Читать онлайн «Литература мятежного века». Страница 90

Этого, к сожалению, не понял и Брюханов-младший, проклинающий всю социалистическую эпоху. Потрясенная радикальнейшими суждениями и поступками сына, Аленка спрашивает: "Странное из вас поколение вышло - я так и не могу понять, чего вы недополучили?

- Знаешь, мать, возраст здесь ни при чем. Биологический возраст всего лишь запас энергии, вот ее расход - функция социальная, суть именно в этом. А недополучили мы многое! - сумрачно усмехнулся он. - Мы недополучили от вас чувство страха, умение думать одно, а говорить другое, называть черное белым и наоборот! Вы ведь боитесь до конца, до точных определений додумать, что же в самом деле произошло во времена Сталина, остановились на полпути и национальную трагедию подменили на шоу с преодолением... А ведь и нужно-то решить один коренной вопрос: признать, что эксперимент не удался... и поискать иного решения".

(Эксперимент... Дай Бог, чтобы эксперименты почаще повторялись, т.е. утвердилось народовластие, а страны из полунищих, неграмотных и стоящих на краю гибели превратились бы в могучие процветающие государства... Наш же герой считает все это неудавшимся экспериментом, национальной трагедией, предлагая взамен зияющее Ничто. Это радикальнейшее диссидентство, способное только разрушать.)

- Петя! Не смей! Как же можно обо всем так, с размаха, без души, без сердца, не безродный же ты..."

Бедная мать так никогда и не сможет понять, что под ее теплым крылышком выросло нечто чуждое ей, ставшее во главу всего сущего собственное "Я", жестокое и жалкое на поверку.

В самом деле, стоило Петру слегка коснуться реальности, как все подспудное вышло наружу, стало убеждением, образом жизни. "Я ничему не верю, - продолжает он откровенничать. - И, понимаешь, не один я. Я тону, мать, мне кажется, что я никому не нужен и все, все понимаешь, все на свете фальшь, ложь, фарисейство! Никому ничего не нужно. И мне кажется, что идет это от каких-то старых-старых грехов отца, твоих, вашего поколения. Там, на востоке, я встретил человека... инженера. Он отсидел двадцать лет. Понимаешь, ни за что! В это трудно поверить. В Москву он уже не вернулся... Умер там. А отец мог его освободить из-под ареста.

- Отец был честным человеком. И если он не спас этого инженера, значит, не мог. Он многим помог в жизни и сделал много добра. Один единичный случай, даже если он был, не может перечеркнуть всю жизнь".

Дело, однако, не в конкретном человеке. Отнюдь. Суть вопроса в отречении от всех ценностей социалистической цивилизации во имя некоей абстрактной идеи, а точнее, во имя индивидуализма, т.е. либерализма, ибо либерал и есть индивидуалист. Как известно, либералы полагают, что индивида необходимо рассматривать как л и ч н о с т ь, которая раскрывается не на основе природы, истории, общества, а, напротив, природа, история и общество должны быть объяснены самой личностью. Нынешние либералы мнят себя свободными от истории, политики и общества. Поэтому они так любят говорить о свободе воли, что на практике означает не что иное как свобода личности от всего сущего. Отсюда утверждение героя "Отречения" (вслед за его кумиром академиком (Обуховым), что "мы пытаемся отыскать ответ на многие вопросы... Может быть, у нас и самый лучший в мире строй, опять-таки дело в другом: все живое должно развиваться и совершенствоваться в борьбе, даже самое лучшее". Но разве из этого вытекает тотальное отрицание прошлого и желание все начать снова с нуля, как заявит в конце романа?

Каждый серьезный писатель, даже если концепция его сочинения далека, скажем так, от реальности, строит свое повествование на реалистической основе. В высшей степени сие присуще и рассматривающему произведению, в частности одному из главных персонажей Петру Брюханову, так или иначе воплотившему в себе характерные черты либерального толка 70-80-х годов время, породившее племя путаников, имитаторов и утонченников. Имя их диссиденты.

В этом контексте в некотором роде вызывает интерес фигура В.В. Кожинова. В работе "Россия: век ХХ" (2001 г.) есть любопытные признания о его политических пристрастиях, в частности диссидентстве. Подчеркнем, что Кожинов нас занимает как своего рода прототип Брюханова, не более того. Итак, слово Вадиму Кожинову. "Многое из того, что произошло в 1929 - 1933 годы, мне стало известно (прежде всего, из бесед с М.М. Бахтиным) еще в начале 1960-х годов, и, должен признаться, я пришел тогда к полнейшему "отрицанию" послереволюционного пути страны. В свое время я безоговорочно "отрицал" все то, что свершилось в России с 1917 года. Это было как раз в "разгар" хрущевского правления, а к середине 1960-х годов сравнительно краткий период радикальнейшего "диссидентства" уже закончился".6 (Злоупотребление кавычками, как замечено, придает иным кожиновским изречениям двусмысленность, неясность.) В последующие десятилетия "радикальнейшее диссидентство" было уже ни к чему, многие ужаснулись результатам того, "чему поклонялись", но Кожинов так и не избавился от него. "В первой половине 1960-х годов я проникся "диссидентсткими" воззрениями и, в сущности, вообще "отрицал" всю советско-социалистическую систему. Полагая, что и у меня, и у других людей моего поколения и круга это был своего рода неизбежный и, по-своему, нужный этап развития (...) Я пережил период (правда, не очень долгий) полнейшего "отрицания" Революции то есть всего происходящего в стране после 1917 года. Теперь я понимаю, что эта "стадия" отрицания была по-своему оправданной или даже необходимой"7. За этим фиглярством торчат уши современного либерализма с присущей ему эгоистической иллюзией, злобной и жестокой.

В одной из своих работ конца 2001 года Владимир Бушин пишет: "У Кожинова было любимое выражение: "Ведь если вдуматься..." Так вот, ведь если вдуматься, его диссидентство поразительная и загадочная вещь. Да, безоговорочно, радикальнейшим образом он полностью отрицал все! Что же именно? Напомним только главное: спасение большевиками Родины от развала и гибели в 1918 - 1922 годах, возрождение и расцвет экономики и культуры страны в 20 - 30 годы. "Клима Самгина,", "Тихий Дон" и "Хождение по мукам", Прокофьева и Шостаковича, всемирно-историческую Победу над германским фашизмом в 1941 - 1945 годы, "Василия Теркина", послевоенное восстановление народного хозяйства, овладение атомной энергией, превращение отсталой России во вторую супердержаву мира, пуск в 1954 году первой в мире АЭС, вывод в космос в 1957 году первого спутника Земли и постройку первого в мире лунохода, первый в мире полет советского человека в космос в 1961 году, полет первого в мире трехместного космического корабля в 1964 году... И обо все этом и многом сверх того начитанный и любознательный Кожинов прекрасно знал, а то, что было с конца тридцатых годов, и видел собственными глазами..."

Разумеется, все приведенные (и не приведенные) изречения Кожинова предназначены для анналов истории, какие мы сложные и могучие вольнодумцы, кузькина мать, читайте и завидуйте... Нас же умиляют юмористы, нареченные Станиславом Золотцевым "совестливыми и патриотически настроенными мыслителями", кои провозгласили Кожинова великим русским патриотом. Прекрасно! Но позвольте спросить господа и товарищей из "Правды", "Советской России", "Завтра" и других, что же такое патриотизм в их понимании? Заигралась в политику наша литературная публика... У патриотов такого рода, справедливо замечает Бушин, "чувство к Родине столь же решительно оттеняется и литературной симпатией, как у того же Кожинова почтением к Солженицыну, попыткой оправдать даже его грязную возню против Шолохова, как это было в беседе с В. Кожемяко в "Советской России" 3 декабря 1998 года".8 Никакая фантазия не может выдержать сравнения с действительностью.

По крайней мере литературный герой "Отречения" во многом честнее, благороднее и умнее многих реально существующих людей - Петр Брюханов не прибегает ко всякого рода оговоркам и уловкам по поводу своих убеждений он их не менял до конца. Передав медсестре на хранение секретные бумаги академика Обухова, он умирает с чувством исполненного долга. Он - человек, несущий на себе тусклые отблески догорающего мятежного века.

"Каждому своя судьба, - скажет Захар Дерюгин , выслушав рассказ медсестры о последних часах внука Петра, - по другому ему нельзя было земля у нас такая проклятая, по-божески не выходит. Совесть его доконала, хорошо жил, хорошо помер..." - "Самое главное-то вылетело, бумаги передала, а последние его слова запамятовала, спохватилась сестра. - Ты, говорит, деду обязательно скажи одно: "Я за всех за них, за деда, за отца, за всех полной мерой... Нет больше никакой крови... никакой грязи, обязательно, мол, скажи... Наново пойдет круг". - "Так и сказал - наново?" - "Так и сказал...""

А некоторое время спустя, мать Петра в страхе и надежде попросит внука: "Вскрывай (пакет с бумагами - Н.Ф.), здесь твоя судьба, Денис, я чувствую. До сих пор настойчиво ищут какие-то важные бумаги академика Обухова... обыски, допросы, провокации. Вскрывай, свет всегда приходит в самый невыносимый час. Твои сыновья должны вырасти русскими людьми, они должны заново начать и выстроить Россию".