Читать онлайн «Поединок крысы с мечтой». Страница 72

Жанр романа «СМЕРШ-2» – фантастический детектив, и было бы несправедливо навредить автору еще и пересказом сюжета. В двух словах: речь идет о столкновении сил Добра и Зла на территории отдельно взятой Москвы. Силы Добра не слишком, увы, многочисленны и представлены, помимо Матвея, еще и несколькими редкими честнягами из ФСК, ГРУ, московской милиции и благородно-подпольной организации «Стопкрим», девиз которой прост: «Против беспредела нет иных мер борьбы, кроме адекватного беспредела». На стороне Зла – целая команда в составе крупнейших мафиози и теневых дельцов: премьер-министра, министра обороны, банкира Геращинского (в конце погибает мучительной смертью), командира батальона спецназа «Щит» Шмеля, генерала из ФСК Ельшина и прочей уже шушеры, включая некоего работника московской мэрии Бориса Натановича (кличка «мэр») и мордатого полковника Романа Рабитмана из того же «Щита». При этом герои романа еще могут гадать, кто за кого, однако у читателей – полная ясность; внешность обманчива – смотри и делай выводы «с точностью до наоборот». Положительный: «С виду он казался простым, крутым и прямым, как ствол ружья, на самом деле полковник Синельников был отменно умен, ироничен, хваток...». Отрицательный: «Глядя на его интеллигентное умное лицо с доброй складкой губ, не верилось, что он способен не только на выстрел в лицо, но и на удар ножом в спину...». К счастью, Матвей обладает кое-какими паранормальными способностями и потому сразу же отдает предпочтение людям, внешне крутым и простым, и не доверяет добрым интеллигентным лицам. И понятно: чуть зазеваешься – и оно (лицо) всадит тебе ножик в спину по самую рукоятку.

Главная фантастическая деталь романа Василия Головачева состоит в том, что на стороне Добра и Зла выступают, кроме уже обозначенных, еще и крупные эзотерические фигуры, рожденные много тысячелетий назад в Шамбале (это где-то в горах, подробнее см. у Олега Шишкина) и существующие ныне сразу во множестве измерений. Понятно, что светоносный Инфарх поддерживает Матвея и честных борцов с беспределом, а зловещий Монарх Тьмы играет в команде генерала Ельшина и премьер-министра Краснорыжина. Данное обстоятельство придает финальной схватке Неподкупности с Коррупцией прямо-таки вселенский размах (замах). В самый отчаянный момент раздается тяжкая поступь Инфарха – и потусторонний покровитель российской Коррупции повержен. Матвей уцелел, спецдача Ельшина в обломках, Матвеева подруга вот-вот будет спасена силами Добра, которое по-прежнему с кулаками...

Честно говоря, автора этих строк финал романа «СМЕРШ-2» не очень устроил, и не потому, что рецензент – на стороне Зла. Дело в том, что осталась, непроясненной судьба Рабитмана. Появившись на стр. 203—204, этот мордатый персонаж таинственно пропал и так больше нигде не возникал. Жив ли он? Здоров? Не разжалован ли? Не угодил ли в тюрьму в связи с крахом мафии? Тот факт, что все эти вопросы так и остались без ответа, существенно снижает рыночную ценность книги. Невзирая на переплет и даже отменную гладкость целлофана.

1995

Евгений Гуляковский. Чужие пространства. М.: Армада («Фантастический боевик»)

Негуманоиды обнаглели. Если в годы застоя они вели себя довольно тихо и напоминали о себе разве что двумя-тремя кораблями, подстреленными и разграбленными за орбитой Плутона (не ближе), то в последние годы эти создания вконец обезумели: стали нападать на транспортные корабли, похищать наших девушек и недвусмысленно намекать на скорую войну за передел Вселенной. С чисто научной точки зрения взятие на абордаж мирных транспортников с грузом тушенки или огурцов, а также посягательства на женскую честь со стороны неантропоморфных созданий были занятием более чем глупым: иная физиология захватчиков плюс принципиально иной клеточный метаболизм гарантировали сохранность чести и огурцов. Однако с точки зрения законов литературы подобные козни инопланетных тараканов или разумной плесени становились единственным средством спасения от небытия умирающего жанра – отечественного шпионского романа. Привычка жить во враждебном окружении оказалась сильнее официальных мидовских доктрин. В пору отсутствия ясности в вопросах национально-государственной принадлежности нового потенциального противника традиционный шпионский детектив можно было сохранить (и даже отчасти приумножить) только путем перенесения фронтира в космос. Это и было сделано.

Московский фантаст Евгений Гуляковский одним из первых принял участие в спасении ретро-детектива. Вместо того чтобы написать выгодную во всех отношениях «космическую оперу» с нормальным героем-бластероносцем (судя по начальным главам, такие идеи поначалу у фантаста были), писатель доблестно приступил к реанимации контрразведывательного призрака-опера. Оставив за кадром объяснение причин иррациональной несовместимости звездной расы хитиново-чешуйчатых уродцев с гордым видом хомо сапиенс, писатель вынудил инопланетян устраивать землянам разнообразные гадости (как то: похищения людей и летательных аппаратов, перевербовка, покушения, порча погоды и пр.). Ожесточение пришельцев тоже можно понять. В отличие от положительных землян, награжденных автором сплошь приличными – хотя и несколько однообразными – фамилиями (Райков, Гравов, Ридов, Кленов, Картов), инопланетяне удостоились от автора даже не фамилий, а каких-то безумных кличек (Гагаяг, Велаяг, Аратупет и т. д.), и затаили обиду. К счастью, космодетектив не позволил посланцам иных миров творить зло в полную силу. Чешуйчатые мерзавцы, обладая почти сверхъестественными способностями (в частности, умением проходить сквозь скалы, путешествовать со скоростью света и стирать любого в порошок), по воле писателя в самые ответственные моменты забывали свои хитрости и возвращались к методике Борджиа. Вместо того чтобы поразить земного начальника Райкова икс-лучами или вывернуть его наизнанку асимметризатором, пришельцы тайком опрыскивали на даче Райкова куст можжевельника ядом – в надежде, что тот оцарапает пальчик. Понятно, что герой с легкостью обезвреживал кустик-убийцу, демонстрируя умственное превосходство над агрессивным гагаягом.

Евгений Гуляковский бережно перенес в свой новый роман максимально возможное количество типичных образов и ситуаций из реанимированного жанра. Разведывательная деятельность земного ГРУ далеко за пределами Земли и космическая экспансия в те же пределы объяснялись невозможностью хитиновых недоумков строить справедливое общество: «Этот извращенный, полный злобы и боли мир не имел права на существование». Подразумевалось, что Ридов, Кленов и Картов, разрушив очередной мир насилья, посеют среди обломков разумное, доброе, вечное. На протяжении всей книги инопланетяне стремились перевербовать бравого Гравова. Что только ни делали с отважным юношей! Меняли ему имя и профессию, зашвыривали в чужие звездные системы, дважды превращали в каких-то мерзких тварей, знакомили с женщиной-вампиром, гипнотизировали, облучали, просто били по физиономии тяжелыми предметами – и все впустую. Мужественный юноша не выдал инопланетным извергам нашей военной тайны. Тем паче что никакой тайны он и не знал. Более того: к финалу произведения он даже собственное имя знал уже нетвердо, с одинаковой готовностью откликаясь и на Степана, и на Романа.

Последнее обстоятельство объясняется не столько амнезией (которой наш герой время от времени подвергался), сколько композицией. Нетрудно заметить, что автор создал шестисотстраничную эпопею как минимум из трех своих ранних повестей, имеющих разных героев, разные фабулы и одинаково только вялых. Не исключено, что писатель не потрудился хорошенько свести концы с концами намеренно: множественная нестыковка обитаемых частей романа и предопределила крах инопланетных агрессоров. Запутавшись в извивах трех разных сюжетов, чужеземные дейвы (они же крейги, они же аристархи, они же идолища поганые) окончательно потеряли ориентировку и, бестолково шевеля щупальцами, отлетели на отдаленную звезду.

Что же касается недовербованного Ромы-Степы, то он на последних страницах благополучно воссоединился с героиней. Не беда, что и героиня к концу книги дважды успела сменить внешность и паспортные данные. Дело, согласитесь, совсем не в именах. Главное, чтобы граница была на замке.

1994

Вилли Конн. Герой Бродвея. СПб.: Литера

«Папа Вильям, – сказал любопытный малыш, – голова твоя белого цвета. Между тем ты всегда вверх ногами стоишь...»

Прервем, однако, цитату из классика и не станем поминать всуе седовласого папу-йога. К этой истории многочисленные Вильямы и даже Вильгельмы совершенно не причастны. Автор книги «Герой Бродвея» – такой же Вилли, как я – архиепископ Кентерберийский. Он проживает в России, в городе Петербурге (автор, понятно, а не архиепископ). Он сроду не был ни поэтом, ни каскадером, ни автогонщиком (аннотация в книге нагло лжет). Его родной язык – русский. Рисунки небоскребов на обложке – откровенное надувательство. О качестве текстов скажем ниже, но и так легко догадаться, что перед нами типичный Джим Доллар без девяноста девяти центов.