Читать онлайн ««Пилюли» от животного мира. Мифы и реальность». Страница 165

И все же северные этносы показывают пример удивительной жизнестойкости. Они сохранили себя в условиях, когда все против них. И небывало суровый климат, и нещадное «потрошение» их угодий, и чуждые для них правила и устои жизни. Все враждебно. А они уцелели, сберегли свои обычаи и традиции, свой уклад жизни. И не благодаря устроителям «лучшей доли для них», а вопреки… Они уцелели и сохранили себя там, где им не мешали жить в привычной среде. Где они могли слиться с экстремальной средой, приспособиться к ней и стать ее более или менее гармоничным звеном.

Яркий пример тому — самый древний народ Крайнего Севера — нганасаны. Владимир Николаевич, вы, я знаю, бывали в их стойбищах, знаете этот народ не понаслышке. Поэтому с большим желанием и любовью к этим простодушным «детям природы» делились своими впечатлениями о быте и традициях этого удивительного этноса.

— Иван Павлович, да и вы, как и я, не чужой человек для Севера, в том числе и живущих там нганасан. Что же мы сделали с ними? Мы ели с вами так называемую строганину — нельму, не знавшую разморозки. Нас принимали как самых дорогих гостей и провожали с подарками — соболиными шкурками — в самолет. И вот сегодня мы жнем посевы. Не следует ли попристальнее вглядеться в традиции аборигенов? Ведь так, как они живут, правильно, в согласии с Природой. А мы только ее гадим… Не так ли?

— Да, грустно признаться, но это так. Мы даже ракеты посылаем в космос, сжигая озоновый слой, предназначенные для доставки боеголовок на Вашингтон. А между тем три «К», как называли Келдыша, Королева и Козлова, еще в 1960-х годах инициировали постановление ЦК компартии и правительства о новых средствах доставки космических грузов — без тепловой тяги. И наш с вами друг Василий Шабетник спроектировал такой аппарат на электромагнитной тяге. Кому он нужен сейчас, когда разгромлена космическая отрасль? И мы имеем, что имеем: падают спутники, не туда летят ракеты…

— Я знаю, все, что касается космоса, вам очень близко… Я вас понимаю, но сейчас, Иван Павлович, давайте о земном — о быте и традициях аборигенов Севера. Их осталось совсем немного: где-то около 2 тысяч человек. Но как у них разумно была устроена жизнь! Меня бросает в озноб от великодержавного небрежения, с каким относятся наши власти к малым народностям. Нефть, газ, алмазы выкачивают из недр несчетно, а аборигенам — фигу в кармане. Да и судьбы их никого не интересуют. Подумаешь, исчезнет какая-то малая народность с лица Земли…

— И я думаю, что они выживают не благодаря властям, а вопреки, крепко держась за свои родовые устои, быт и традиции.

Суровые природные условия, резкое сужение естественных ареалов обитания, бурный натиск цивилизации и сопутствующий ей шлейф вредных привычек и пристрастий… Подчас казалось, что их жизнь, само существование — на волоске. Все меньше и меньше аборигенов, живущих в условиях Заполярного Севера, немного их рассыпано и в Приенисейской зоне. Стоит, право же, вдуматься в такие цифры. Численность ненцев — 34 655, нганасан — 1278, долган — 6945, энцев — 209, эвенков — 30 163 человека. Кому из живущих этносов на Земле «повезло» столь же крупно?

И все же они уцелели — редкими островками, можно сказать, кур-тинками — благодаря лишь тому, что сохранили свою самобытность, свой уклад жизни, свое единение с легкоранимой северной природой. Не поучиться ли нам, как живут они в единении с Природой?

Из коренных народов, веками кочевавших по просторам Таймыра, нужно, прежде всего, назвать тех, кто дал имя национальному округу. Ненцы, проживающие восточнее реки Таза, в прошлом назывались юраками. Предполагается, что ненцы произошли от саянских племен, которые переселились на Север около I тысячелетия новой эры и смешались с племенами, ранее проживавшими в этих местах. Долганы по происхождению относятся к тунгусам, но говорят на якутском диалекте.

Нганасаны — народ, который, благодаря своей преданности северной земле, а поэтому и изолированности, в наибольшей полноте сохранили свою культуру, мироощущение, самобытность… Они считаются самыми древними жителями Таймыра, по-нганасански — «дети диких оленей».

— Мы с вами, Иван Павлович, не раз бывали в гостях у нганасан, эвенов и эвенков. Как все же целесообразно устроены их чумы. Ведь ни холод не страшен, ни жара. Нам бы так жилище обустроить.

— А вы знаете, Владимир Николаевич, мне лично там уютно, как в родной войлочной киргизской юрте. Наверное, просыпаются какие-то языческие корни. Все ведь мы родом оттуда. Как разумно они строят свой промысел!

Жилье

Одеждой для семьи считается чум. Это удивительное творение рук человеческих. Этакий шалаш из жердей, комлями и мутовками вверх. Покрывается он так называемыми нюками, которые шьются из оленьих шкур. Зимние — из зимних, длинношерстных, летние — из весенних, коротковорсовых. Опять-таки все со смыслом. Волос у оленя полый. В зимнее время он взбухает, делает одежду, чум ветронепроницаемыми.

В чуме по земле — настил из тальника, сверху — деревянный пол. Они простилаются сначала невыделанными зимними шкурами, а затем выскобленными подстилками. Сухо, тепло, уютно.

Планировка нганасанского чума также проста, практична, целесообразна. В центре перед входом — очаг. Ему всегда придавалось большое значение. Левая сторона чума была гостевой, правая — хозяйственной. Спальни же устроены так, что они не зависят от того, горит огонь под котлом или нет. Шьется специальный кокуль в виде «конверта». Верхний край его привязывается к шестам чума, нижний свободно ложится на подстилку, чтобы можно было подоткнуть его. Спать в таком кокуле можно раздетым, что и делали нганасаны испокон века. Зимой нижняя часть нюков присыпается снежными валками, летом — дерном и камнями. Автономная комфортная среда обитания.

— В краеведческом музее города Норильска я был буквально заворожен экспозицией малых народностей, населяющих Таймыр и Приенисейнье. И особенно нганасан. Их унтайки и одежда, украшения для девушек и женщин, разнообразные поделки — украшение Крайнего Севера. Хотя не хочу принизить и другие народности. У каждого свои достоинства. Не так ли, Иван Павлович?

— Вы рассмеетесь, наверное, но у меня хранятся великолепно отделанные нганасанские унтайки, и жена моя, Людмила Степановна, с удовольствием ходила в них в холода. Красиво, практично и целесообразно. Других слов, пожалуй, не найду.

Одежда

Испокон века считалось, что жилище нганасан — их одежда. Одежда и впрямь была их жилищем. Она считалась одной из самых совершенных одежд в защитном и эстетическом смыслах во всей Арктике. Обычно подразделялась она на рабочую повседневную, «танцевальную» праздничную и погребальную.

Орнамент тоже не повторялся. Все носило свой смысл. Охотились в одежде без орнамента — от зверя ни худого, ни доброго не жди. Но зато когда наведывались в гости, то есть подразумевался контакт с другими людьми, от которых всего можно было ожидать, то облачались в одежду с орнаментом. Он имел охранительное и распознавательное значение, включая в себя и различные сакральные украшения. Наиболее распространенные в орнаменте — полоки. Этот элемент трактовался как символ сверхъестественного существа, отождествляющегося с пургой, с непогодой. Широко применялись металлические подвески. Был, очевидно, доступен материал. Предки нганасан скорее всего знали секреты выплавки металла из самородной меди, встречающейся на Таймыре.

Любопытно, что выделялся детский орнамент — чимирак, или «подобный нартам». Его нашивали на парки детей, юношей. Но с наступлением половой зрелости у девушек, например, меняется орнамент. Становится более сложным орнамент и у юноши, убившего первого оленя. Уже по парке или сокую было видно, что юноша созрел для женитьбы. В зимнюю пору были и такие перемены: у мужчин — сокуй с мехом наружу, одетый на парку из замши, у женщин — лыхара, тоже носимая поверх парки. Прекрасно изолирует от холода.

— Самое интересное и поучительное у нганасан — промысел. Братья расселялись по реке и делали запруды. Выловил младший брат рыбу в своем ставке, идет на поклон к старшему, что живет выше. А он открывает свою запруду ровно настолько, чтобы и себе хватило. Так они приучались экономно пользоваться рыбными запасами. Не правда ли, Иван Павлович, как это разумно?

— Вообще многому можно поучиться у нганасан. Не поучать их жить, а учиться у них трепетному отношению к Природе. Ведь не они, а мы разбросали бочки из-под солярки по всему Таймыру. Летишь на самолете вдоль кромки земли у Ледовитого океана и ужасаешься этим черным пятнам на фоне белого простора. Не они, а мы сдернули хрупкий ягелевый и ягодный покров траками вездеходов на многие десятилетия вперед, вынуждая стада оленей к дальней миграции из исконных своих пределов. Вот ведь что печалит особо…