Читать онлайн «Дракон и жемчужина». Страница 19

Глава 6

Крепость Шибао, Тибет — 745 год, 14 годами ранее

Смотреть в лицо смерти на поле битвы совсем не то же самое, что встречаться с нею в вонючих закоулках столицы. Исход яростной рукопашной предугадать невозможно. И мастерство не имеет здесь никакого значения. Стратегия, отвага, сила… все ничто. Это делало его задачу более сложной и одновременно опасной. Выжить или выполнить подложенное поручение. Одно исключает другое.

Теперь Ли Тао узнал, что такое предвкушение скорой схватки, научился ловить в воздухе аромат близкой битвы. В течение последних пяти лет он сражался в самой гуще императорской армии. В первом бою у него даже не было в руках меча, однако император продолжал завоевательные походы, и вскоре Ли Тао представилось множество прекрасных возможностей получить повышение. Сегодня он стоял на холмистой равнине Шибао плечом к плечу с бесстрашными воинами личной императорской гвардии, рядом с развевающимся на ветру стягом с изображением дракона. В отдалении виднелись флаги Тибетского царства.

Божественный император подошел к первой шеренге воинов. Он не относился к числу правителей, взиравших на схватку издалека, стоя на высоком холме. Император всегда бесстрашно сражался в самой гуще рукопашной, вдохновлял воинов на бой. Всем, кто смотрел на него, казалось, что он и в самом деле непобедимый и всемогущий Сын Неба.

Ли Тао должен был признать, что император являлся прирожденным властителем. Лучший наездник и лучший Мечник. Его недоброжелатели презрительно шептали, что он гораздо естественнее чувствовал себя в седле, чем на троне. Во дворце на его жизнь было совершено несколько покушений, однако все они провалились. И его сегодняшняя смерть станет милостью, почетной смертью настоящего воина в бою.

Как и остальные ратники, Ли Тао низко склонил голову, когда мимо него прошел император. Неожиданно всесильный властитель остановился. Лицо его покрывала сетка морщин, живое свидетельство бессонных ночей в тех же холодных палатках, что и у его воинов, и еды с ними из одного котла. Его кожаные доспехи были покрыты грязью и кровью.

— Как зовут тебя, мечник? Он резко выпрямился:

— Ли Тао, о император.

Похоже, это обрадовало императора.

— У нас с тобой одинаковое родовое имя. Возможно, сотни лет назад наши предки были родственниками.

Ли Тао покорно прижал руку к груди:

— Этот воин может только надеяться покрыть сегодня наше имя славой.

Как он и ожидал, в уголках глаз императора появились морщинки, свидетельствуя о редких мгновениях хорошего настроения перед битвой. Благородные представители высшего сословия были в плену возвышенных идей о чести и славе. Ли Тао же бросал на ветер пустые слова, обманывая их, как деревенских дурачков.

Имя, которое он носил сейчас — Ли Тао, — не было настоящим.

— Да покроются честью наши клинки сегодня. Император произнес слова благословения и похлопал Ли Тао по плечу. Затем, кивнув, продолжил путь.

Ли Тао провожал правителя взглядом, пока тот не скрылся в море кожи и стали. Что-то кольнуло в его груди. Неожиданный жест императора показался ему почти отцовским.

759 год — настоящее время

Ли Тао появился на тропе в окружении телохранителей. В тени высокого холма стволы бамбука вздымались из глинистых почв, образуя длинный коридор. Шелест зеленого полога возвещал о возвращении наместника домой.

Бамбуковое море скрывало войско, которое он собирал и обучал в течение многих лет. Наличие тайной армии можно было легко приравнять к измене, хотя другие цзедуши поступали точно так же. Они тонко чувствовали общий упадок и беспорядки, ставшие уделом некогда великой империи после смерти могущественного императора. Люди, подобные Гао Шимину, спешили нажиться на нестабильности политической обстановки и прибрать к рукам власть, тогда как Ли Тао стремился поддерживать порядок, даже если это и означало прямое неподчинение Чанъаню.

Мысли наместника плавно перешли от раздумий об укреплениях и армиях к его знаменитой гостье. Неосознанно он пустил лошадь галопом.

Наместник постоянно был обеспокоен. По ночам, лежа на циновке в давящей темноте военного барака, Ли Тао представлял себе едва слышный шелест одежд Лин Суинь. И в звенящей предрассветной тишине он вспоминал звуки ее голоса, едва уловимый аромат духов. С рассветом мысли о ней исчезали, уступая место заботам о размещении войск и выдаче приказов и распоряжений. А потом снова наступала ночь.

Ему необходимо было избавиться от нее. Искушение слишком велико.

Ему необходимо быть с нею рядом.

Подъехав к дому, он выпрыгнул из седла и быстрым шагом направился к боковому входу. Царившая вокруг тишина обеспокоила его. Не было слышно ни шума шагов, ни гула людских голосов. Никто не вышел, чтобы встретить его. Даже в самые спокойные дни наместник привык к шуму, производимому слугами, занятыми своими повседневными делами и обязанностями.

Сердце на мгновение замерло, напряжение сменилось ледяным спокойствием. Ли Тао вытащил из широкого рукава кинжал и беззвучно вошел в залу. Он обвел ее глазами, пристально всмотрелся в темные углы простиравшегося перед ним коридора. Вдруг с галереи до него донесся звук знакомого голоса.

— Я слышала топот копыт?

Облегченно вздохнув, Ли Тао убрал оружие в ножны и резким движением расправил рукава, прежде чем выйти во двор. Двери центральных покоев были распахнуты, открывая вид в сад. Последние сомнения исчезли, когда он заметил фигурку в желтых шелках и с розовой накидкой. Суинь сияла, подобно трепетному огоньку пламени, среди суровых стражников, выстроившихся у входа в сад.

— Наместник Ли. — Блеснула швейная игла, зажатая между ее большим и указательным пальцами.

Ее голос просто не мог звучать так весело и радостно.

— Где Цзиньмэй? — спросил Ли Тао.

— Тетушка отправилась на весенний праздник[15] в Жунчжоу. Все остальные — вместе с ней, за исключением садовника, который слишком слеп, чтобы видеть сияние фонариков, и повара, вынужденного остаться здесь, чтобы приготовить еду.

Ли Тао едва не спросил Суинь, почему она не отправилась вместе со всеми, на мгновение позабыв свой строгий приказ держать ее во дворце и охранять постоянно.

Он прошел через ведущие в сад двери и приблизился к своей гостье.

— Что вы делаете?

— Штопаю, помогаю тетушке. Стараюсь воспользоваться последними лучами солнца.

Она склонилась над своей работой. Серебряная иголка, управляемая ее ловкими пальцами, легко касалась зажатой у нее в руках длинной рубахи. Ли Тао с удивлением узнал; в ней одну из своих рубах. Работая, Лин Суинь продолжала приветливо щебетать.