Читать онлайн «Опасная медицина. Кризис традиционных методов лечения». Страница 43

А ведь еще в 1903 году, более века назад, М. Платен писал: «Нельзя уже оспаривать того, что лечение целебными силами природы становится все более и более твердой ногой среди народной массы и начинает уже основательно расшатывать твердыню привилегированной медицины, аллопатии». И еще: «Пользование целебными силами природы знаменует собой величайший переворот в области современного врачевания».

Но не так все было, а ровно наоборот – впереди был самый опасный век развития аллопатической медицины, а «величайший переворот» в области современного врачевания до сих пор еще за семью горами.

XX век стал действительно веком создания самой противоречивой, обоюдоострой науки – аллопатической медицины, провозгласившей свою власть над жизнью и смертью, над болезнями человека со всем азартом и молодым задором, а также немудрой торопливостью юного сорванца: так вот и так, с помощью сотен (а затем и тысяч) созданных нами химических средств удается сбивать температуру, снимать боль и воспаление, убивать целые виды микробов, грибков, вирусов, паразитов, побеждать аутоиммунные процессы с помощью гормонов, лейкоцитарных ядов, цитостатиков. Забыты были все предостережения отцов медицины, в том числе и Гиппократа, о том, что «медицина – это искусство подражания Природе», это умение действовать по логике природы, в унисон с ней, а не наоборот. Оказалось, что для этого требовались огромная мудрость, восточная неспешность, неторопливость, созерцательность. А впереди был подъем западного человека – прометеевского, победителя природы, покорителя болезней, открывателя генов и космоса. И сегодня еще звучат победные горны западной науки и медицины: операции на сердце, эндоваскулярные вмешательства, разделение сиамских близнецов, клонирование гена, операции по изменению пола и еще многое другое. Но, похоже, победа эта пиррова. Позади рикошетом оставлены многие поля поражений: резистентные к антибактериальным препаратам инфекции, грибковые и вирусные патологии, процветающие паразитарные инфекции, растущая онкология, миллионы ожиревших детей и взрослых, СПИД, сформировавшаяся лекарственная болезнь, вышедшая на одно из первых мест среди причин смертности.

Однако «нет ничего такого, что нельзя было бы извратить плохим исполнением» (Теренций Публий). Может быть, дело было в плохом исполнении? Была ли ошибка в корне, в теоретическом базисе фармакологической медицины, и в чем она заключалась? Где была заложена бомба замедленного действия, которая взорвалась к концу XX века? Согласно Белинскому, «из всех критиков самый великий, самый гениальный, самый непогрешимый – время». Именно благодаря времени, а не нашим особым талантам стали доступны факты, говорящие сами за себя и позволяющие дать оценку научным концепциям начала XX века.

Одним из таких, несомненно, великих открытий (к сожалению, сыгравших неоднозначную роль в истории человечества, как и открытие атома и радиации) была концепция немецкого ученого Пауля Эрлиха, согласно которой взаимодействие молекул в организме человека происходит по принципу «ключ – замок», то есть в основе химических процессов лежит соответствие структур взаимодействующих веществ – лигандов и рецепторов. Представляете, «процессы, совершающиеся в клетке, по существу, химического свойства» – то, что для нас сегодня очевидно, мышление, к которому мы привыкли еще со школьной скамьи, когда-то было откровением гениального ума.

Пауль Эрлих в 1908 году был удостоен Нобелевской премии за открытие высокоспецифичности химических процессов в организме. «Действительно, искусно сработанный ключ всегда подходит только к своему замку», – заключил он в своей знаменитой лекции. Поскольку считалось, что эволюция функций протекала на основе преимущественно дивергенции – расхождения, расщепления, специализации органов и тканей, то в организме тканевые, клеточные функции высокоспецифичны, а потому создание столь же специфичных молекул должно означать создание множества «ключей», подходящих точно к «замкам», то есть высокоспецифичных лекарств. Он ввел понятие хеморецепторов, возникших в процессе эволюции, и надеялся, что «такое направление важно не только для истинного положения жизненных процессов вообще, но должно быть положено в основу действительно рационального применения лекарственных веществ». Прислушайтесь к этому прогнозу: на самом деле эта теория легла в основу современной фармакотерапии со всеми ее достижениями, но ее обратной стороной стало настоящее лекарственное бедствие, обрушившееся на человечество.

Считалось, что органы, ткани и клетки обладают больше специфичностью, чем неспецифичностью, общностью, потому можно синтезировать какое угодно количество лекарственных препаратов, точно бьющих по «мишени» – бактерии, вирусу, больной клетке. «Это был звездный час большой химической терапии», – заключает академик А. М. У го лев. Поскольку общность, неспецифичность функций теоретически была отодвинута на второй план, считалось, что побочные эффекты (повреждения) от применения такой высокоспецифичной лекарственной пули должны быть минимальны, связаны с химическим «несовершенством» или избыточной концентрацией этого лекарства. Здесь открывалось огромное поле действия для фармацевтов – по созданию все более и более «совершенных» лекарств, все более тонких и изощренных технологий, что происходит и по сей день. К сожалению, вместе с этим растет и «шлейф» побочных действий и распространение лекарственной болезни.

Одним из первых таких специфических лекарств стал неосальварсан, направленный убивать бледную спирохету, не повреждая организм человека. Говорят, что успех был так велик, что отводил внимание от многочисленных тяжелых побочных действий. Ученому тоже, несмотря на объективность как основной принцип науки, присущи человеческая субъективность, попытка закрывать глаза и не видеть неприятное. Затем то же самое случилось с сульфаниламидами, а потом известная всем история с антибиотиками, гормонами и любыми другими лекарствами. Данные об их побочных действиях стали накапливаться. Научные публикации, бьющие тревогу по этому поводу, начали расти как снежный ком. На моих глазах тонкие книжонки «Побочные действия лекарств» в течение нескольких лет превратились в солидные тома.

Трудно становилось списывать все побочные действия на несовершенство созданных фармацевтами «ключей», становилось очевидно, что есть какая-то концептуальная ошибка – ошибка в теории, в базисе химической терапии.

И ошибка эта начала проясняться к 1970-м годам. Суть ее заключалась в том, что высокоспецифичность функций и тканей в организме «уравновешивается» их неспецифичностью, общностью. Вспомните: половые гормоны, гормоны надпочечников и прочие синтезируются не только высокоспецифичными клетками эндокринных органов, но и в тканях гипоталамуса, и даже в эндокринных элементах слизистой кишечника. Таких данных накопилось очень много: одни и те же рецепторы могут быть в разных органах и системах, что снижает роль органной или клеточной специфичности. Вот почему пуля, направленная в сторону одной мишени, может поражать и целый ряд других, вызывая побочные реакции. Так, сердечные гликозиды, предназначенные для воздействия только или преимущественно на сердечную мышцу, как оказалось, влияют и на почки, кишечник, обкладочные клетки желудка, нервные и мышечные клетки, потому что они влияют (ингибируют) на основной насосный функциональный блок – Na+-К+-АТФ-азу, которая есть во всех этих тканях в разных количествах, и потому суммарная реакция при правильно подобранной дозировке может быть положительная – терапевтическая, а при передозировке или неправильных сочетаниях – токсическая.

Как удалось доказать физиологам-эволюционистам, в основе эволюции видов лежит механизм генной мутации, конвергенции и дивергенции генов, а в основе эволюции функций – универсальные функциональные блоки-«кирпичики», носители функций, разбросанные по разным органам и тканям, как, например, вышеприведенная Na+-К+-АТФ-аза, или бета-адренорецепторы стенок сосудов и бронхов, Н1-Н2-гистаминовые рецепторы и т. д.

Одним из классических примеров побочного действия, связанного с универсальностью функциональных механизмов, является противоязвенный препарат циметидин – блокатор Н2-гистаминовых рецепторов. Благодаря этой блокаде снижались воздействие гистамина и высокая кислотность в желудке, чем объяснялась эффективность препарата в лечении язвенной болезни с высокой заживляемостью. Однако оказалось, что Н2-рецепторы есть не только в обкладочных клетках желудка, но и в клетках печени, сердца, нервной ткани и даже лейкоцитах, а потому постепенно выявились побочные действия циметидина: нервные и психические расстройства, гормональные нарушения, опухоли, гиперпролактинемия, гинекомастия, а также геморрагия, нефриты, нарушения иммунитета и т. д. Вот чем оборачивалось лечение язвы химическим препаратом. К слову, нередко одна только коррекция питания способна решить этот сложный вопрос, я уж не говорю о дополнительных средствах: зверобойное масло, прополис с новокаином, различные составы с алоэ и медом.