Читать онлайн «Поведение собаки. Пособие для собаководов». Страница 65

Тем не менее собака живёт под одной крышей с человеком не один десяток тысячелетий, а ведь отнюдь не каждый владелец собаки на протяжении всего этого времени был хорошим дрессировщиком. Более того, именно по отношению к собаке хозяева зачастую проявляют полнейшую небрежность: незаслуженные наказания, приставание с игрой, когда собака не в духе, отбирание еды и многое другое, чего самый слабосильный волк не стал бы терпеть ни секунды.

Анализ развития агрессивных взаимодействий у волков и собак привёл нас к следующему выводу: у собак агрессивность ничуть не ниже, чем у волков, отличия в ином — в скорости развития конфликта. На это обстоятельство мы обратили внимания, увидев собачьи бои. Противники долго сходятся, демонстрируя угрозы, ходят на цыпочках, рычат, дыбят шерсть на хребте и лишь потом схватываются и долго дерутся. У волков те же демонстрации вызова и угрозы занимают считанные секунды, будто видеоленту прокрутили с десятикратной скоростью. Демонстрации не сменяют друг друга, а молниеносно трансформируются, порядок их смены зачастую не успеваешь уловить, а противники уже разошлись без контакта либо успели подраться, и бой завершён.

Похоже, что скорость демонстрации ритуальных угроз оказалась принципиальной. Даже для не слишком наблюдательного горожанина оскал, рычание собаки понятны, до перехода к следующим агрессивным действиям проходит достаточно времени, чтобы успеть принять меры.

Кроме отбора на «медленную» агрессию, точнее, на замедленность её эскалации в ходе становления собаки как вида домашнего животного, должна была идти селекция на улучшение восприятия коммуникативных сигналов человека.

Если эволюция человека шла по пути развития второй сигнальной системы, по пути усложнения языка, то вид–союзник явно эволюционировал по пути более точного восприятия невербальных сигналов. Часто неопытный владелец пытается общаться с собакой только словесно, совершенно не контролируя свой эмоциональный фон, мимику, движения корпуса. Собака не слушается либо боится его потому, что явственно видит неуверенность либо угрозу как раз в движении, мимике. Зачастую запах хозяина даёт ей куда более полную информацию, чем искусственно бодрая интонация его голоса. Подобное умение понять чужой вид сделало собаку удобной для сосуществования с человеком. И тут мы подходим к рассмотрению третьего, очень важного изменения в ходе одомашнивания.

Наиболее интересным и важным с точки зрения взаимодействия с собакой оказывается трансформация социальности в широком смысле. Даже в относительно слабосоциализированных породах собака позволяет человеку вмешиваться в свои действия, во всю свою жизнь настолько глубоко, насколько ни один волк никогда не позволит самому жёсткому доминанту. Корректируя поведение собаки, человек решает, что она может сделать в данный момент, а удовлетворение каких потребностей придётся отсрочить. Человек, управляя поведением собаки, отчасти берёт на себя родительские функции. Домашние собаки легко воспринимают подобный патернализм со стороны человека.

Вдумаемся, в каком социуме самец будет сидеть и смиренно ждать разрешения доминанта приступить к ухаживанию и спариванию? Доминант либо запрещает проявлять сексуальные притязания вообще, либо не вмешивается в этот процесс. Тем не менее широко используемые племенные кобели разных пород начинают вязку по команде владельца. А чего стоит запрет легавой самостоятельно сходить со стойки? В какой стае волков есть хоть тень подобного диктата вожака?

Не следует путать подобную передачу самостоятельности особью её доминанту с общим инфантилизмом поведения. Взрослая собака не ведёт себя как щенок, она не беспомощна, но в определённых условиях воспринимает власть человека как абсолютную, как власть не столько доминанта, сколько родителя.

Именно поэтому ручной волк будет раз за разом стремиться изменить иерархию в свою пользу, собака же не станет делать этого вовсе либо попытается и, убедившись, что «родители» сильнее, оставит попытки доминировать. Следует подчеркнуть, что речь идёт прежде всего о психической силе человека. Его уверенность в том, что он может управлять собакой, а она обязана ему подчиняться, в подавляющем большинстве случаев снимают конфликт в самом зародыше, когда человек его ещё не видит.

Особенно чётко эта неизбежность подчинения собаки заметна в местах традиционного их содержания. Здесь они обычно являются неотъемлемой частью хозяйственного уклада, и ребёнок, видя их сызмала, учится правильно держаться с ними. Человек знает, что собака должна вести себя определённым образом, его уверенность в этом, равно как и недовольство в случае ослушания, заставляет животное поступать ожидаемым образом.

Резюмируя, необходимо сказать следующее. В отличие от других домашних животных, у которых агрессия на человека подавлялась, у собаки она сохранялась. При этом оказались необходимыми определённые условия: 1) уменьшение скорости эскалации агрессивных реакций; 2) повышение способности воспринимать сигналы другого вида; 3) формирование патернализма человека по отношению к собаке, приведшее к усилению «послушания» собаки; 4) гипертрофия и трансформация различных видов агрессии в удобные для человека формы.

Особый случай гипертрофии агрессивного поведения — бойцовые собаки. Здесь проводилась селекция на создание животных, максимально быстро переходящих к жёсткому агрессивному столкновению и ведущих бой неритуально.

Биологически подобная агрессия просто не имеет смысла: умерщвление или калечение противника любой ценой никак нельзя назвать адекватной стратегией ни для вида (повышение смертности), ни для особи (увеличение риска тяжёлых травм). Кроме того, подобный характер боя требует ломки важнейших поведенческих комплексов, в первую очередь социополового. В результате спектр социальных демонстраций сводится к минимуму, ритуализованность поведения оказывается крайне низкой. Животное не в состоянии понимать «язык» других собак, не может сообщить о собственных намерениях. Его возможности вступать в иерархические отношения очень низки.

Но снижается не только иерархичность по отношению к собакам, точно так же она падает и по отношению к человеку. Происходит возрождение «быстрых агрессоров», отброшенных как неприемлемых в ходе отбора. Разрушение основных поведенческих комплексов закономерно приводит к тому, что агрессия генерализуется, становится одной из приоритетных мотиваций.

Итогом подобной селекции оказывается животное с нарушенным социополовым поведением: кобель может насмерть драться с сукой, сука стремится умертвить собственных щенков. Отсутствуют блоки, тормозящие агрессию, — собаки не умеют подчиняться и не реагируют на принятие позы подчинения.

Поведение подобного животного не прогнозируемо, а вероятность его нападения на хозяина весьма высока. По сути, горе–селекционерам удалось создать ущербное с точки зрения биологии существо, которое собакой является лишь по названию, не имея при этом характерных для собак черт поведения.

АГОНИСТИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ — сложный комплекс, который образуют нападение, угроза, подчинение, бегство (Р. Хайнд).[4]

На наш взгляд, понятие является слишком расплывчатым и общим, чтобы его можно было использовать в качестве термина, ведь в рамках агонистического поведения можно рассматривать практически весь спектр социальных взаимодействий (авторы).

АГРЕССИЯ — инстинкт борьбы, направленный против собратьев по виду. Агрессия отсутствует в отношении хищника к жертве. Ближе к подлинной агрессии контратаки жертвы на хищника (К. Лоренц).

Многие современные авторы не приемлют взгляд на «агрессию» как на «единое побуждение» и придерживаются дифференцированного подхода к понятию «агрессия», разделяя её на различные виды, например, «межсамцовая агрессия», «защита территории», «материнская агрессия», «инструментальная агрессия» и др. (Д. Дьюсбери).

Авторы избегают пользоваться термином «инстинкт», поскольку на современном этапе развития науки он стал настолько всеобъемлющ, что зачастую ничего не объясняет. Агрессия в нашем понимании не борьба, а мотивация притязания на что-либо, необходимое животному, через мотивацию агрессии могут реализовываться очень многие потребности. При пользовании такой терминологической базой становится понятным дифференцированный подход к различным формам агрессивного поведения. Объект агрессии определить достаточно сложно, поскольку во многих случаях им становятся не только особи того же или импринтированного вида, но еще и другие живые существа или предметы, воспринимаемые как угрожающие (авторы).