Читать онлайн «Гэбриэль Конрой». Страница 73

— Мистер Уик сейчас захочет купить акции, которые продал вам утром, Джейнс. Кажется, я уже говорил вам, что они подорожали на пятьдесят долларов.

Хитро усмехнувшись, многообещающий молодой человек удалился. Через несколько часов весь город знал, что, невзирая на тревожные слухи о «Жиле Конроя», один из крупнейших акционеров откупил проданный им накануне пакет акций, переплачивая на каждой акции по пятьдесят долларов. Более того, многие считали теперь, что именно мистер Дамфи распустил по городу панические слухи; сам же под шумок скупает акции. На несколько часов эти сенсационные сведения отвлекли общественное мнение от метеорологической проблемы.

Приведенный всем описанным в благодушное настроение, а может быть, и под некоторым влиянием погоды, мистер Дамфи покончил с делами уже к двум часам дня и решил дать себе отдых. На визитную карточку некоего полковника Старботтла, который добивался свидания с ним, он даже не взглянул. В половине третьего он уже сидел в экипаже, запряженном парой резвых лошадок, мчавших его по раскаленным песчаным откосам в компании других джентльменов и дам к тихой прохладной глади океана. Когда щегольская карета с грохотом поднималась по Буш-стрит, мало кто из прохожих не провожал ее восхищенным, завистливым взглядом. Во-первых, среди пассажиров были две прехорошенькие дамы; во-вторых, лошадьми правил с присущим ему великолепием и блеском не кто иной, как мистер Ролингстон, преуспевающий финансист и главный конкурент мистера Дамфи. Мистер Ролингстон славился как своим замечательным выездом, так и особым, истинно тихоокеанским широким гостеприимством, которому Дамфи завидовал и пытался неуклюже подражать. Нынешняя поездка была задумана Ролингстоном в стиле его знаменитых загородных пикников. Гости принадлежали к сливкам санфранцисского общества. Присутствие путешественника с Атлантического побережья придавало празднеству особый интерес.

Дорога лежала через песчаные дюны, сейчас недвижные, сверкающие под раскаленными добела калифорнийскими небесами; пейзаж оживляли лишь открывавшиеся время от времени взору синие воды залива да причудливые, раскинутые по взморью домики, которые более всего походили на раковины, выброшенные на берег бурной морской волной. По пути они обогнули возвышавшийся отдельно от прочих внушительный холм, покрытый — словно наружу вылезшей породой — каменными плитами на могилах первых американских поселенцев, оплативших жизнью знакомство с «благодатнейшим климатом на земле». Порою могильные плиты спускались к самому подножию холма, и там, полу занесенные песками, представали глазу прохожего подобно раскопкам новой Помпеи. Для жуира, отправляющегося на лоно природы, чтобы весело провести время, эти надгробия выполняли роль скелета на пиру, грозного memento mori[27]; их можно было приметить даже из загородных ресторанов, где на широких открытых верандах развлекались, пили и ели легкомысленные граждане Сан-Франциско. Местами дорога проходила совсем близко от другой, по которой даже в эту жаркую пору тянулись скорбные процессии из похоронных дрог и траурных карет на пути к иному назначению, где едущих ждали яства поминального пира, печаль и слезы. Дальше лежал серый безбрежный океан, а у самого края его, словно выхваченное из пасти бушующих вод, возвышалось на скале величественное, увенчанное куполом строение — цель и конечный путь предпринятого путешествия.

Ловко подкатив, Ролингстон ссадил своих гостей и провел их в веселую светлую комнату, выходившую прямо на море. Несколько человек уже ожидали их там и коротали время, любуясь на проказы огромных морских львов, лежавших на омываемых морем утесах; зрелище это приятно и эффектно контрастировало с очаровательным уютом, царившим в гостиной. Стол посреди комнаты, украшенный до смешного огромными розами и уставленный блюдами перезрелых фруктов, недвусмысленно намекал на предстоящее пиршество.

— Вот мы и приехали! — возгласил мистер Дамфи, входя в комнату с тем развязным и в то же время деловитым видом, который его снисходительные друзья всегда готовы были счесть за проявление душевности и доброжелательства. — И показали отличный результат! — добавил он, вытаскивая из кармана часы. — Меньше получаса! Каково?!

Он хлопнул по спине ближайшего соседа, и тот, осчастливленный подобной милостью человека, стоящего не то пять, не то шесть миллионов, не задумался над тем, а к чему, собственно, такая быстрота передвижения, когда едешь подышать воздухом за город в жаркий день?

— Господа, — сказал Ролингстон, обращаясь к присутствующим, — все вы, наверное, знакомы, если же нет, я вас сейчас познакомлю. Мистер Дамфи, мистер Пуанзет, мистер Пилчер, мистер Дайс, мистер Уик, миссис Сепульвида и мисс Рози Ринграунд. Мистер и миссис Рейнор из Бостона. Итак, с этим покончено. Обед на столе. Садитесь, как кому угодно, и принимайтесь за дело. Никаких церемоний, господа! Вы в Калифорнии!

Эта простота нравов имела свои преимущества. Гости непринужденно уселись, как кому хотелось; Артур Пуанзет оказался рядом с миссис Сепульвида, а мистер Дамфи устроился по левую руку от мисс Ринграунд, прехорошенькой, смахивающей на мальчугана, и весьма бойкой на язык белокурой модницы.

Угощали роскошно; не хватало малого — изящества и чувства меры. Дичь была в изобилии, жирная, совершенно безвкусная. Особенно поражали фрукты. Вы надкусывали гигантский багровый персик, а мякоть его оказывалась грубой и неподатливой; раздувшиеся груши, как видно, страдали водянкой и ждали хирургического вмешательства; клубника была непомерно крупной и в то же время незрелой, словно она возмечтала дорасти до ананаса и была остановлена садовником на полпути. Если бы не виноград, равно прелестный и на вид и на вкус, то все эти фрукты можно было бы счесть насмешливым комментарием калифорнийской природы к рекламным заверениям мистера Дамфи. Впрочем, гости в большинстве своем не замечали подобных тонкостей и склонялись к восторгам мистера Рейнора, путешественника с Атлантического побережья.

— Изумительно! Просто изумительно! — твердил этот джентльмен. — Если бы я не увидел этого собственными глазами, никогда не поверил бы. Вот вам груша, например, да она величиной с четыре наших!

— Как и все у нас! — подхватил мистер Дамфи, показывая своим тоном, что готов нести всю полноту ответственности за действия местной природы.

Почувствовав на себе внезапный взгляд Артура Пуанзета, мистер Дамфи умолк. Как правило, он не предавался излишествам на званых обедах, но сейчас, обгладывая крылышко куропатки, он жадно впился в него зубами, и в чертах его лица проглянуло особенное выражение, пробудившее в памяти Артура забытую страницу прошлого. Дамфи тут же положил крылышко на тарелку, а Пуанзет вернулся к беседе с миссис Сепульвида. Беседа эта была не такова, чтобы минутный перерыв мог серьезно ей повредить, — миссис Сепульвида была женщиной очаровательной, но не очень острого ума, и мистер Пуанзет без труда восстановил пропущенную реплику по выражению ее глаз.