Читать онлайн «Куртизанки». Страница 13

Монвуазен неоднократно носила маркизе любовный порошок в Сен-Жермен, Версаль или Кланьи, а также посылала его с камеристкой Монтеспан. Маргарита Монвуазен даже сама передавала ей такой порошок в церкви Августинцев на пути в Сен-Клу. Связь маркизы с колдунами началась одновременно с любовью к королю. В 1667 г. она познакомилась с магом Лесажем и священником Мариэттом. У алтаря в глубине небольшой каморки Мариэтт в монашеском облачении повторял магические заклинания. Лесаж пел католический гимн «Приди, творец», после чего монах читал Евангелие над головой Монтеспан, которая повторяла заклинание против Лавальер.

Маркиза также говорила: «Я молю о дружбе со мной короля и дофина; чтобы они приняли меня, а королева осталась бы бездетной; и чтобы король дал мне приют и довольствие; и чтобы все, о чем я их прошу, выполнялось. И чтобы мои родственники, мои приближенные и мои слуги были им по душе, чтобы наш повелитель любил их и оказывал им внимание. И очень прошу, чтобы меня допускали на заседания Государственного Совета, чтобы знать, о чем там идет речь; и чтобы дружба была крепче, чем когда бы то ни было, и король оставил бы Лавальер, не оказывал бы ей больше никакого внимания, изгнал королеву, а я заняла бы ее место и смогла бы выйти замуж за короля».

«Заклинаю, заклинаю, заклинаю!» – словно в горячке, твердила отвергнутая метресса заклинание любви:

«Заклинаю, чтобы Людовик соединился с Франсуазой так же, как соединены огонь, воздух и вода с землей, и чтобы помыслы Людовика направлялись к Франсуазе, как лучи солнца направляют свет мира и его добродетель; и чтобы он, Людовик, создал ее в своем воображении и взгляде так, как небо создано со звездами и дерево – со своими плодами.

И да витает высокий дух Людовика над духом Франсуазы, как вода над землею. И делайте так, чтобы упомянутый Людовик не имел бы желания есть, пить и радоваться без Франсуазы».

Второй раз в своей церкви Сен-Северен в Безене Мариэтт произносил заклинания Монтеспан о двух голубиных сердцах, разбитых во время мессы, на именах Людовика XIV и Луизы де Лавальер.

В начале 1668 г. Лесаж и Мариэтт даже прибыли ко двору в Сен-Жермен и занимались своим чародейством прямо в комнатах сестры Монтеспан. И в самом деле, в 1668 г. исполнилось ее самое заветное желание, она стала любовницей короля. Что лишний раз укрепило ее веру в колдовские чары...

Однако в том же году Лесаж и Мариэтт были заключены в Бастилию, потому что Монвуазен из зависти, что они к заклинаниям для Монтеспан привлекли не ее, а одну из ее конкуренток, устроила грандиозный скандал. Однако дело прекратили, потому что Мариэтт мог назвать имя маркизы. Его изгнали, а Лесаж был сослан на галеры. Из его высказываний Ларейни стало ясно, что Маргарита говорила правду об отношениях маркизы с колдунами и Монвуазен. Далее протоколы допросов попали к королю, который приказал сжечь их в камине своей комнаты. Мы, к сожалению, можем руководствоваться не подлинником, а всего лишь заметками, сделанными главным следователем Ларейни, и сохранившимися фрагментами этих протоколов.

В 1672 г., как раз в то время, когда маркиза изводила всех своими невероятными капризами, как пишет Савиньи, она снова прибегла к демоническим средствам, обратившись на этот раз к семидесятилетнему аббату Гибуру, который стал читать для нее «черные мессы». Чтобы они подействовали, их надо было прочесть три раза одну за другой.

Получив личное указание Людовика сжечь сразу после вынесения приговора все документы, Ларейни понимал, что скользит по лезвию ножа. К счастью для истории, юрист не выполнил королевских инструкций, и дело было сдано в архив, откуда извлек его в 1792 году вихрь революции. Лишь благодаря этому мы знаем теперь во всех подробностях, как проходили так называемые «черные мессы» – обряд служения Сатане, пародирующий католическую литургию – мессу.

Благодаря предусмотрительности Ларейни нам известно имя черного мага. Это знаменитый аббат Гибур. Двадцать лет он практиковал черные мессы в заброшенной церкви Сан-Марсель и с помощью восковых фигур энвольтировал на смерть, то есть черный магический обряд. Представшая перед «Огненной палатой» супруга почтенного Монвуазена была посредницей между Гибуром и придворной камарильей, которой оба они служили не зная устали.

Услуги их были весьма разнообразны.

Принцессы мечтали избавиться от опостылевших им супругов, не прибегая к мышьяку, ибо прах сожженной после отсечения головы маркизы де Бренвье еще носился в воздухе. То обстоятельство, что обреченные на смерть пэры Франции упорно не желали умирать, никого не смущало. Раньше ли, позже ли, но энвольтирования подействуют, и ни о чем не подозревающие рогоносцы начнут усыхать.

Гибур терзал окрашенных кукол булавками, его сообщница набивала мошну, а титулованные негодяйки развлекались вместе с любовниками на черных мессах.

Первый раз это произошло в 1673 г. в старом, окруженном глубокими рвами глухом замке Виллебузен в окрестностях Мениля, в получасе езды от Парижа. Гибур был вознагражден 50 пистолями (500 фр.) и рентой в 2000 ливров. Он читал мессы в замковой капелле над обнаженным телом лежащей на алтаре фаворитки. При освящении он произносил магическую формулу, содержание которой он сообщил «Огненной палате»: «Астарот, Асмодей, Вы, князья любви, я заклинаю Вас жертвой этого ребенка, за что прошу Вас выполнять следующее: чтобы дружба короля и дофина была обеспечена мне навсегда, принцы и принцессы почитали меня, выполнялось все, о чем бы я ни просила короля, если даже это касается моих родственников и прислуги». За 1 талер Гибур купил ребенка, которого и принес в жертву во время этой мессы, а позже некая «высокопоставленная особа», возможно камеристка Монтеспан Дезойе, возместила расходы.

Собранную в чашу кровь Гибур запекал в облатки и причащал ими, кощунственно пародируя католическую мессу. В состав приворотного зелья он подкладывал высушенных и истолченных в порошок кротов, кровь летучих мышей, мушек, колдовские травы и все смешивал с вином. Все это предназначалось для короля.

Это был на редкость доходный промысел! Черная месса стоила 100 и более тысяч ливров, за восковую фигурку Монвуазен брала 20, за порцию мышьяка – 50 тысяч. Учитывая «оптовые» цены на новорожденных детей, которых не могли прокормить матери, а также стоимость мышьяка, барыш выглядел поистине фантастическим.

Через 2 или 3 недели после этого в полуразрушенной хижине в Сен-Дени состоялась вторая месса, а третья – в некоем парижском доме, в который Гибур был препровожден, а затем выведен через арку ворот ратуши с завязанными глазами...

В конце 1673 г. главный лейб-медик короля заметил, что Его Величество стал подвержен таким приступам головокружения, что стал похож на тень и, казалось, вот-вот угаснет. К тому же он постоянно жаловался на сильные головные боли. По этим признакам можно с уверенностью проследить действие порошков Монвуазен, которые подмешивались в пищу короля двумя его кравчими Дюшеном и Жилло.