Читать онлайн «В поисках Великого хана». Страница 75

Пинсон и другие молча слушали Колона, не решаясь оспаривать эту азиатскую географию, почерпнутую адмиралом из книг, которых сами они не читали. Все же, сравнивая иной раз примитивную жизнь этих людей с той восточной роскошью, которую адмирал надеялся вот-вот встретить, Мартин Алонсо хмурился, словно его раздумья омрачались мучительными сомнениями.

— Всегда голые люди, — говорил Мартин Алонсо. — Ни одного города, ни одного каменного строения, ни вьючных животных, ни стад, ни больших кораблей! Где же конница Великого Хана?

Эти сомнения подчиненного, которые адмирал больше угадывал, нежели слышал, усиливали возникший между ними разлад.

Даже в самые трудные дни нищеты и других невзгод дон Кристобаль бывал раздражителен и нетерпим со всеми, кто позволял себе оспаривать его мнения. Только необходимость снискать благосклонность влиятельных лиц, которые могли оказать ему поддержку и покровительство, заставляла его обуздывать бешеный нрав, соразмерять и смягчать речи, принуждая быть поневоле любезным и говорить спокойно и тихо, чтобы как-нибудь не выдать себя, не обнаружить свой настоящий характер.

Однако теперь, видя себя победителем, украшенным заслуженными почетными званиями и привилегиями, Колон счел, что ему незачем больше сдерживаться, и, не стесняясь, стал всячески важничать, с презрительной снисходительностью относясь к подчиненным.

Он возненавидел маэстре «Санта Марии» Хуана де ла Коса за то, что тот жил подле него. Ему казалось крайне оскорбительным, что простой штурман с несносною независимостью берет на себя смелость думать по-своему, не желая ограничиться положением ничтожного подчиненного. То, что Хуан де ла Коса на протяжении всего путешествия ведет подробные записи курса флотилии, закладывая тем самым основы будущей навигационной карты, он считал чуть ли не воровством, так как по его мнению этот путь в Индии должен остаться тайною, известною лишь ему одному. Недаром же назначили его адмиралом моря Океана и вице-королем всех земель, какие только будут им найдены.

Что до Пинсонов, то хотя он встречался с ними значительно реже, его неприязнь к ним была, пожалуй, еще острее.

Для людей с подозрительным и замкнутым характером воспоминание об оказанных им одолжениях и услугах — сущая пытка, и, подобно вину, которое скисает в старых мехах, у таких людей давнишняя благодарность превращается в неприязнь.

Флотилия, снаряженная для географических открытий, не была по-настоящему военной эскадрой. Королевская чета лишь частично оплатила расходы. Без финансовой поддержки и личного содействия братьев Пинсонов флотилия никогда бы не снялась с якоря в Палосе. Это была экспедиция, организованная на вольных началах людьми, вся жизнь которых была связана с морем. Записывались в нее моряки вполне добровольно, и большая часть записавшихся пошла на это из привязанности к сеньору Мартину Алонсо.

Колон и Пинсон, хотя и именовались, принимая во внимание пользу службы и требования дисциплины, один адмиралом, другой — капитаном, были на самом деле двумя компаньонами, причем второй вложил в это предприятие гораздо больше, чем первый. Впрочем, с того самого дня, когда они сошли на берег со своими знаменами на острове Гуанаани, Колон резко и решительно изменил свое обращение с моряками флотилии. Теперь он стал адмиралом и не мог допустить, чтобы оба подчиненных ему капитана что-нибудь советовали ему как компаньону, вмешивались в дела флотилии или входили в обсуждение предписаний относительно курса и порядка следования кораблей, основываясь на том, что в продолжение этого путешествия он не раз обращался к ним — многоопытным морякам за поддержкою и советами.

Теперь он знал решительно все на свете и воспринимал как проявление непочтительности со стороны тех, кто за несколько недель перед этим были его товарищами, если они выступали хотя бы с самыми мелкими замечаниями, относящимися к его единоличным распоряжениям., Путешествие стало военным походом, а флотилия — королевской эскадрон. Компаньонов в коммерческом предприятии больше не было; все теперь в равной степени зависели от его не подлежащего обсуждению слова, и малейшее возражение стало дисциплинарным проступком.

Тщеславие подстрекало его иногда на весьма странные притязания. Он поражался, как это Пинсоны позволяют себе разговаривать с ним прежним тоном, пусть почтительным, но, вместе с тем, и чрезмерно непринужденным, какой свойствен тем, кто вместе поставил на карту и жизнь и свое состояние ради осуществления географического открытия, представлявшего коммерческий интерес. И чтобы пресечь эту фамильярность, Колон, разговаривая с Пинсонами из знаменитого палосского и могерского рода, которые были и остались морской душой экспедиции, всякий раз становился все суше и жестче при встречах с ними, все более кратким в речах и более хмурым.

Высаживаясь на берег, Мартин Алонсо обследовал сушу с меньшей созерцательностью и большей практичностью, нежели адмирал. Пока Колон поднимался вверх по реке или высаживался из шлюпки, чтобы проникнуть в заросли, восхищаясь прохладными и благоухающими рощами, слушая пение птиц, особенно местного соловья — синсонте, капитан «Пинты» успевал обойти эту землю вдоль и поперек в поисках азиатских пряностей, без которых экспедиция превращалась в убыточное и бесполезное предприятие, так как рассчитывать на золото, по-видимому, больше не приходилось.

В пятницу 2 ноября покинули корабли двое послов, отправленных адмиралом к «великому королю», проживавшему во внутренних областях страны. Вместе с Луисом Торресом и Родриго де Хересом ушли в качестве проводников двое индейцев, один — из тех, которых Колон возил с собой от самого Гуанаани, а второй — из обитателей хижин на берегу реки, в устье которой каравеллы бросили якоря.

Адмирал снабдил своих послов в качестве денег некоторым количеством бус, на которые они могли бы купить себе пищу, если б в этом оказалась нужда, определив им шесть дней на дорогу туда и обратно. Он также дал им образцы разных пряностей, чтобы они могли использовать их для сравнения, если натолкнутся в пути на такие же. И так как политическая сторона экспедиции занимала его мысли не меньше коммерческой, он вручил отправляемым им послам инструкции, содержавшие в себе указания, как следует расспрашивать о короле этой земли и как они должны говорить, представ перед ним, как надлежит передать королю предназначенный для него подарок и как показать послание, предоставлявшее дону Кристобалю полномочия посла их высочеств во всех без исключения землях на противоположном берегу моря Океана.