Читать онлайн «Литература мятежного века». Страница 117

- Шта, опять фантазии? - не сразу спросил президент Боб, скашивая глаз с проскользнувшей в нем веселой искрой.

- Никак нет? Электроника задокументировала с малейшими подробностями. Крысы, господин президент, крысы, во-от такие, - устало признался генерал, раздвигая руки и привычно поднимая и выпрямляя плечи. - Никто ничего не понимает... да примерно вот такие - с аршин крысы...

Здесь и далее проскуринский смех отличается резкостью и бескопромисностью. Ирония и презрение помогает ему "сказать до конца, кто сволочь" (Маяковский).

- Крысы! - как эхо откликнулся озадачившийся наконец президенть Боб. К чему бы такое? Достукался, подлец, а? Ха-ха - крысы! Шта?.. говоришь, того этого... прямо при народе? Ну, это уже вызов! Оскорбление флага? И что там еще за с т р а н н и к? Кто таковский? Откуда занесло?.. Шта? Тот самый шахтерский выблюдок? - мелькнула короткая мысль. - Не может быть? Когда он успел вымахать в сажень? Или этот... с т р а н н и к? Что за страна!

Сердце у президента Боба вот-вот могло выскочить, все тело скрючилось и могло в любую секунду развалиться и рухнуть, забиться в конвульсиях, но он недаром был всенародно несменяемым и, всегда помня об этом, преодолевал позорную слабость, заставил на этот раз себя удержаться на ногах, взглянул кругом, выкатив правый глаз, побелел от напряжения и, окончательно беря себя в руки, категорически потребовал:

- Ша? Немедленно всем молчать! Ты какие это шуточки тут выделываешь? Ты что хочешь сказать?.. Молчать? Странника отыскать, окружить и взять! Вызвать тридцать шесть снайперов! Шта? Михей, говоришь, совсем исчез? Молчать!

- Слушаюсь, господин президент! - подхватил ослабевший было генерал, сразу обретая положенную ему по службе бодрость и находчивость. - Исчез полностью и совершенно, даже самые четкие спутники, настроенные на враждебные к вам волны и колебания частиц... помните, подаренные вам еще другом Хрю-Рю и расставленные по всей державе... даже они не просвечивают! Совсем исчез! Молчу, господин президент, уже молчу! А этого возьмем, всех возьмем! Молчу!

Художник насмехается над новоявленными властителями Кремля, обнажая их ненависть к России и непролазную тупость.

Вместе с тем он скорбит, видя духовное оскудение и рабскую покорность "русиняского населения". На произведении лежит печать трагизма. Грустный мотив звучит и в финале. "А еще через недолгую в общем-то для бездны времен череду лет молодые китайские археологи, исследуя развалины погибшей цивилизации на месте ее старой столицы - Нью-Йорка, названной впоследствии историками цивилизацией позднего хазарско-иудейского примитивизма, натолкнулись в одном из могильников среди костей, принадлежавших неизвестной породе животных, на серьги с бриллиантами редкой величины, огромной ценности и завораживающей красоты, что вызвало сильнейшее недоумение, любопытство и ожесточенные споры в научных китайских кругах. Установить природу животных и выявить их взаимосвязь с уникальными драгоценностями даже пытливым китайцам так и не удалось. Но след все же привел дотошных ученых в хранилище старых московских документов в Пекине, в фонд так называемого периода упадка новой России, и имя первого и последнего президента погибшей могущественной византийской империи Михея-Михаила Меченого несколько раз было упомянуто в официальных научных докладах и отчетах. И высказывалось предположение, что в его семье или в ближайшем его окружении содержались домашние животные неизвестной ныне породы, почему-то со временем бесследно исчезнувшие".

Развалины погибшей цивилизации в ее старой столице Нью-Йорке... хранилище старых московских документов в Пекине... погибшая могущественная империя Михея-Михаила Меченого... Как много этим сказано, если вдуматься.

Несомненно, повесть "Тройка, семерка, туз" принадлежит к высоким образцам политической сатиры. Редкая по силе сатирического воодушевления и мощи творческого воображения, она в с е ц е л о ф о р м а и с о д е р ж а н и е, реальное и фантастическое.

Такие произведения редкость, да и рождаются они во времена исторических катаклизмов, в моменты перехода от мрака к свету, от зла к добру и милосердию, наконец от затухания к ликующему торжеству жизни. Они как бы в сгущенном виде отражают трагизм социального и индивидуального бытия. В их ряду - такие шедевры малого жанра, как "Судьба человека" М.А. Шолохова, "Сорок первый" Б.А. Лавренева, "Враги сожгли родную хату" М.И. Исаковского, "Без покаяния" А.Д. Знаменского, "Тройка, семерка, туз" П.Л. Проскурина.

...В знаменитой речи о Пушкине Достоевский ставил ему в особую заслугу то, что, оставаясь русским писателем, он вместе с тем проявил редкостную отзывчивость к культурам многих и многих эпох и народов. Это утверждение, будучи глубоко справедливым, выходит далеко за пределы оценки творчества конкретной личности. Отечественная словесность сочетает в себе национальное своеобразие с общечеловеческим началом. Россия имеет свое предназначение и, естественно, ее культура занимает особое, только ей принадлежащее место. Разумеется, ее исторический путь во многом пересекался с искусством стран Европы: от эпоса к роману, от умозрения к эмпиризму, от мифа к научному миросозерцанию.

Но по сравнению с другими в русской культуре и литературе более устойчивы этические и гуманистические тенденции, ибо на каждой ступени развития они отличаются присущей ей любовью к человеку, что выражается в сострадательной интонации и утонченности духа.

Русская литература была верна этой высокой традиции, особенно ярко проявившейся в творчестве Петра Проскурина. В его сочинениях тесно переплетались реалистическое и фантастическое, порою как бы меняясь местами под напором задыхающейся от безмыслия и абсурда действительности. Своеобразие его художественной палитры состоит в единении личного, насыщенного острым чувством восприятия мира, и спокойной, сосредоточенной манеры, мажорный тон коей в последнее двадцатилетие то и дело заглушается минорными интонациями.

Дело тут не только в правдивом воспроизведении зыбкости сущего, но и в форме выражении, в умении схватывать и отражать характерное. Погружаясь в народную стихию, которая несет в себе драматизм бытия, равно как и творчество созидательных начал, он не изолирует литературу от политики, не отделяет жизнь и судьбу русского народа от истории и государства, ставя интересы России превыше всего.

Сочинения этого художника обладают неоспоримыми достоинствами и не сводятся лишь к новизне изобразительных средств и приемов. Их достоинство заключается прежде всего в истинной народности, в речевом богатстве, в освоении тех областей жизни, которые недоступны традиционному реализму. Для проскуринского письма характерно слияние видимого, ощущаемого, узнаваемого с идеальным, мистическим, порою ирреальным. Там (в мире фантазии) - все изящно, спокойно и стройно; здесь (в реальном мире) в движении, - все изменчиво, беспокойно; там - царит фантазия и блистает мир, сотканный из воображения и мечты; здесь же, в жизни - все зримо, грубо, опредмечено.

Но мир фантазии и мир реальности, как единство противоположностей, воплощает в себе народ. Посему у Проскурина трагическое и комическое, высокое и низкое, правда и ложь, жизнь и смерть пребывают в причудливом сплетении и взаимосвязи.

Но вот что следует особо подчеркнуть: в художественном своеобразии палитры художника - как ни у кого из советских писателей - герои живут по нравственным законам, по совести, а не по официальным предписаниям по существу далеким, отторгнутым от глубинных корней природы человека.

Чувство тревоги, надежды и горечи источают последние произведения художника. Между тем они, по сути, являются продолжением написанных ранее вещей, пронизанных острым ощущением надвигающихся трагических потрясений. Недаром здесь корректируются, переосмысливаются многие явления и события недавнего прошлого, делается попытка по-новому взглянуть на многие современные (да и не только современные) проблемы. При этом он стремится не только разглядеть истоки происходящих событий в России в конце ХХ столетия, но и найти ответы на такие, всю жизнь мучившие его вопросы, как: в чем же в конце концов суть жизни и зачем приходит человек в этот мир? Что, далее, есть истина, добро и зло, надежда и вера? И вообще - зачем Бог затевал всю эту канитель с человеком, мятущимся, непостоянным, сомневающимся - и несчастным? Или, напротив, неукротимым и великим в своих помыслах и деяниях?

Мятежная, ищущая мысль Петра Проскурина подвергает бесстрашному анализу состояние современного мира, не останавливаясь перед самыми суровыми выводами. Поэтому необходимо проникнуться пафосом его творчества и почувствовать то, на что он лишь намекает, в некотором роде утаивает.

"- Я не пессимист. Предостережение о возможной трагедии необходимо, но я верю в творческие силы русского народа и в его бессмертие... Мир будет развиваться, следуя своим изначальным законам. И писатель будет исследовать эти законы, чтобы понять огромный мир", - скажет он. Петру Лукичу Проскурину, пожалуй, с полным правом можно переадресовать слова Тургенева о Гоголе: "Трагическая судьба России отражается на тех из русских, кои ближе других стоят к ее недрам - ни одному человеку, самому сильному духу, не выдержать в себе борьбу целого народа - и Гоголь погиб!"