Читать онлайн «Второе нашествие янычар. История создания «национально свидомых»». Страница 25

Для уничтожения этого последнего барьера на пути полонизации населения было использовано униатство. На престол митрополита австрияками был назначен «свой человек», польский граф А. Шептицкий. Этот период характеризуется тем, что на смену аннексии Галиции приходят планы по аннексии всей Украины.

Но, не понявшее этого, недалекое и заносчивое галицкое «украинство», носящееся со своей идеей «самостийнойи Украйины», помогает осуществлению немецких планов, действуя как преданный немецкий союзник. Теперь уже произведения самих «самостийныкив» становятся куда более антирусскими, чем австрийские или польские. В сфере влияния Шептицкого процессы идут наиболее интенсивно. Что же касается Закарпатья, то «украинизация» протекает там намного слабее.

Вся длительная практическая деятельность Шептицкого характеризуется постоянной хитростью и подозрительностью. А ее целью являлась фактическая передача русских земель Польше. Своей целью Шептицкий провозгласил насаждение при помощи униатства католической веры, «через которую снисходит благодать божья, и которая является единственным источником спасения». Благодаря которой восточные славяне приблизятся к западной культуре. Для этого же была издана в 1918 году во Львове книга «Царский узник». Деятельность Шептицкого, направившего революционный энтузиазм русинов в нужное для поляков и австрияк русло, носила не столько религиозный, сколько политический характер и явилась причиной разрушительных последствий по отношению к восточным славянам. А сама его деятельность оказалась возможной только благодаря бесправию и бедности русинов. Все это привело к деморацизации галицкой интеллигенции и имело катастрофические последствия для всего народа. Забитых и бесправных галичан начали использовать для «освобождения Украины».

Но до Первой Мировой Войны деятельность Шептицкого, по счастью, ограничивается Галицией, и только затем распространяется на Малороссию (но является весьма слабой и кратковременной). Иначе бы это привело к полномасштабному и кровавому межконфессиональному конфликту, результатом которого были бы социальные, политические и государственные потрясения. И все они пошли бы на пользу сначала польской, а затем и немецкой экспансии. Как и до этого, униатство явилось ни чем иным, как авангардом западной экспансии на славянские земли, и насаждалось «святой троицей»: шляхтичем, бискупом (священником) и евреем — арендатором.

Как уже упоминалось ранее, став митрополитом Шептицкий запрещает прием в духовные семинарии русофильски настроенных юношей. А из украинофилов в семинариях начинают выращивать религиозных фанатиков, так называемых «попиков». Которые, получив приход, начинают с церковного амвона внушать народу «украинскую идею». Эта идеологическая обработка раскалывает население и сеет вражду между людьми, зачастую даже между близкими родственниками.

Русины сопротивляются «украинизации», просят епископов сместить «попиков», бойкотируют церковные службы. Но епископы молчат, депутаций не принимают, на прошения не отвечают. Тем временем «национально свидомый» учитель и «попик» мало помалу делают свое каиново дело: часть молодежи становятся «украинцами». Таковых русины метко окрестили полячками. Между полячками и русинами вспыхивает открытая вражда, которая иногда оканчивается кровопролитием. В одних и тех же семьях одни дети остаются верными своим русским предкам, другие уже считают себя «украинцами». Смута и вражда проникает не только в деревню, но и в отдельные хаты.

Малосознательных жителей деревень «попики» постепенно прибирают к своим рукам. Начинается вражда и между соседними деревнями: одни другим срывают народные собрания и праздники, уничтожают народное имущество: народные дома и памятники. Массовые кровопролития и убийства учащаются. Церковные и светские власти стоят на стороне воинствующих «попиков». Русские деревни не находят нигде помощи. Чтобы избавиться от «попиков», многие из униатства возвращаются в Православие и призывают православных священников.

Начинается массовое возвращение русинов в Православие. На Подкарпатской Руси движение началось в селе Иза, где служил Иван Раковский, бывший не только священником, но и писателем. Сам оставшись униатом, он воспитал свой приход в Православной вере. В 1903 году село Иза целиком перешло в Православие, затем стали переходить тысячи людей, одно село за другим. В Закарпатье духовным лидером православных русских сел стал иеромонах о. Алексей (Кабалюк) — преподобный Алексей Карпаторусский; в Галиции священномученик Максим Сандович. По сведениям львовского униатского журнала «Нива» к 1914 году только во Львовской епархии около 400 священников были предрасположены к переходу в Православие. Еще до 1914 года православное движение охватило соседние с Россией уезды (например, Сокальский уезд): в нем в Православие перешли Стенятин, Светаров, Городиловичи, Завишня, Боратин, Теляж, Доброчин, Конотопы, Кунява; уезды, смежные с Буковиной: Косовский, Снятинский; почти все уезды Лемковщины. В Жолковском уезде перешли Смеряков, Туринка, Честыни… В некоторых селах Зборовского уезда православных священников на руках носили из храма в приходский дом.

Формально австрийские законы предоставляли полную свободу вероисповедания и о перемене его следовало только известить администрацию. Реальность была совсем иной: православные богослужения разгоняются жандармами, а православных священников арестовывают по обвинению в государственной измене, посредством подкупа Россией. Клевета о «царских рублях» не сходит с газетных полос «украинской» печати. Русинов обвиняют в косности, тогда как сами «украинцы», которых уже отличает зоологический национализм и русофобия, пользуясь щедрой государственной помощью, планируют посадить на престол Украины пресловутого «Васылька Вышиваного» (Вильгельма Габсбурга, которого после войны во Франции посадили за мошенничество).

Россия, как и прежде, не бездействует: дескать, не ее дело вмешиваться во внутренние дела другого государства. Русинская интеллигенция Галиции, для содержания своей преследуемой конфискациями прессы и общественных организаций, ежемесячно облагает себя податью в сто и более крон и собирает средства среди крестьянства.

Против «украинской» пропаганды решительнее всех реагирует русинская студенческая молодежь Галиции. Она выступила открытым движением — «Новым курсом». Опасаясь террора, русинские общественные и политические деятели ведут консервативную и соглашательскую политику по отношению к полякам и австрийскими властями. Чтобы не дразнить их, они придерживаются в правописании официального термина «руский» и убеждали молодежь: «Будьте русскими в сердцах, но никому об этом не говорите, а то нас сотрут с лица земли. Россия никогда не заступалась за Галицию и не заступится. Если мы будем открыто кричать о национальном единстве русского народа, Русь в Галиции погибнет навеки».

Хотя вся интеллигенция знала русский литературный язык (выписывая из России книги, журналы и газеты), но не употребляла его в разговоре и на письме. По этой же причине книги и газеты издавались на местном наречии (как его в насмешку называли «язычии»), старославянском галицком наречии с примесью русских литературных и церковно-славянских слов.

Молодежь, особенно университетская, не раз протестовала против этих «заячьих» русских чувств своих отцов и пыталась открыто говорить о национальном и культурном единстве всех русских племен, но отцы всегда подавляли эти стремления своих детей. Молодежь раньше без боязни изучала русский литературный язык в своих студенческих обществах, открыто, и тайно организовывала уроки этого языка для гимназистов в бурсах и издавала газеты и журналы на чистом литературном руском языке.

В ответ на «украинизацию» деревни студенты стали учить литературному языку и крестьян. На сельских торжествах молодежь декламировала стихотворения не только местных поэтов, но и Пушкина, Лермонтова, Некрасова. По деревням ставили памятники Пушкину. Член Государственной Думы, граф В. Бобринский, возвращаясь через Галицию со Славянского съезда в Праге, присутствуя в деревне на одном из таких крестьянских торжеств, расплакался: «Я не знал, что за границей России существует настоящая Святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России».

Но когда оргия насаждения «украинства» немцами, поляками и Ватиканом разбушевалась вовсю, русинская молодежь Галиции не выдержала и взбунтовалась против своих отцов. Этот бунт известен в истории Галицкой Руси под названием «Нового Курса», а его сторонники стали называться «новокурсниками». «Новый Курс» был следствием «украинизации» и явился для нее разрушительным тараном. Студенты бросились в народ: созывали вече и открыто стали на них провозглашать национальное и культурное единство с Россией. Русское крестьянство стало сразу на их сторону, и через некоторое время к ним примкнули две трети русинской интеллигенции.