Читать онлайн «Второе нашествие янычар. История создания «национально свидомых»». Страница 21

Следует упомянуть еще об одном факте из биографии «духовного пастыря украинцев» Андрея Шептицкого, который обычно забывают упомянуть адепты нэзалэжности. Как и Грушевский, Андрей Шептицкий кроме своей основной, также занимался и другим видом «деятельности». Но в этом случае она была уже связана с выполнением заданий из Берлина, направленных на претворение в жизнь австро-германского плана отторжения Малороссии от Великороссии. В 1914 году во Львов, где в своей резиденции находится Шептицкий, вступает русская Третья армия. Армейское командование, хорошо осведомленное о предыдущей «деятельности» Шептицкого в России, предупреждает его о том, что он останется на свободе, если даст слово о том, что не будет вести антирусскую пропаганду. Шептицкий слово дает, но не держит его, после чего его «ссылают» в Киев. После этого в митрополичьей резиденции был найден замурованный в стене архив Шептицкого, со всеми документами, относящимися к его «деятельности» по выполнению заданий Берлина и Вены. Эти документы охватывали буквально все вопросы, связанные с видами Австрии и Германии на Малороссию. Начиная от вопросов, касавшихся предстоящей оккупации Малороссии Германией (с весьма важной перепиской с Берлином), и кончая связями с украинскими сепаратистами и рядовыми шпионами. После обнаружения архива Шептицкого из Киева уже вторично «ссылают» в центральную Россию — в Ярославль, в котором он и проживал на свободе в частном доме. Правда, под надзором полиции. Не правда ли, удивительная жестокость российского царизма по отношению к австрийскому подданному, проводившему враждебные действия по отношению к России во время ее войны с Австро-Венгрией.

С назначением Шептицкого главой униатской церкви, прием в духовные семинарии юношей русофильских убеждений прекращается, семинарии начинают готовить не столько священников, сколько фанатичных политиканов, которых народ назвал «попиками». Делая свое каиново дело, «попики» с церковного амвона, внушают народу новую украинскую идею, всячески стараются снискать для нее сторонников. Учитель и «попик» мало-помалу делают свое дело: часть молодежи переходит на их сторону, и в деревне вспыхивает открытая вражда и доходит до схваток, которые иногда заканчивались кровопролитием. В одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие уже считают себя «украинцами». Церковные и светские власти на стороне воинствующих «попиков», многие из униатства возвращаются в православие и призывают православных священников.

Австрийские законы предоставляют полную свободу вероисповедания — о перемене его следовало только заявить административным властям. Но православные богослужения разгоняются жандармами, православные священники арестовываются и им предъявляются обвинения в государственной измене. В самом начале 20 века православие доходило до Галиции в значительной мере через возвращавшихся из Америки эмигрантов. По требованию Шептицкого униатские ксендзы брали на родине клятву с эмигрантов о том, что в Америке они не перейдут в православие. Несмотря на это переселенцы в массовом порядке возвращаются к вере своих предков и по прибытии в Нью-Йорк первым делом являются в православный храм и требуют от священника освобождения от данной ранее клятвы.

В Галиции попытки перехода из Унии в православие пресекаются самыми разными способами: всех православных священников-галичан, получивших духовное образование в России, сажают в тюрьму, в которой они находятся без суда и следствия. В селе Залучье после смерти любимого пастыря крестьянам не утвердили священником его зятя, заменявшего его и тоже любимого паствой. Тогда крестьяне заявляют, что перейдут в православие. В ответ в село на целый месяц были посланы войска, которые спровоцировали перебранку, вследствие чего было арестовано 78 крестьян. Они просидели под арестом 6 недель, как раз во время весеннего сева.

Все эти гонения на православие закончились тем, что в 1911 году все без единого исключения местные православные священники Галиции по распоряжению полиции были отправлены в тюрьмы, а все иностранные высланы из Австро-Венгрии.

К 1911 году относится переход в православие русских сел на Лемковщине, в Сокальщине и Коломыйщине.

Эти события усиливают австрийский террор против русинов. Весной 1912 года были арестованы два православных священника (Игнатий Гудима и Максим Сандович) и два галицких интеллигента (Семен Бендасюк и Василий Колдра). Не предъявляя никаких обвинений, их сначала держат в тюрьме два с половиной года, после чего перед самой войной во Львове начинается нашумевший на всю Европу чудовищный процесс о «государственной измене» и «шпионстве».

На этот процесс неожиданно являются пять депутатов Государственной Думы. Войдя в зал, они кланяются до земли сидящим на скамье подсудимых и говорят: «Целуем ваши вериги!» Подсудимые были оправданы присяжными заседателями, несмотря на то, что в своей напутственной речи присяжным председательствующий судья, не скрывал надежды на вынесение обвинительного приговора. После суда Бендасюк и Колдра уехали в Россию, Сандович и Гудима остались дома.

В 1918 году, на радость всем славянам, развалилась Австро-Венгрия. Но чаяния многострадальной Карпатской Руси и ее русских деятелей не оправдались. Знаменитый план Вильсона предусматривал предоставление народам Австро-Венгрии возможности для автономного развития. К объединению разорванных австрийскими внутренними границами трех частей Карпатской Руси в единое целое русины стремились еще с 1848 года. Однако попытка председателя возникшей после распада Австро-Венгрии «Карпато-русской народной рады» Антония Бескида добиться на Парижской мирной конференции создания единой автономной Карпатской Руси успехом не увенчалась.

После окончания Первой Мировой Войны, согласно Версальскому (Сен-Жерменскому) мирному договору 1919 года, Северная Буковина отошла к Румынии. Закарпатье вошло в состав Чехословакии по Трианонскому договору 1920 года. Для Галиции мину замедленного действия содержал один из 14 пунктов Вильсона: в нем предусматривалось создание независимого польского государства, но не указывалось, какие именно в него войдут земли. И сразу же после распада Австро-Венгрии Польша выставила свои претензии на всю Галицию как на свою исконную провинцию.

Во время Первой Мировой Войны в Галиции опять активизировался рост галицко-русского движения. Своеобразным его проявлением стала возникшая в конце 1918 года и просуществовавшая до 1920 года республика на территории самой западной и самой «русской» части Галиции — Лемковщины, так называемая русская Лемковская республика. Состоявшееся на Лемковщине Народное вече в декабре 1918 года положило начало ее шестнадцатимесячному существованию (до конца марта 1920 года). Во главе ее стали недавние жертвы австрийского террора — адвокат Ярослав Качмарчик, священник Димитрий Хиляк, и старый крестьянин Николай Громосяк. Знаменательно, что в народном вече участвовали также «украинцы», а польские власти на первых порах не препятствовали существованию республики. Как скажет позднее на процессе Хиляк, «на собрании были голоса за присоединение к России, за создание особой республики, и даже за присоединение к чешской республике, однако не было ни одного голоса за присоединение к Польше». B ходе веча окончательное решение оставлялось за мирной конференцией. Но в конце марта 1920 года польские власти положили конец существованию республики, арестовав ее руководство. Арестованным предъявили обвинение в государственной измене, что грозило им смертной казнью. Но их оправдал суд присяжных.

Но надежды лемков на «пункты Вильсона» и содействие западных держав не оправдались. По временному мандату, а с 1923 г. окончательно Галиция, а вместе с ней и Лемковщина как ее часть, была передана Польше. Ни о какой территориальной автономии не было и речи.

Как только Галиция реально попала под власть Польши, началась ее активная полонизация, особенно на Лемковщине. В школы направлялись учителя-поляки, порой даже не знавшие местного языка. Родной язык изгонялся из государственных учреждений, даже метрики священники были обязаны писать по-польски. В университет принимались преимущественно поляки. Получить университетское образование русскому львовянину было еще возможно, но найти какую-либо работу почти немыслимо, и молодых русских галичан преследовал жестокий голод. Из Львовского университета изгнали всех неугодных профессоров.

При приеме на работу чиновника требовалась декларация о переходе в католицизм. Этот принцип применялся и вообще при приеме на работу. Офицером мог быть только поляк-католик. Сложно складывалась и религиозная жизнь края. Занявший кафедру епископа Перемышльского Иосафат Коцыловский, при поддержке митрополита А. Шептицкого, развернул в 20-х годах широкую украинизаторскую кампанию. Он перемещал неугодных священников, посылал на приходы молодых политизированных «украинских», использовавших церковь как политическую трибуну. Никакие жалобы епископу не помогали, и тогда с 1926 года начинается, а с 1927 года приобретает широкий размах переход русских лемковских сел в православие. К 1929 году треть всех лемков приняла православие. Священников для них поставляла Варшавская православная митрополия.