Читать онлайн «Жизнь, как морской прилив». Страница 84

Две дамы, которые были очень удивлены появлением Эмили, вышли из лавки вместе. Одна из них заметила другой, пиная древесные опилки, которые покрывали пол:

— Удивительно, что они не загорелись.

— Ну, — мистер Коул обратился к Эмили, — что я могу сделать для вас, мадам... миссис...

— Мисс.

— О да, — Он покивал ей, косо улыбнулся и повторил: — Мисс.

— Мне нужен фунт бескостного мяса, фунт сосисок и вон тот кусочек грудинки. — Она указала пальцем на прилавок, на котором лежало несколько кусков говядины.

Мистер Коул молча взвесил сосиски и мясо, а когда собрался взвешивать грудинку, заметил:

— Это большой кусок, он весит более восьми с половиной фунтов. Он обойдется вам, — он посчитал в уме, — в полкроны.

— Спасибо; я возьму его.

Эмили говорила слегка напыщенным тоном, а он, следуя ее примеру, слегка наклонился к ней и поинтересовался:

— Мне переслать все... мисс?

Она не обернулась, когда услышала за своей спиной хихиканье, но, глядя прямо в глаза мясника, сказала:

— Да, вы можете это сделать, мистер... мистер Коул. Вы знаете коттедж, Рилли-коттедж на Бейлиз-Райс?

Девушка увидела, как краска заливает его и без того уже красное лицо, а губы сложились в тонкую линию, когда он ответил:

— Мальчик... мальчик не ходит так далеко.

— О, в таком случае я возьму все с собой.

Эмили наблюдала, как он небрежно упаковывал мясо. Когда Коул пододвинул упаковку к ней, она вручила ему соверен, который он некоторое время внимательно рассматривал, а потом положил его в ящик кассы и передал ей сдачу.

— До свидания, мистер Коул.

Единственным ответом на ее слова было многозначительное молчание.

Странно, но, когда Эмили выходила из магазина, она подумала, что ее поведение было схожим с тем, как вела бы себя Рон Берч по отношению к мяснику. Эта мысль немного подняла ей настроение.

Девушка знала, что глаза мистера Коула и его клиентов следят за ней, пока она переходит улицу и направляется к пекарне, при которой был хлебный магазин. Поэтому Эмили высоко подняла голову и слегка приподняла край юбки, чтобы ничто не мешало ей пройти по неровной дороге.

Мистер Уэйт стоял за стойкой вместе с миссис Уэйт. Они оба прекратили работу и посмотрели на свою новую клиентку. Затем миссис Уэйт, сделав глубокий вдох, взяла в руки небольшой бумажный пакет и стала крутить его так, чтобы на концах он завернулся подобно штопору, а потом передала его через прилавок маленькому мальчику, который, дав ей пенни, уже был готов выйти за дверь. Но хозяйка обратилась к нему, крикнув:

— Только не ешь эти дрожжи, Эдди! Отнеси их прямо домой.

Мальчик ничего не ответил. Он просто улыбнулся ей и вышел за дверь.

Миссис Уэйт уже собиралась заняться этой «бесстыжей девицей», но муж опередил ее. Вполне вежливым голосом он спросил:

— А что хотите вы, мисс?

Его манера и тон подействовали на Эмили странным образом: такое обращение почти лишило ее напряженного состояния, а подбородок слегка опустился, и она начала терять уверенность.

— Могу я приобрести полстоуна муки?

— Да, вы можете. — Он покивал ей головой. Затем, повернувшись и посмотрев на жену, он сказал: — Взвесь полстоуна муки, Сара.

Сара сердито зыркнула на мужа, но это продолжалось всего мгновение. Затем она пошла в подсобку и оттуда донесся звук, какой бывает, когда на весы ставят что-то тяжелое.

— Может быть, вам нужно что-то еще?

Она хотела сказать: «Да. Я бы хотела взять еще немного зерна. И не могли бы вы отвезти кипу сена к мосту?» Но перед тем, как Эмили вошла в деревню, она осознала, что не сможет с достоинством выйти, нагруженная кучей пакетов. А девушке очень хотелось покинуть деревню с достоинством, хотя бы сегодня. Поэтому она сказала совсем другое:

— Я бы хотела купить упаковку дрожжей и полдюжины ваших великолепных булочек. — Она кивнула на поднос со свежеиспеченными булочками.

— И это вы получите... упаковку дрожжей и полдюжины булочек.

Булочки были упакованы в пакет и положены перед ней на прилавок, а щелканье весов подсказало ей, что мука для нее уже отвешена. Эмили слегка наклонилась к мистеру Уэйту и тихо произнесла:

— Спасибо вам, спасибо вам, мистер Уэйт за то, что приняли меня подобным образом.

Сначала он удивился, а потом сказал:

— Ох, голубушка. — Он медленно покачал головой. — Я очень сочувствую тебе. И ему тоже. Могу ли я что-нибудь для вас сделать?

Она не стала ждать, а прошептала:

— О, если бы вы только могли подвезти к мосту стоун зерна и одну из упаковок, а также тюк сена. Я буду... буду вам очень обязана.

— Хорошо, девочка, я это сделаю. — Мистер Уэйт говорил почти шепотом, но, когда его жена, шелестя юбкой, вышла из подсобки, он резко повысил голос и сказал:

— Так, посмотрим. Полстоуна муки, шесть булочек к чаю и упаковку дрожжей вы забираете с собой. Вы также хотите, чтобы вам доставили один тюк сена, один стоун упаковок и один стоун пшеницы. — Он замолчал и, широко улыбаясь, спросил: — А как насчет булочек с сосисками и пирогов с мясом, испеченных сегодня утром?

Голос Эмили слегка прерывался, когда она ответила:

— Спасибо. Да, я возьму несколько. Четыре... по четыре каждого вида.

— По четыре каждого вида. Упакуйте их, миссис. — Он повернул голову и посмотрел на жену. Затем подсчитал стоимость покупок на одном из пакетов, повернул его к Эмили и спросил:

— Это вас устраивает, мисс?

Едва взглянув на общую сумму, она ответила:

— Да, мистер Уэйт. Вполне устраивает.

Несколько мгновений спустя, выходя из магазина,

Эмили сказала:

— До свидания, мистер Уэйт. И спасибо. До свидания, миссис Уэйт. — Она кивнула молчащей женщине со строгим лицом, которая не ответила ей, но ее муж громко крикнул:

— До свидания, мисс! До свидания! Заходите еще!

Неся полстоуна муки на сгибе одной руки, а все остальные покупки в соломенной сумке в другой руке, она спокойно шла по деревенской улице, которая неожиданно стала многолюдной. Люди работали в своих садиках, мыли окна, стояли и беседовали. И никто из них не заговорил с ней. И казалось, что никто даже не смотрит в ее сторону; и только одна реплика донеслась до девушки. Это сказала женщина, которая забирала с середины дороги ребенка, где тот играл в грязи. Делая вид, что говорит с ребенком, она изрекла:

— Как жаль, что для наказаний больше не используются колодки.

Но какое это имело значение? Булочник был вежлив с ней, более чем вежлив, очень добр. Когда она вернется в коттедж, она торжествующе скажет Лэрри:

— Я была права, все люди разные.