Читать онлайн «Страсти по императрице. Трагические любовь и судьба великих женщин». Страница 41

СТО ДНЕЙ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА III

Эта холодная, мрачная мартовская ночь 1888 года, казалось, будет длиться до скончания веков. Она навалилась на Берлин всей тяжестью густой темноты, черного холода, мокрым снегом и страхом перед неясным будущим.

Часовые, стоявшие перед воротами дворца, где умирал старый император, словно окаменели в своих будках. Город будто вымер, как и огромный дворец, — светились лишь немногие окна: кордегардия, комната адъютантов и комната фрейлин. Все остальные помещения темны, ни единый луч света не просачивался сквозь плотные шторы, что закрывали окна комнаты, где умирал первый кайзер Германии старый Вильгельм I — в возрасте девяноста одного года никак не хотел покидать этот мир…

Странная, многословная агония напоминала шекспировские пьесы! На смертном одре старый император говорил не останавливаясь, и этот нескончаемый бред походил на галлюцинации. Из мрака небытия, куда он медленно погружался, тот, кого во времена правления его старшего брата Фридриха Вильгельма называли Принц Обстрел, вспоминал всю свою жизнь и рассказывал ее самому себе. Если только не той, кого видели лишь его глаза, — молодой белокурой женщине, давно умершей; она его единственная любовь, ему не разрешили на ней жениться, и многие годы не отходила она его изголовья — Элиза Радзивилл, ожидающая его, возможно, в Зазеркалье…

Он повествовал о своей длительной борьбе, которую вел, еще просто короли Пруссии, против Франции — эту страну всегда ненавидел. Ненависть родилась давно, когда страной правил Наполеон Великий. Вильгельм, тогда принц Прусский бился против него под Йеной, Лейпцигом, а также принимал участие в Битве народов, что наложила такой глубокий отпечаток на его жизнь, — и в старости он с удовольствием рассказывал о ней своим близким раза три в неделю. Кроме того, были еще победы союзников, реванш сынов прекрасной королевы Луизы, и после долгих лет апофеоз его, Вильгельма, славы: провозглашение Германской империи в 1871 году, в Зеркальной галерее Версальского дворца после победы над Наполеоном, третьим, кто носил это имя…

Надломленный, прерывистый голос извлекал из небытия упрямое дыхание, которое в нем еще оставалось. Рядом с кроватью сидела в кресле такая же старая императрица Августа и глядела, как умирает ее многолетний спутник жизни. Часто рука умирающего касалась ее руки — между ними никогда не существовало истинной любви, но бедная монархиня тоже тяжело больна и так слаба, что дочери ее, великой княгине Баденской, приходилось поддерживать материнскую руку, чтобы та выдержала тяжесть руки умирающего отца.

Мрачность картины дополнялась обликом самой великой княгини: в черном с головы до ног, она носила траур по сыну, а на левом, почти потерянном глазу — черную повязку.

Единственный живой и стойкий человек среди всех теней, собравшихся в комнате умирающего, тот, кто ждал неизбежного конца, покусывая усы, — канцлер князь фон Бисмарк. Тоже стар, но старость его прочная, крепкая, солидная — старость льва, который сознает, что полон еще физических и умственных сил. Но льва той ночью охватило беспокойство: эта запоздалая смерть наступает слишком рано…

Через какое—то время, час—два, но не позже, императором станет другой человек — смерть его, однако, Бисмарк жаждал увидеть до кончины старого монарха, — наследный принц Фридрих Вильгельм: — несмотря на его отвагу и воинскую доблесть, железный канцлер ненавидел его всем сердцем за либерализм и слишком большое благородство, за «современные» идеи, внушенные ему женой — англичанкой Викторией.

Не такой император нужен Бисмарку — он само слово «либерализм» воспринимает как оскорбление. Безжалостный, не имевший слабостей канцлер не признавал ничего, кроме силы, железного кулака без замшевой перчатки. Что касается слова «свобода», он никогда не понимал его значения — для него это что—то вроде постыдной болезни.

До последней ночи он все надеялся — о бог сражений, как он этого хотел! — что новым императором станет не Фридрих III а Вильгельм II. Кронпринц Вильгельм по прозвищу Вилли, — его ученик, и Бисмарк старался не замечать, что принц уже страдает упорной манией величия и стал самым заносчивым воякой, когда—либо родившимся в Германии.

Но судьбой предначертано: править империей будет Фридрих. На рассвете 9 марта упрямый голос наконец стих. Великая княгиня Баденская с трудом поднялась на ноги, старая императрица положила на колени свою затекшую руку, а Бисмарк пода вил вздох… Приходится подчиниться судьбе и ограничиться надеждой, что царствование нового императора не продлится долго…

В тот же день новость об этой смерти долетела по телеграфу за сотни километров от Берлина, в Сан—Ремо, на итальянской Ривьере, в комнату другого больного, на вилле Цирио: новый император Фридрих III тоже находился в предсмертной агонии: в возрасте 56 лет он страдал от рака горла и знал, что обречен.

Этот высокий, худой белокурый мужчина, с красивым задумчивым лицом, обрамленным бородкой и усами, походил скорее на австрийского эрцгерцога, чем на прусского принца. Несмотря на очевидные последствия болезни (уже месяц лишь трубочка в горле позволяла принцу дышать), лицо Фридриха оставалось ясным и спокойным, с полными нежности и идеализма глазами. Именно этот идеализм так не нравился Бисмарку.

Но на лице и во взгляде читались и отвага, подлинное благородство души, что не оставляло равнодушными даже тех, кого история сделала его врагами. Несмотря на поражения под Виссенбургом и Седаном, Франция на страницах газет проявляла уважение к принцу—мученику: все знали, что он не любит войну, ласков и обходителен, пытался смягчить тяготы осады Парижа, обожаем простым народом Германии.

Князь из прошлых веков, потерявшийся в грохоте сапог Германии Бисмарка, Фридрих нашел себе достойную спутницу жизни — английскую принцессу Викторию (в семье ее звали Викки), дочь королевы Виктории Великой и Альберта Сакс—Кобургского. Свадьба их была началом истинного брака по любви. 25 января 1858 года, в день свадьбы бы с Фридрихом, состоявшейся в Лондоне было Викки восемнадцать лет; высокая, темноволосая, с темно—синими глазами, она была очень красива. С самой первой встречи глубоко и пылко полюбила молодого человека, которому суждено стать ее мужем; взаимная любовь на всю жизнь соединила примерную семейную пару.

От матери Викки унаследовала ум, умение любить только раз в жизни, но глубоко и всецело, и вкус к власти. Зная, что когда—нибудь ей придется править страной вместе с Фридрихом, она долго и прилежно этому училась, приобщаясь, насколько возможно (а это трудно), к политической жизни своей новой родины.