Читать онлайн «Большая энциклопедия диабетика». Страница 75

Напомним, что диабет пока что пожизненное заболевание, а это значит, что больной принимает таблетки не месяц и не год, а десятилетия. Как же исследовать такое лекарство? Тоже десятилетиями, ибо другого пути тут нет. Например, назначили пятидесятилетнему больному в 1955 году бутамид, он лечится и неплохо себя чувствует год, два, три… Что с того? Проблема заключается в том, как он будет себя чувствовать через десять и двадцать лет: не приведут ли малые, но постоянные дозы препарата к сердечно-сосудистым заболеваниям, к поражению печени, к слишком ранней смерти и будет ли препарат по-прежнему снижать сахар крови или появится нечувствительность к нему. Именно этими проблемами и занимались ученые в последующие годы, и тут выяснилось много неожиданного.

В 1957–1958 годах были опубликованы первые статистические данные о применении ПСМ: Киртли (1957 г.) привел сведения более чем о семи тысячах больных, из которых восемь умерли, а Менерт (1958 г.) сообщил о двенадцати смертях из 1030 случаев (эти пациенты лечились в клинике знаменитого американского эндокринолога Джослина). Сообщения вызвали шок, и в результате начались многолетние исследования, цель которых состояла в том, чтобы выяснить — не провоцируют ли ПСМ сердечно-сосудистые болезни? Много тонн бутамида было съедено больными и много бумаги исписано врачами, пока доискались истины: нет, не провоцирут. Те, кто умер, чаще всего не лечили свой диабет, бросали принимать лекарства, не соблюдали диету, так что летальный исход вполне закономерен… Но попутно выяснилось, что 10 % больных (впрочем, и здоровых тоже) особо чувствительны к сульфамидным препаратам: у большинства из них они вызывают зуд, у некоторых — тошноту, а у очень малого количества — более серьезные нарушения: общую аллергию, вялость, дерматит и даже желтуху. Таким образом, был обозначен путь для совершенствования ПСМ: требовалось не только повысить их эффективность, но и избавиться от побочных нежелательных воздействий.

Несомненно, первая революция в лечении диабета — открытие инсулина, а вторая — создание сахароснижающих препаратов. В чем же заключается третья и когда она произошла? Перечислим и оценим достижения двадцатого столетия. Итак, на рубеже 1921–1922 годов Фредерик Бантинг и Чарльз Бест открыли способ производства инсулина. Эстафета тут же была подхвачена компанией «Лилли» — фармацевтической фирмой, которую основал полковник Эли Лилли в 1876 году в Индиане, США. «Лилли» и университет Торонто объединились с целью промышленного производства инсулина, что было сделано с потрясающей оперативностью — уже в 1923 г. «Лилли» начинает выпуск илетина (так назывался первый в мире инсулин). В конце 1923 г. компания производит сто тысяч единиц инсулина в неделю (250 привычных нам флаконов, т. е. доза на 400–500 больных), а в 1925 году «Лилли» обеспечивает инсулином ни много ни мало 30 000 пациентов. В следующие три с половиной десятилетия создаются инсулины ленте, ультраленте, семиленте и другие; у «Лилли» появляется множество конкурентов, крупных компаний в разных странах, также выпускающих свиные и говяжьи инсулины.

Здесь было бы уместно помянуть двух видных эндокринологов минувшего столетия, о которых мы уже говорили в главе 14: россиянина Василия Гавриловича Баранова (1900–1988 гг.) и американца Эллиота Проктора Джослина (1869–1962 гг.); они, предвосхищая более поздние открытия в медицине, еще в двадцатых годах указали на исключительно важную роль компенсации диабета, выдвинув основным принципом лечения нормализацию нарушенного обмена веществ. После академика В.Г.Баранова осталась блестящая школа отечественных эндокринологов; ряд его учеников, уже пожилые люди, продолжают лечебную деятельность. Как почтили Джослина, вы уже знаете: в Соединенных Штатах фондом его имени учреждена особая «медаль Джослина» с надписью «Victory» («Победа»), которая выдается больному диабетом, прожившему тридцать лет без осложнений.

Дальнейшие исторические факты таковы. В 1953 году молодой британский химик Фредерик Сэнгер исследует структуру инсулина и выясняет точный порядок аминокислот в его молекуле. Разработанный для этого метод Сэнгер затем применил к изучению структуры других белков, за что в 1958 году удостоился Нобелевской премии (беспрецедентный случай — в 1980 году Сэнгер получил вторую Нобелевскую премию по химии за исследования строения нуклеиновых кислот).

Развитие методов генной инженерии (рекомбинантной ДНК-технологии) позволило в 1980 г. впервые создать человеческий инсулин — хумулин. Вскоре большинство пациентов с ИЗСД переходит на человеческие инсулины — хумулины R, N и L фирмы «Лилли», актрапид и протафан фирмы «Ново Нордиск» и так далее. Наконец, в 1994–1995 годах «Лилли» разрабатывает хумалог, первый инсулин сверхбыстрого действия.

Параллельно с совершенствованием инсулинов медики и фармакологи трудятся над таблетированными препаратами, описанными в предыдущем разделе. С начала семидесятых начинаются широкомасштабные исследования, цель которых состоит в том, чтобы выяснить, как инсулин и таблетки влияют на человеческий организм и способен ли больной, поддерживающий сахар крови близким к норме, избежать ранних сосудистых осложнений. Постепенно складывается понятие о компенсированном диабете и тех способах, которыми следует добиваться компенсации — лекарства, диета, определенный режим питания, физическая активность, регулярные анализы.

В 1979 году свершилось важное событие в истории лечения диабета: Комитет экспертов ВОЗ по сахарному диабету обобщил все исследования последних лет и разработал современную классификацию — ту, которой мы пользуемся до сих пор и где наше заболевание разделено на два основных типа. За двадцать с лишним лет, прошедших с того времени, прогресс в лечении диабета не стоял на месте: были созданы не только новые сахароснижающие препараты и человеческие инсулины с высокой степенью очистки, но также целая пищевая диабетическая промышленность, шприцы с тончайшими иглами и шприц-ручки, тест-полоски и глюкометры. Именно полоски, глюкометр и хорошие шприцы позволили диабетикам перейти на «самообслуживание»; это, в свою очередь, поставило во главу дня понятие о самоконтроле, о необходимости знаний о нашей болезни и обучении больных. Появились книги, пособия и школы для диабетиков, возникли диабетические общества и ассоциации в различных странах, движение Веймарской инициативы и так далее. Этому не приходится удивляться — ведь диабетиков сейчас 150–180 миллионов, и лечение этой болезни — одна из первоочередных медицинских проблем.

Что касается глюкометров, то история их появления такова. Идея о необходимости подобного прибора была высказана американским эндокринологом Майклом Миллером в 1980 году, во время «исторического коктейля» — вечеринки, состоявшейся в Мидленде, штат Мичиган. Идею воспринял Тед Доан, удачливый бизнесмен, и 24 февраля 1981 года Миллер и Доан основали компанию «ЛайфСкэн», задачей которой являлись разработка и производство приборов для контроля глюкозы крови. Через пару лет, в январе 1983-го, был выпущен глюкометр «ГлюкоСэн II», самый миниатюрный и удобный на тот момент приборчик для определения сахара крови. Затем появилось еще несколько моделей глюкометров, более совершенных и пользующихся огромным спросом у больных, так что коммерческий успех этой затеи превзошел все мыслимые ожидания. В результате в 1986 г. компания «ЛайфСкэн» вошла в огромную корпорацию «Джонсон и Джонсон», получила мощную финансовую поддержку и смогла продвинуть свои глюкометры на мировой рынок.

Базовый прибор One Touch появился в продаже в 1987 году, а вслед за ним были разработаны еще два варианта этой системы, в том числе «Ван Тач Бэйзик». В России эти глюкометры начали продаваться в 1994 году.

Перечисленные выше достижения являются предметом третьей революции в лечении диабетического заболевания, начало которой можно отнести к 1980–1985 гг., совместив его с появлением человеческого инсулина, глюкометров и шприцов с тонкими иглами.

Этот революционный процесс длится до сих пор, предлагая нам все более совершенные лекарства и приборы, детища прогресса в фармакопее и электронике.

Что ожидает нас в будущем? Какой окажется четвертая революция? Мы поговорим об этом в заключительной главе книги.

В предыдущих изданиях нашей книги мы с сожалением отмечали, что такой литературы на русском языке не очень много, а теперь с тем же сожалением должны констатировать, что различных брошюр и пособий на тему диабета появилось с избытком. Нынче в России только ленивый не пишет книг по сахарному диабету — а если не пишет собственной рукой, так переводит зарубежные. По нашим подсчетам, за последние пять лет (с 1998 года) вышло более сорока изданий, половина из которых бесполезны, а иногда опасны, так как пропагандирует шарлатанские методы «лечения» диабета. Этот вал литературы исходит в основном из Петербурга, в котором опубликовано больше книг, чем в Москве, Минске и Ростове-на-Дону вместе взятых.