости, когда Сбор кукурузы или постройка хижины служили поводом для празднества. "Благодарите дам" - и кавалеры кланялись своим дамам. "Даме слева" - и кавалеры кланялись даме соседней пары. "Веревочку" - кавалер подает левую руку даме слева и кружит ее, потом берет правую руку своей дамы и двигается по кругу, - правая рука, левая рука - навстречу дамам. Многим фигуры этих старинных танцев были незнакомы, и все весело смеялись, поправляя друг друга.

Том и Делл доехали до места, где их друзьям надо было сворачивать. Те предложили проводить их до самого дома, но Том сказал не надо, все в порядке, тут недалеко; Том был в хорошем настроении, уверен в себе, и Делл не хотела расстраивать его вечными страхами. По-видимому, за ними никто не следит. "Ну, покойной ночи, очень удачный митинг, хорошую речь сказал, утром увидимся, до свидания", - кричали они друг другу из своих машин.

Старик скрипач разошелся вовсю, тряхнул-стариной; нараспев объявлял фигуры и сыпал прибаутками: "Пара за парой по залу кружи, крепче подружку за талью держи!" - "Налево, направо кружи на носках, посеем петрушку на этих песках!" Все очень веселились, входили в азарт и громко стучали ногами - недаром Генри говорил, что нельзя танцевать старинные танцы, не общаясь со многими людьми, сердце непременно воспылает дружбой и чувством товарищества. Эти танцы - цивилизующая сила.

Том с женой свернули с широкой улицы и, выехав из одного города, приближались к окраине другого. Открытая местность, какие-то склады, железнодорожное полотно, его нужно переезжать осторожно в такую дождливую ночь. Том говорил о собрании комитета и разногласиях по вопросу о тактике; Делл слушала невнимательно, оглядывалась, стараясь разглядеть что-нибудь в залитое дождем заднее окно.

90

Наступила торжественная минута, которой гости дожидались весь вечер, самое главное из обещанных удовольствий. Четыре избранные пары должны были танцевать кадриль; четыре пожилые, достойные и почетные пары покажут молодежи, что такое настоящий старинный танец. Кавалером миссис Форд был первый банкир Детройта, дамой Генри - жена банкира. Распорядитель был теперь само достоинство, дурачиться не время. "Две пары направо, две пары налево", - возгласил он; скрипки заиграли "Я девушку покинул". Генри, седой и худощавый, подал руку своей величественной даме и с торжественным видом, хотя и не без улыбки, повел ее. В сущности, это был менуэт, который в старину танцевали императоры и короли, но автомобильный король был американцем и поэтому танцевал его на американский лад.

Когда старик скрипач из мичиганских лесов выкрикнул "Променад!", словно для рифмы подали "лимонад" - приятный напиток, если хочется прохладиться.

За Томом и Деля мчалась машина. Тормоза скрипнули, и она круто повернула, едва не задев колесами машину Тома, так что ему пришлось податься к обочине. "Эй, что за черт?" У Делл так и упало сердце; она знала, что это то отвратительное и страшное, чего она все время с ужасом ждала. Они были беспомощны, безоружны - рабочие организаторы не носят при себе оружия, чтобы в случае ареста их не закатали на год или на два.

"Цепь дам", - крикнул распорядитель, и миссис Форд, в чудесном бледно-голубом шифоновом платье, подала правую руку даме слева, и они подошли к кавалерам визави, подали им левые руки, покружились и вернулись на свои места. Визави миссис Форд был ее возлюбленный супруг, и она улыбнулась ему, взяла его за руку и пожала ее. Лучший из мужчин и мудрейший - разве не он открыл это восхитительное развлечение и не научил ему это очаровательное общество. Такой уж у него был дар: источать добро.