Читать онлайн «Поединок крысы с мечтой». Страница 80

«Кто бы мог подумать, что знаменитейший наш пиит, солнце русской словесности, в то же время еще – и офицер Третьего отделения...» Неужто и это – о Пушкине? О нем, о нем, родимом. Автору серийных «Пираний» и «Сварогов», фантасту и детективщику Александру Бушкову не впервой ставить на уши многострадальную российскую историю. Да и литературным героям от него доставалось: можно хотя бы вспомнить печальную метаморфозу д’Артаньяна, превращенного романистом в гвардейца кардинала.

Еще лет десять назад Бушков написал статью, в которой потребовал «отказаться от совдеповских оценок» Третьего отделения, и вот теперь сам же воплотил свой призыв в беллетристический опус – пухлый роман «А. С. Секретная миссия». По замыслу автора, поэт не просто состоит на службе в сыскном ведомстве, о нет, бери выше! Пушкин трудится в его Особой экспедиции, каковая ведет борьбу со всякой нечистью – вампирами, оборотнями, а если получится, то и с Сатаной. Борьба трудна, ибо «просвещение и материализм сыграли дурную шутку с нынешним человечеством», и в век науки ученый народишко не желает верить, что ему угрожают гости из мира теней. А те наглеют: науськивают призраков, подстраивают несчастные случаи, убивают с помощью магии и даже... Впрочем, о самом страшном злодействе – чуть ниже.

Согласно сюжету, Пушкин путешествует по Европе, сражаясь с проявлением бесовщины и давя в себе творческую личность. Не до стихов. В руке не дрогнет пистолет с серебряными пулями. Пушкин еще может сквозь зубы витиевато ругнуться «Мать твою в рифму!», но более – никакой романтики, никаких сумасбродств. Его соблазняет обнаженная дама, но он не поддается чарам. Его вызывают на дуэль, а он хладнокровно манкирует: мол, «сейчас я не дворянин, не благородный человек – я чиновник». Впрочем, даже Пушкин – не железный. Выпить после драки он не откажется. А когда гадкие чуды-юды посягнут на святое, он поведет себя точь-в-точь как другой бушковский персонаж – капитан Кирилл Мазур из «Пираний»: «С какого-то момента началась его собственная война, на которой он уже потерял двух друзей, а потому жаждал мести». Ох и полетят же клочки по закоулочкам. Ох и врежет же Пушкин древнему джинну в обличье красотки, ох и наподдаст же он исчадью ада – «сволочи» и «мерзавцу» Джорджу Гордону Байрону!

Ну да, поэт Байрон – адское отродье, извольте любоваться. Зато поэт Эдгар По, напротив, – коллега Пушкина по бесоборчеству, а поэт Петр Вяземский – и вовсе начальник Пушкина в Особой экспедиции. Кстати, Третье-то отделение бдит не зря: в романе все темные силы объединяются с целью покушения на императора Николая I. На черта сдался именно Николай Палыч монстрам с миллионолетней биографией и для чего им, всемогущим, понадобился столь замысловатый способ покушения (помазанника должна заколоть бронзовая статуя), неясно. Однако Пушкин, жертвуя собой, заслонит самодержца. Финал книги – праздник со слезами на глазах. Царь жив, но солнце русской поэзии закатилось. Печальные жандармы, дабы не раскрывать тайну, списывают гибель поэта на дуэль...

Роман сляпан с той торопливой небрежностью, которая обычно свойственна автору. И без влияния колдовских чар Степан Николаевич может превратиться в Ивана Пантелеевича, Курын станет Курицыным, а фамилия «Дубельт» приобретет еще одну «б». Сочными метафорами и яркими сравнениями текст не отягощен. Романисту знаком, похоже, лишь один оборот, и он ввинчивается чуть ли не в каждый абзац. «Озирался с видом заправского заговорщика», «воскликнул с видом нешуточной обиды», «с убитым видом понурился», «с торжествующим видом воскликнул», «с небрежным видом сунул», «с видом величайшего нетерпения», «с видом доброго дядюшки», «с видом честнейшего человека», «с хищным и упрямым видом охотничьей собаки», «с невозмутимым и беспечным видом», «с видом замкнутым и нелюдимым». И др., и др., от первой до последней страницы. «Короче говоря, я в этих играх не посторонний, – мог бы торжественно объявить автор вслед за своим персонажем. – Видывал виды, а как же...»

По прочтении книги становится очевидно: жизнь в ипостаси жандарма и смерть от руки бронзового истукана – не самый жуткий удел, ожидающий поэта. Ведь пока еще, на счастье, никто не придумал, будто Александр Пушкин, например, сочинял бульварные романчики под псевдонимом «Александр Бушкин». Или, того хуже, – «Александр Бушков».

2006

В серии «Звездный лабиринт» московского издательства «АСТ» вышел новый шестисотстраничный роман Александра Зорича «Время – московское». Выход книги – большая радость для поклонников этого популярного фантаста. Прежде всего потому, что перед нами никакой, конечно, не отдельный роман, но третья, заключительная часть огромной военно-космической оперы: первая часть, «Завтра война», была написана в 2003-м, вторая – в 2005-м, а обе вместе аккуратно переизданы в том же «АСТ» (серия «Звездный лабиринт: коллекция») одновременно с публикацией третьей части. Общий объем составил 1400 страниц убористого шрифта.

Прежде чем поведать о романе-трилогии, скажем несколько слов о самом авторе. Для продвинутых любителей фантастики давно не секрет, что под псевдонимом «А. Зорич» пишут два харьковчанина 1973 года рождения: Яна Боцман и Дмитрий Гордевский. Причина выбора псевдонима скрыта во мраке. Можно лишь предположить, что соавторов привлекла фигура обаятельного злодея из «бондианы» по фамилии Zorin (роль Кристофера Уокена), чью русскую фамилию тут слегка модифицировали по украинскому образцу. К тому же обладательнице фамилии Боцман грешно было бы не писать морских рассказов, однако водная стихия соавторам явно чужда.

И Яна, и Дмитрий имеют по два высших образования (математическое и философское), оба защитили кандидатскую по философии и ныне являются доцентами философского факультета Харьковского университета. Большинство их произведений написаны в квазиисторическом жанре – то есть действие происходит в альтернативном прошлом, а реальность разбавлена элементами fantasy. Однако триптих, про который сегодня пойдет речь, вовсе не о прошлом, но о далеком будущем. И никакой магией там и не пахнет...

Итак, XXVII век. Один из главных героев эпопеи – юный курсант Военно-космической академии Саша Пушкин. Впрочем, это не инкарнация великого поэта (по Бушково-Лазарчуково-Успенскому образцу) и даже не его далекий потомок. Всего лишь тезка и однофамилец: в будущем это довольно распространенная фамилия.

Еще не окончив учения, Пушкин вступает в бой с армадой инопланетных «джипсов» – негуманоидов, которые угрожают альянсу Великорасы (то бишь человечества на христианской основе) и Конкордии (тоже человечества, но увлекшегося клонированием и исповедующего зороастризм). «Джипсов» удается отогнать, однако вскоре начинается затяжная (идет до последнего тома) война уже с самой Конкордией, вероломно напавшей на исключительно мирную земную империю и ее инопланетные колонии.

Внимание авторов более-менее равномерно распределено между тремя героями: самим Пушкиным (любовь, война, плен, освобождение, опять война, опять любовь), сорокалетним конструктором звездолетов системы «Дюрандаль» Роландом Эстерсоном (работа, тоска, бегство, робинзонада, любовь, опять робинзонада, война, награда) и юным ксеноархеологом Татьяной Ланиной (детство, учеба, работа, война, любовь, опять работа и снова любовь). Понятно, что романтические отношения завязываются между Пушкиным и Татьяной, но чтобы не оставить без поощрения Роланда (его технический талант помог Великорасе!), авторы еще в первой части знакомят его с сестрой Пушкина, Полиной. В финале герои собираются за общим столом, празднуя окончание войны и победу над зороастрийцами...

Четыре высших образования писателя Зорича не очень ощущаются при чтении трилогии: чтобы сбить получившийся коктейль из пламенного милитаризма, аффектированного патриотизма, унылого наукообразия (в духе 60-х) и еще более унылой мелодраматичности (в духе телесериала «Все мужики сво...»), хватило бы и средней школы.

Лучше всего соавторам удались, конечно, описания сражений (гром пушек! топот! ржанье! стон! – фильм Джорджа Лукаса просмотрен не без пользы). С метафорами у авторов дело обстоит хуже, чем с боеприпасами у их героев. Нагрудный знак у персонажа, к примеру, «орал во всю глотку», «глаза – переливчатые, сиящие, васильковые, – кричат», «мозг озарился вспышкой бешенства». И т. д.

Впрочем, это еще цветочки. Вот когда пойдет «объясняловка» спецэффектов, читать станет по-настоящему тяжко. «Чувствительность у этой модели грандиозная! – восклицает один из персонажей. – Если вы уберете из него фильтр высокого шума и будете мерить мерцание защитного поля, вам удастся зарегистрировать волну возмущений вакуума, возникающих при выходе корабля из Х-матрицы!»

Да уж, не Пушкин. А вот вам, пожалуйста, и Пушкин – взволнованно растолковывает нехристям главную причину нашего исторического первенства над супостатом. В отличие от ученых, Саша обходится без всяких там «констелляций эсмеральдитовых масконов, излучающих хрононы», а импровизирует по-простому, практически не заглядывая в бумажку: «Когда все вокруг верили в Рынок, мы верили в Бога. Когда все верили в Закон, мы верили в Любовь. Когда все верили в Порядок, мы верили в Чистоту и Благодать». Понятно, что адептам Зороастра (у них и бог уродский, и порядок казарменный, и любви никакой нет) остается бессильно поднять лапки и сдаться.