Читать онлайн «Литература мятежного века». Страница 76

"Он, - пишет Бушин, - без конца твердил: "Превратим Москву!.." И представлял дело так, будто все мы с ним заодно. Например, на городской отчетно-выбороной конференции писателей говорил: "Писатели Москвы были надежными помощниками партии в работе по строительству нового общества, помощниками городского комитета КПСС в борьбе за превращение столицы в образцовый коммунистический город". И позже проникновенно внушал нам: "Вслушайтесь, вдумайтесь, на какую высоту ставит Программа КПСС литературно-художественную критику: "КПСС бережно, уважительно относится к таланту, к художественному поиску. В то же время она всегда боролась и будет бороться, опираясь на марксистско-ленинскую критику, против проявлений безыдейности" и т. д. Или: "Наш идеал - постепенный переход от социализма к коммунизму, где материальные блага не самоцель, но лишь необходимое условие гармонического развития личности" и т. п. Кто же это говорил? Открою секрет, дорогой Феликс: это говорил, конечно же, ультрасоветский, суперкоммунистический, архимобильный критик Кузнецов Ф. Ф. На должностях, которые Феликс Феодосьевич долгие годы занимал, кроме квартир и дач, полагалось иметь кучу орденов, премий и множество изданий-переизданий. И все это наш вождь имел, включая орден Октябрьской революции, в связи с 50-летием Союза писателей, Красного знамени в связи со своим 50-летием и на седьмом десятке - премию Ленинского комсомола за достижения в коммунистическом воспитании юношества. А здоровенные тома его сочинений в 300-400-500-600 и даже 1200 (двухтомник) страниц до сих пор лежат в золотом фонде советской литературы. И вот, имея все это за спиной, он гвоздит теперь ультрасоветских, предпочитая почему-то покойных".14

Теперь, как известно, он близкий человек "трех богатырей" - А.Н. Яковлева, А.И. Солженицына, В.С. Черномырдина - и публично сие демонстрирует. Вот в чем секрет "непотопляемости" дорогого и всеми горячо любимого Феликса.

Даже хасиды, ныне господствующая "сила" в России, не могут свести с ним старые счеты. Когда по обыкновению они подняли вселенский гвалт, им сказали: "Заткнитесь!" - и они заткнулись. На определенное время, конечно. Но сегодня у него поубавилось прыти, одряхлел значит - и притупилось чувство опасности - этот драгоценный дар, которым природа наградила все живое.

Между тем, пишет наш автор, "нельзя же злоупотреблять долголетием". Сие замечание относится прежде всего к тем, кто страдает напыщенной вульгарностью и преувеличенным мнением о своей личности, о своих достоинствах...

Как это ни странно, в эпоху смуты, когда жизнь поражает ужасными контрастами, а духовность стремительно падает, пребывая в судорогах и метаниях - на поверхность всплывает всякого рода прорицатели и прозорливцы крепкой наружности - и пользуются определенным успехом в обществе. На всех перекрестках они горланят, будто происходящее они предугадали, предвидели и, стало быть, события развиваются как бы по их чувственно-пророческому сценарию. Обычно это циники, люди самодовольные и не шибко обремененные интеллектуальным багажом. Встречаются среди них и сочинители средней руки, обладающие пошлейшей легкостью в мыслях и пополняющие галерею забавных типов смутного времени, требующих галантерейного отношения к себе.

Послушаем одного из таких. "Я, - открывает книгу воспоминаний стихотворец Станислав Куняев, - чувствовал приближение грозных времен... Я предчувствовал великую катастрофу, которая произошла. И видит Бог, я боролся..." (Бога-то зачем всуе приплел?! - Н. Ф.) Легко представить себе, с какой завистью и скрежетом зубовным прочитали хлестаковско-куняевские речения "всемирно известные пророки", каковыми считают себя Солженицын, Распутин, Астафьев, Крупин тож. На что уж прожженные лицедеи, но никто из них не достигал вершин лицемерия Куняева. "Я, - радостно возопил он, - имею честь принадлежать к той породе русских людей, о которых Аллен Даллес, изложивший в конце Второй мировой войны программу уничтожения России, писал: "И лишь немногие будут догадываться или понимать, что происходит..."" (Однако ж, позвольте усомниться, что Даллес мог предположить, будто наш юркий рыболов и доблестный труженик пера - и есть один из немногих избранных мировых оракулов - Н. Ф.) Далее: "Мною все чаще овладевали предчувствия грядущей катастрофы... Я с ужасом чувствовал, что устои нашего советского государства шатаются(...) Я боролся всеми силами души" и прочее.

Крехтя и важничая, он стремится предстать перед современниками в ипостаси провидца... Но против кого же "боролся всеми силами души", позвольте спросить? Ответ на этот вопрос имеет принципиальное значение, поскольку в распоряжении Куняева журнал ("Наш современник") и издательство, кои под надежной крышей патриотизма сеют вечное, то бишь "добро с кулаками", как он изящно определил свое идейное кредо.

Посмотрим, что все это значит. В большой работе "Прозревший и упертый", опубликованной в 10 номерах еженедельника "Патриот" за 2001, Бушин раскрывает истинный облик этого добряка с кулаками. Итак, усилиями даллесов, горбачевых и ельциных катастрофа советского государства под видом перестройки началась. И что же делает наш провидец? У него есть даже раздел, озаглавленный "Мое сопротивление "перестройке"". Какое сопротивление? В чем оно? Когда?.. Подлинная суть Куняева раньше была незаметна, но когда он пришел в журнал, получил власть и стал принимать конкретные решения, сразу все обнаружилось. Какие были самые первые шаги в журнале? Прежде всего, запустил на целый год роман Солженицына, антисоветчика № 1. Это сопротивление? Тут же ввел в редколлегию академика Шафаревича, антисоветчика № 2. Это противостояние? Затем один из идеологов журнала проф. Гулыга, член редколлегии, умильно и радостно провозгласил бандитскую перестройку, длившуюся уже пять лет, долгожданным "промыслом Божьим". А вскоре со страниц передовой статьи журнала раздался зычный призыв помянутого академика ликвидировать "Антифашистский комитет" и вместо него создать в помощь предателю родины Ельцину комитет "Антикоммунистический"... А разве можно забыть собственный ликующий вопль Куняева: "Пусть теперь Евтушенко едет один защищать Кубу - последний бастион социализма!" Но дело в том, что основатель Советского государства, ближайшие его сподвижники постоянно поносились на страницах журнала и куняевских воспоминаний. Сифилитика ему мало. Он еще пишет о "ленинском черепе" одного ненавистного ему писателя. Или: "Мы (?), как бы мстя истории за то, что она не оправдала наших надежд, будем требовать вынесения из мавзолея Ленина, потерявшего ореол святости..." Кто это "мы" - семья Куняевых, редколлегия "НС"? Стихи о Ленине он ставит в тяжкий грех своим литературным противникам, лицемерно умалчивая при этом, что стихи о нем есть у множества наших поэтов - от Пастернака и Есенина до Твардовского и Смелякова... А имя Сталина сей защитник Советской власти превратил в грязное ругательство "сталиненыш" и т. д. ("Патриот", № 41, 2001 г.)

Что ж будем последовательны и откровенны до конца. Пока настоящие сыны отечества мучительно ищут пути освобождения народа от инородного угнетения, "авторитеты и адвокаты измены" (Татьяна Глушкова) - Куняевы, Распутины, Шафаревичи опошляют саму идею патриотизма, превращая ее в убежище для негодяев, где их ждет "иных восторгов глубина".

И еще о многих сторонах жизни и бурной деятельности мемуариста поведал Бушин, поведал с грустью и тоской: о беспардонном куняевеком вранье и ненависти ко многим собратьям по перу, хотя при жизни лебезил перед ними; о явно клеветнических наветах в отношении писателей еврейской национальности, кои способствовали его внедрению в аллеи изящной словесности, о тщеславии и бахвальстве, бесстыдстве и высокомении... Быть может, Куняев доказал обратное: разоблачил утверждения Бушина, как грубые перехлесты, предвзятость, ложь. Ничего подобного - все им сказанное правда.

Вот и заваливает мемуарист-стихотворец своего критика пахабными письмами, терроризирует телефонными звонками, орет, задыхаясь от злобы, из подворотни, когда Бушин проходит мимо: "Псих!.. Хунвейбин!.. Краснокоричневый!.. Клеветник!.." Здоровый мужик и голос зычный у 70-летнего Стасика... Но почему молчат, как в рот воды набрали, его закадычные други, такие же, как и он, литературные "патриоты"? Ведь недавно заливались соловьями, вознося ему хвалу до горних высей: "Духовный подвиг" (А. Бобров), "Книга событие... с безоглядной смелостью, с подкупающей искренностью... Его острое, как пика, перо... автор убеждает читателя: предательство и лицемерие, политиканство и двоедушие несовместимы с талантом, как гений и злодейство" (Г. Гусев); "Книга-событие"... "Книга-явление"... "Книга-объядение"... (В. Бондаренко)... Что и говорить, литературные нравы и уровень писательского мышления пребывают на недосягаемой высоте - даже становится как-то не по себе...

Пожалуй, теперь можно говорить о сочинителе распутинско-куняевского толка. На смену благородной творческой одержимости, прямоте и искренности пришли вульгарность, самодовольство и фанаберия.