Читать онлайн «Самоутверждение подростка». Страница 87

Итак, рассмотрим основные типы самоутверждения личности.

Первый, наиболее редкий тип самоутверждения личности – самоотрицание. В § 6.3.1. этой главы мы использовали показатели HSPQ Р. Кеттелла и NEO-FFI для характеристики разных стратегий. Теперь прокомментируем их подробнее в отношении типов самоутверждения личности. Типичными чертами личности, склонной к самоотрицанию являются: фрустрированность, конформность, высокое чувство вины и ряд других, менее ярких признаков. Проинтерпретируем их на примере подросткового возраста. По конформности подростки этого типа значимо отличаются от конструктивных (U=27,5 при α=0), но практически не отличаются от доминантных (U=67 при α=0,1). 28 % испытуемых этой группы имеет низкие оценки по шкале Е, 62 % – средние и только 10 % – высокие. Тогда как у конструктивных подростков только 17 % имеют низкие оценки (φ*эмп=1,09 при α>0,1), 47 % – средние (φ*эмп=1,25 при α>0,1) и 36 % – высокие (φ*эмп=2,7 при α=0). По шкале гипотемии подростки данной группы практически не имеют случаев низких оценок (их всего 5 %), при этом достаточно сильно представлена группа с высокими баллами по шкале – 29 %. У доминантных основные показатели по шкале статистически значимо сдвинуты влево, т. е. в сторону низких оценок (φ*эмп=6,0 при α=0). Высокое чувство вины указывает на отсутствие уверенности в себе и, по всей вероятности, на сильное Супер-эго. Тем не менее, статистика не показала значимых различий между типами самоутверждения личности по шкале G– слабость-сила Супер-эго, но выявила как крайне высокие, так и крайне низкие оценки по шкале у испытуемых данного типа личности. Уровень фрустрированности настолько высок, что статистически значимо отличается как от показателей второй (U=25,5 при α=0,01), так и от показателей третьей группы (U=30,5 при α=0,001). Подростки данного типа склонны к повышенному контролю желаний (шкала Q3) и очень редко действуют импульсивно.

По количественным данным ценность собственного Я существенно не отличается от других типов. Но качественная характеристика признаков, приписанных Я по тесту «Кодирование», указывает на высокую степень близости признаков Я и признаков других объектов – «Мужчины» и «Женщины». Так, в протоколе Татьяны К. Я описывается как «красивая», «изящная», «плакучая» и т. п. и точно такие же свойства выделяются при описании «Женщины». Нередки случаи ответов типа «не знаю», «непонятная», «загадочная», «похожа» и т. д. Значит, ценность Я не имеет той особой индивидуальной специфики, о которой говорила Маргарет Малер, имея в виду сепарацию ребенка от родителей. Ценность Я интроецирована.

По всей видимости, взаимная работа механизмов проекции и интроекции, необходимая для нормально протекающего процесса самоутверждения личности у человека, склонного к самоотрицанию не наблюдается, и основной акцент приходится на механизм интроекции, т. е., как утверждал Э. Эриксон, имея в виду первый год жизни ребенка, «вбирания» положительных образов родителей.

Рассказ, приведенный в предыдущем параграфе (пример 2) подтверждает выдвинутые нами предположения о том, что открытие Я у людей такого типа фрустрировано наличием сильных внутренних объектов. В качестве дополнительного аргумента можно привести другой рассказ, который составлен по таблице 7GF и позволяет понять отношения, которые складываются между матерью и дочерью. «Это девушка, ей 12 лет. Мама ее почему-то все время хочет, чтобы она училась, хотя девушка учится нормально, она считает, что 4 и 5 это тоже хорошие оценки, но мать она старой выправки, она считает, что по всем предметам должны быть хорошие оценки, и считает, что девочка совершенно запустила школу, потому что на уроки у нее уходит 5 минут, а девочка просто очень хорошо развита, она все хорошо знает, вот. Но мама, она все время стоит на своем, мама, скорее когда-то в молодости работала в более богатой семье, вот, была служанкой, и, видела к чему приводит то, что дети не занимаются, что они плохо учатся. Они становятся невоспитанными, невежливыми. И она свою дочь наставляет, что ей нужно хорошо учиться, получить высшее образование. Она считает, что для дочери должна быть хорошая карьера. Но дочь очень любит смотреть мультфильмы и она хочет в будущем снимать мультфильмы для детей, вот, и она сейчас считает себя ужасно взрослой, она считает, что в общем нельзя ходить с маленькими, т. е., ну, даже своих одноклассниц она считает немножко такими… недоразвитыми что ли. Себя она считает очень умной и взрослой. В будущем она, конечно, поймет, какая она была глупая. Она будет сниматься в кино на высоких ролях, в главных ролях, но, в конце концов, зазнается, будет считать, что она самая лучшая, лучше всех. И закончится все тем, что ее просто выгонят, и она останется без работы. И все, что говорила ее мать о том, что нужно немножко себя ставить не на первое место, все ее наставления сбудутся».

Это – один из самых типичных рассказов личности со стремлением к самоотрицанию. Сила «родительского имаго», всемогущество объекта настолько очевидны, что, как нам думается, не требуют особо тщательной интерпретации. Наличие собственной, пока еще деткой позиции, переносится на реальные профессиональные отношения, которые опровергают истинность этой позиции, и подтверждают правоту всемогущего объекта. При нормальном развитии отношений с родителями ребенок постепенно научается сепарироваться от них, «ребенок испытывает постепенное разочарование в идеализированном объекте – или… оценка ребенком идеализированного объекта становится более реалистичной, – что приводит к отводу нарциссического катексиса от имаго идеализированного объекта самости и к… приобретению устойчивых психологических структур, которые продолжают выполнять… функции, ранее выполнявшиеся идеализированным объектом самости» (Кохут, 2003, с. 63). Продолжая далее, Хайнц Кохут утверждает, что если ребенок переживает травматическую потерю идеализированного объекта, «он не приобретает необходимой внутренней структуры, его психика остается фиксированной на архаичном объекте самости, а его личность всю жизнь будет зависеть от определенных объектов, в чем можно усмотреть ярко выраженную форму объектного голода» (там же, с. 63).

Особенности самоутверждения неуверенной личности, действительно склонной к отрицанию своей позиции, к аннулированию ее, имеют ряд признаков.

В самоутверждении неуверенной личности работают два ведущих механизма: интроекция и механизм ослабления самооценки. Суть первого состоит в интернализации всемогущих объектов, которые и становятся ценностью собственного Я. Осуществление этого процесса происходит на основе ослабления своей самооценки, иначе конкуренция двух объектов – Я и не-Я не позволит интроецировать последний. Ослабление самооценки происходит путем обесценивания своих потребностей, интересов, желаний и некритичного (конформистского) принятия позиции не-Я-объектов. Присоединение к всемогущему объекту прекрасно демонстрируется рассказами ТАТ – «великий музыкант», «большой ум», «высокие и главные роли», «известная художница», «главарь банды», «Петр 1» и пр.

Как известно, наличие высокого уровня притязаний не всегда является предиктором неуспешности индивида. Успешность/неуспешность определяется как притязаниями, так и достижениями. Самоотрицание – исключение из этого правила, поскольку реально человек не предпринимает никаких действий, которые бы подтвердили стимулирующую роль идентификации со всемогущим объектом. Присоединение, слияние с объектом, по сути, и завершает процесс самоутверждения личности. Остальная его часть переводится в область воображения, фантазии, грез, т. е. ожиданий, что те достижения, которые совершает всемогущий объект, будут принадлежать и интроецирующему его субъекту.

Второй тип утверждения Я – конструктивное самоутверждение.

По показателям HSPQ Р. Кеттелла, конструктивные личности характеризуются высокими показателями по доминантности (только 17 % подростков этой группы имеют низкие значения по шкале, т. е. считают себя конформными, 47 % – имеют средние значения и 36 % – высокие, т. е. считают себя доминантными), имеют негипертрофированное чувство вины (13 % – низкое, 59 % – среднее и 28 % – высокое), склонны к контролю желаний и нефрустрированы.

Итак, наиболее яркими особенностями конструктивной личности являются доминантность, нефрустрированность и контроль желаний. Доминантность в сочетании с оптимальным чувством вины и фрустрированностью не позволяют проявиться агрессивным формам воздействия на людей и, скорее всего, означает стремление решать все самому, означает автономность, склонность к лидерству и стремление к власти (в том смысле, о котором мы говорили в § 6.3.1. данной главы).