Читать онлайн «Пусть будет земля (Повесть о путешественнике)». Страница 39

Надо сказать, что французы искренне и горячо приветствовали первых русских ученых, решивших экипироваться и начать поход в Абиссинию с территории их африканских владений, тем более что в этом походе принимал активное участие известный путешественник доктор Елисеев, тот самый, которого Парижское географическое общество избрало своим действительным членом в 1884 году за его вклад в мировую географическую науку. Еще до этого Парижское географическое общество неоднократно содействовало русскому ученому, совершившему к тому времени четыре путешествия по разным районам Африки и три по Азии и зарекомендовавшему себя серьезным исследователем. Имя Елисеева часто упоминалось в корреспонденциях французских ученых, а также в письмах русских и французских путешественников и политических деятелей. А в протоколах заседаний Парижского географического общества конца XIX века много страниц с отчетами и географическими новостями посвящено исследователю.

Компаньоны Елисеева тоже не мешкали. К их активным действиям и прошению Русского географического общества подключилось военное министерство, оно и снабдило их инструментами, необходимыми для научных работ.

Благословляя и напутствуя членов экспедиции, петербургский митрополит Палладий послал с ними несколько икон и Библию в подарок абиссинской церкви и, кроме того, подсказал взять с собой своего знакомого абиссинца переводчика Лита-Редди, владеющего европейскими и арабским языками.

Следуя примеру петербуржцев, несколько московских церквей тоже передали в благословение абиссинцам кресты, иконы, Евангелие и церковную утварь.

Пожертвований было так много, что набралось на целую церковь. И тогда отец Ефрем, в миру врач М.М.Цветаев, был включен в экспедицию для церковных богослужений по дороге. Цветаев был высокообразованным человеком и отличным товарищем, что особенно важно в пути. Он подружился с коллегой и проводил рядом с ним целые дни то в медицинских беседах, то в антропологических спорах. Экспедиция не имела ни верительных грамот, ни официальных писем, ни полномочий религиозной пропаганды. Но тем не менее русским ученым было небезынтересно выяснить положение абиссинской церкви среди других христианских церквей.

Отец Ефрем привез тогда в Россию много данных по этому вопросу, опубликовал свои заметки и статьи, но это слишком дорого стоило экспедиции, и в частности, к сожалению, самому Елисееву.

Дело в том, что присутствие русского духовного лица в экспедиции было воспринято как чрезвычайно важный акт. Русского священника абиссинцы видели первый раз, и он казался им чуть ли не епископом, а экспедиция - религиозной миссией. Абиссинцы, преувеличив духовное и политическое значение роли отца Ефрема, поставили тем самым ее членов в весьма трудное положение. Оказывая им чрезмерное внимание и почести, устраивая церемонии, вождь Харара и абиссинская церковь дали пищу к разговорам английским и итальянским газетам, и те подняли шумиху по поводу каких-то тайных религиозных и политических целей русских в Абиссинии. Исказили факты, расписав богослужение в пути, благословение отцом Ефремом солдат абиссинского конвоя, пышную встречу в Хараре как политическую пропаганду. Такая провокация была очень кстати итальянцам. Как раз именно в 1895 году Италия начала военные действия в Абиссинии и захватила несколько районов. Героическое сопротивление абиссинского народа итальянским оккупантам вызывало горячее сочувствие русских. Объединившись с англичанами, итальянцы старались посеять смуту. Но абиссинцы оказали полное доверие своим северным братьям по вере, именно в этот момент отправив свое первое посольство в Россию.

Несмотря на пышный и радушный прием, русская экспедиция чувствовала все более и более затруднительное положение, в которое она попала. Двухнедельное пребывание в Хараре было похоже на почетный плен, который с каждым днем становился все тягостнее, с одной стороны, своей помпезной формой, с другой - ограничением наблюдений и исследований. Экспедиция вынуждена была разделиться на две части, и с одной из них Елисеев раньше срока возвратился на родину с намерением приехать сюда в будущем году.

Но все по порядку. В январе 1895 года экспедиция прибыла во французскую колонию Обок, откуда на лодке была доставлена в резиденцию губернатора Джибути. Лодка шла под русским флагом. На дамбе в Джибути были выстроены все военные, полиция и чиновники колонии. Город был украшен русскими и французскими флагами. На доме, где остановились Елисеев и его спутники, был также поднят русский флаг. На торжественных обедах произносились речи о связях Франции и России, выражались пожелания успеха экспедиции.

Губернатор выделил двух сотрудников в помощь экспедиции и в качестве сопровождающих.

Месье Клэн, вице-консул Франции в Кейптауне, пишет с борта парохода "Амазона" между Обоком и Аденом 23 января 1895 года в Географическое общество в Париж:

"...Во время нашего пребывания в Порт-Саиде несколько русских поднялись на борт "Амазоны", на которой я направляюсь на Мадагаскар. Мы быстро познакомились с нашими новыми и любезными спутниками. Эти господа составили научную миссию, посланную в Абиссинию их правительством.

Два русских слуги и переводчик персидского происхождения сопровождают этих господ, которые покинули нас сегодня днем на рейде в Обоке, направляясь на борту небольшого судна "Этуаль", которое депешей нашего правительства было отдано в распоряжение русской миссии, чтобы отвезти ее завтра в Джибути, где она должна организовать свой караван таким образом, чтобы отправиться в путь дней через десять...

Не стоит вам говорить, что эти господа получили от всех пассажиров, и в частности от нескольких наших офицеров, направляющихся на Мадагаскар, самый сердечный прием. Мы выпили за наши флаги, за исследователей; искренними, лучшими и самыми симпатичными пожеланиями приветствовали отъезд миссии, которой я выразил мои личные пожелания и пожелания нашего Общества, будучи убежденным, что вы меня бранить не будете..."

15 марта 1895 г. "Географические новости".

Месье Венюков сообщает следующие сведения для Географического общества в Париже:

"Только что получено письмо от г-на Леонтьева, главы русской экспедиции в Абиссинию. Это письмо, отправленное 1 февраля из Харара, прибыло 22-го того же месяца в Обок. А 9 марта оно было уже в Париже. Пакет покрыт абиссинскими почтовыми марками, еще довольно редкими здесь, так как Абиссиния входит в Почтовый союз только с начала этого года. Г-н Леонтьев в нем описывает свое пребывание в Джибути, французской колонии, затем свое путешествие в Харар.

Благодаря заботам французской администрации Обока и Джибути, караван русских путешественников был быстро сформирован и снабжен всеми необходимыми предметами для месячного путешествия. В действительности путешествие из Джибути в Харар продолжалось лишь две недели. Это был триумфальный марш, в течение которого эскорт экспедиции рос с каждым днем благодаря рвению абиссинских вожаков, сомали и галла, которые хотели видеть и сопровождать своих единоверцев с севера. В Хараре вице-король Рас Маконен во главе многочисленных войск лично встретил экспедицию.

Г-н Леонтьев и его три компаньона, доктор Елисеев, капитан-геодезист Звягин и отец Ефрем, помещены в большом доме, снабженном всем необходимым. Г-н Леонтьев относит все эти признаки уважения абиссинцев не только к симпатии народа к своим единоверцам, но также и к уважению, которым французские власти сумели окружить экспедицию, как только она сошла на африканскую землю. Он мне поручает объявить об этом публично".

В Джибути французы взяли на себя организацию каравана, а путешественникам дали возможность отдыхать перед трудным походом.

Караван выступал через главные ворота, украшенные русскими и французскими флагами. Опять выстроились военные и чиновники, опять звучали праздничные лозунги и приветствия.

В этот момент, прорвав плотную шеренгу людей, выбежал высокий человек, обвешанный фотоаппаратами, и двинулся навстречу русским.

Французы заволновались, офицер широким шагом последовал за незнакомцем и уже было настиг его, как Елисеев воскликнул:

- Месье Пижо! Какими судьбами?

- Ах, дорогой доктор, прибыл в Обок, а "Амазона" уже два дня как отошла в Кейптаун. Что делать? Зато узнал здесь о русской миссии. Произнесли ваше имя, и я сразу сюда, "с места в карьер"! Je suis si heureux, si heureux de vous voir!*

- Я, признаться, ждал вас в Петербурге. А сейчас мы, видите, отправляемся уже...

- Месье доктор, je serai P tersbourg, c'est d cid !** После Мадагаскара! Петербург я оставляю pour la bonne bouche! На сладкое! повторил по-русски Пижо.

- О, вы уже говорите по-русски? Поздравляю!

- Пока плохо. Учусь. Надеюсь скоро практиковаться у вас.

Караван охраняли сомалийские солдаты. Одетые в бумажные плащи и набедренные повязки, они спали прямо под дождем на холодной, сырой земле, укрыв плащами головы. А наутро, подсушившись, превосходно себя чувствовали.