Читать онлайн «Комментарии: Заметки о современной литературе». Страница 87

Что же касается похода, затеянного Кузьминским, – даже не знаю, желать ли ему удачи. Если Кузьминский действительно поставил своей задачей обратить писателей лицом к реальности, так я обеими руками за. Но чтобы взрастить что-то на литературном поле, вовсе не нужно так рьяно вытаптывать то, что прежде на нем росло. Вытоптать-то легко. Посмотрим еще, что у самих вырастет.

Новый мир, 2007, № 8

Нельзя сказать, чтобы я была таким уж усердным читателем Вячеслава Рыбакова, но из круга современных фантастов я его выделила давно. Со времени «Гравилета Цесаревича» (а это 1993 год). Тогда все больше страшилки-антиутопии писали, а над утопичностью посмеивались. А тут обаятельная, легко написанная, с динамичным ладным сюжетом – и при этом умная и парадоксальная книга, разрабатывающая завлекательную версию альтернативной истории: не было в России ни революции, ни гражданской войны, процветающая империя строит мощнейшие космические корабли, жители ее благоденствуют. А коммунизм – всего лишь безвредное этическое учение, которому привержен, к примеру, один из главных героев князь Трубецкой, в некотором роде предшественник Эраста Фандорина (аристократ на страже государственной безопасности – фигура немыслимая в литературе XIX века). Что касается нашей истории, с революцией и двумя мировыми войнами, – так это история иллюзорная, протекающая в экспериментальном мире, искусственной земле, спрыснутой облаком иррациональной ненависти, трихинами из сна Раскольникова.

И опять же – ко времени пришлась книга. Страна оказалась на очередной исторической развилке, не было недостатка в статьях, исследующих упущенные возможности Российской империи. К новому, творимому на глазах мифу о России, которую мы потеряли, легко прибавлялся еще один. Ну и что ж с того, что миф? Писатель и должен выдумывать – на то и роман, тем более – фантастический.

С тех пор я за Рыбаковым не то чтобы пристально следила, но если, скажем, в сборнике «Миры братьев Стругацких. Время учеников» мне попадалось повесть Рыбакова, где действуют постаревшие герои Стругацких, или в журнале «Нева» я натыкалась на рассказ «Смерть Ивана Ильича» – имя Рыбакова было достаточным основанием, чтобы прочесть текст (даже если он проигрывал в сравнении с «Гравилетом»).

Потом как из рога изобилия посыпались книги Хольма Ван Зайчика, и кто же не знал, что их сочиняет Вячеслав Рыбаков, китаист по образованию, вместе со своим другом и коллегой, тоже синологом Алимовым?

Эта евразийская утопия имела еще меньше оснований в реальности, но казалась умной и занимательной культурологической игрой. Трудно себе представить, чтобы военное соперничество Руси и Золотой Орды кончилось в тринадцатом веке побратимством Александра Невского и хана Сартака, последовавшим затем вечным миром и объединением некогда враждовавших народов, чтобы образовавшаяся империя Ордусь спокойствием и процветанием привлекла к себе Китай, решивший стать одним из улусов Ордуси, чтобы это гигантское евразийское пространство сделалось «величайшим, богатейшим и гуманнейшим государством в мире», чтобы там не было ни национальной вражды, ни ненависти, ни злобы – одно лишь верховенство закона и культура «уважительности к иному». Но почему бы не вообразить привлекательную империю, основанную на иных, нежели западное общество, принципах?

Конечно, активное антизападничество авторов выпирает наружу, конечно, они ловко подсаживают на крючки тлеющих фобий интеллигентного читателя, как замечательно показала это И. Роднянская в статье «Ловцы продвинутых человеков», чтобы «по возможности захлопнув окно в Европу, прорубить его в Азию». Но я не такой уж горячий поклонник современных западных демократий (хотя еще в меньшей степени мне нравятся восточные деспотии), чтобы не посмеяться над промахами незадачливого американского варвара в просвещенной евразийской империи. Да и какая опасность, – мнилось мне, – таится в культурологической сказке, в утопических фантазиях об обществе, бесконфликтно вместившем в себя разные цивилизации, в остроумной литературной игре, в парадоксальном жонглировании словами, понятиями, реалиями нашей жизни, неожиданно являющимися в их ордусском обличье?

Волею обстоятельств я оказалась нынешним летом в стране, где не так просто купить наши литературные новинки, но зато хорошо действует Интернет, и усердней обычного читала в Сети литературные журналы. Про роман Рыбакова «Звезда Полынь» («Нева», 2007, № 4), номинированный на премию «Национальный бестселлер», я прочла что-то невнятно аннотационное и сделала вывод, что в очередной утопии Рыбаков предлагает в качестве воодушевляющей национальной идеи – покорение Космоса. Что ж – Рыбакову не впервые искать мобилизационную национальную идею. Об этом немало в его публицистике. «.Без великих воодушевляющих идей не может стоять ни одна страна, являющаяся становым хребтом той или иной цивилизации (слишком уж большого напряжения требует у них их мировая роль); без великих целей существуют лишь те, кто идет у них в кильватере (Вячеслав Рыбаков. „Я русский. Что дальше“. Нева, 2004, № 11).

У меня двойственное отношение к великим национальным идеям. Порой хочется согласиться с теми, кто считает ее отсутствие залогом упадка страны. А порой с теми, кто сожалеет, как надорвалась Россия на осуществлении «великой воодушевляющей идеи». Сначала ввязалась в первую мировую войну, которой вполне могла избежать, думай она больше о себе и своем народе, а не о мировой миссии, потом коммунизм строила, потом новая война – от которой уклониться уже было нельзя, действительно сплотившая население в народ. Пора бы теперь народ и поберечь.

Однако фантастика на то и фантастика, чтобы напоминать о великой цели. Космос вместо коммунизма? Почему бы и нет. Я открыла роман, предвкушая удовольствие от необременительного, занимательного и не депрессивного текста, от фантазии и остроумия автора (ради которых стоит потерпеть и непременные нотации идеолога, не всегда вызывающие сочувствие.) И была озадачена рыхлым повествованием, где какие-то плоские, памфлетные герои помещены в сегодняшний день, а все буйство фантазии ушло на историю наглой охоты американской разведки за российскими учеными, открывшими новый принцип полетов в космос, и тайного противостояния диверсантам великодушных радетелей из отечественных спецслужб.

В Сети меж тем (опережая бумажную прессу) разворачивалась дискуссия вокруг нового романа Рыбакова. Вообще следить за читательскими дискуссиями в блогах мне стало интересней, чем за профессиональной критикой. От критика или литературного репортера чаще всего знаешь, чего ожидать, читатель в блогах – непредсказуем; его мнение может выглядеть непрофессионально, но оно не обременено побочными соображениями. Поэтому ты получаешь весь спектр читательских мнений, когда, например, один блоггер (suhan_ilich) восторгается любимым автором и рекомендует друзьям новую «мастерскую повесть», естественно продолжающую линию предыдущей («На будущий год в Москве»), а другой (vasiliy_the_cat), ему возражая, говорит о своем разочаровании последними книгами некогда любимого писателя: «"На чужом пиру… " и "На будущий год… " – книги, – не побоюсь резкой характеристики, – лживые… Пошлая история („На чужом пиру…“) о радетельном чекисте, спасающем национальных самородков от убиения западными агентами. Злобная ложь о расчленённой России, стонущей под пятой ОБСЕ в „На будущий год…“. ОБСЕ-де, по Рыбакову, – организация, запрещающая под страхом уголовных репрессий смотреть школьникам советские фильмы и спаивающая детей дешёвым пивом в школьных столовых. И вся эта ложь написана уже при Путине, когда закрывают совсем другие газеты и прячут совсем другие книги, а имперско-националистическая риторика, напротив, слышна из каждого утюга». http://suhanilich.livejournal.com/88920.html)

Признаюсь, роман «На будущий год в Москве» как-то выпал из сферы моего внимания, но если он действительно генетически связан с романом «Звезда Полынь» – то как не наверстать упущенное? В Сети найдется все.

Роман оказался не столько фантастикой, сколько политическим памфлетом. Жаль, не попался мне раньше, когда я о сорокинском «Дне опричника» писала: было бы интересно сопоставить два памфлета, диаметрально противоположно оценивающих вектор развития страны. Сорокин гротескно экстраполировал в будущее наметившиеся тенденции: все большую бесконтрольность спецслужб, обеспечивающих «властную вертикаль», их стремление подмять под себя бизнес, прикрываясь словами о государственной целесообразности, стремление власти поставить себе на службу телевидение и прессу, искоренить оппозицию, сделать ручным парламент, все усиливающуюся антизападническую риторику, обеспеченную уверенностью в зависимости Запада от поставщика нефти и газа.

Рыбаков же, действие романа которого отнесено не в далекое будущее, а в альтернативное настоящее, реализует не столько обозначившиеся тенденции, сколько сумму антизападнических и антилиберальных мифов, согласно которым именно Запад развалил СССР и пытается теперь развалить Россию. В романе Рыбакова России уже нет – страна поделена на десятки крошечных областей, между которыми установлен визовый режим. Петербург и Москва разделены границей, чтобы ее пересечь, нужно получить визу у чиновника ОБСЕ. (Чиновник этот списан с американо-французо-немецкого чиновника, и те, кто хоть раз проходил собеседование в посольстве и сталкивался с вежливым хамством человека, которому дано право разрешить тебе поездку или запретить – не могут не испытать злорадного удовлетворения от этих страниц рыбаковского памфлета.)