Читать онлайн «Второе нашествие янычар. История создания «национально свидомых»». Страница 12

Симпатии русинов к России еще более усилились в 1854 году, в первые дни Крымской войны, когда «благодарное» австрийское правительство объявило мобилизацию против России. Галицкие русины стали всерьез полагать, что Россия присоединит к себе если и не всю Галицию, то, как минимум, ее восточную часть.

И если для поляков это еще могло сойти за простое непотребство, то для трещавшей по всем швам лоскутной Австрийской Империи, это было смерти подобно. Австрийское правительство в лице Агенора Голухова начало предпринимать практические меры. Которые нашли полную поддержку Ватикана, все время стремившегося вернуть «православных язычников» в лоно правильной — католической церкви.

Для этой цели Австрийские власти создают на оккупированных ими землях Западной Руси базу «самостийного украинства», названную его апологетами «украинским Пьемонтом». «Украинизаторы» дали это название с умыслом, пытаясь сделать из Галиции аналог независимого Сардинского королевства, сыгравшего ключевую роль в объединении Италии. Галиция должна была стать Пьемонтом всех «украинских земель»… вплоть до Урала!!!

Национальная доктрина «украинского Пьемонта» проста — быть украинцем, значит быть враждебно настроенным ко всему русскому: «Если у нас идет речь об Украине, то мы должны оперировать одним словом — ненависть к ее врагам… Возрождение Украины — синоним ненависти к своей жене московке, к своим детям кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам. Любить Украину значит пожертвовать кацапской родней».

Антирусская пропаганда началась в 60-х годах 19 века бежавшими из России в Галицию (после неудачного для них польского восстания) сыновьями польских помещиков, которые начали пропаганду в Львовском университете. Но успеха она не имела — даже «национально сознательные» пропагандисты избегали слова «Украина» и «украинец», употребляя вместо них слова «русин» и «русский» (которое, впрочем, писали с одной буквой «с»), или же заменяли его словом «руський». Но действительно эффективные мероприятия по выращиванию «украинцев» начались лишь спустя два десятилетия.

В 1855 году (через год после начала Крымской войны) губернатор Галиции Агенор Голуховский начинает гонения против авторитетнейшего жителя Галиции, профессора Львовского университета, отца Якова Головацкого, преподававшего язык и литературу. Яков Головацкий был обвинен в пропаганде русофильства, и особенно во введении в обиход русских оборотов речи.

Одновременно стали поступать сведения, что то же самое делают сельские священники, а эти настроения очень поддерживает галицкая молодежь. О создавшемся положении, которое «ведет понемногу до полной ассимиляции местного наречия русским языком», и было в 1859 году доложено в Вену инспектором учебных заведений всей Галиции — Евсебием Черкавским.

Министр просвещения Австрии граф Лео Тун признает факты «опасными для интересов государства».

В качестве противодействия русификации Черкавский выдвигает идею полонизацию. «Среди славянских народов лишь польский элемент является до сих пор единственным бастионом против панславизма, потому сам собой напрашивается вывод, что этот элемент необходимо использовать в Галиции».

Не прошло и месяца после доноса Черкавского, как в Вене на немецком языке появилась брошюра чешского филолога Йожефа Иречека «Uber den Vorschlag das Rutenische mit lateinischen Schriftzeichen zu schreiben» («О предложении русинам писать латинскими буквами»), отпечатанная в правительственной типографии. На титульной странице красовались слова: «По поручению императорско-королевского министерства культов и просвещения». Это означало, что языковыми вопросами занялось австрийское правительство.

Иречек предельно ясно изложил цель реформы правописания: «Здоровое развитие украинской литературы найдет в употреблении латинского письма самую крепкую опору. Пока русины пишут и печатают кириллицей, у них будет проявляться склонность к церковнославянщине и тем самым к российщине, а потому само существование украинской литературы станет под вопрос. Церковнославянское и русское влияние настолько велики, что грозят совсем вытеснить местный язык и местную литературу». И далее: «Кроме отторжения от российщины, переход на латиницу помог бы впоследствии галицким украинцам в изучении польского и немецкого языков, без которых им все равно не жить».

После такого идеологического обоснования, прозвучавшего, из уст авторитетного и внешне непредвзятого чешского филолога Голуховский выдвинул свой план:

Убрать с кафедры Львовского университета Якова Головацкого и заменить его известным полонизатором Зигмундом Савчинским.

Ввести латинский алфавит вместо кирилличного письма как важное орудие против русификации.

Изучение украинского языка оставить лишь в высших гимназиях (в низших обучать детей по-польски).

Отменить юлианский календарь.

И. Франко назвал этот план «бесценным документом традиционной польской политики, направленной против России, и обозначает те же самые основы и те же самые методы борьбы с русским элементом, которые были присущи Польше во времена ее многовекового господства, и от которых она до сих пор не избавилась».

Из этих пунктов граф Лео Тун поддержал первые два. Яков Головацкий был смещен с кафедры и был вынужден эмигрировать в Россию, где и умер. Епископы Литвинович (Львов) и Яхимович (Перемышль) получили строгие выговоры за употребления русских и церковнославянских слов и фраз.

«Латинизаторы» Тун, Иречек, Голуховский и Черкавский разошлись только во мнении на предмет того, как следовало вводить латинский алфавит — то ли на основе транскрипции (латинскими буквами обозначать звуки украинской речи — так считали поляки), то ли на основе транслитерации (знаками латиницы просто заменить кирилличные буквы — на этом настаивали австрийцы). При этом граф Тун лицемерно проявлял беспокойство, чтобы «украинцы», не дай Бог, не подумали, будто их язык просто заменяется польским. И в самом деле, что могло быть более унизительным: собрались австрияк, чех и поляк, и провели диспут о том, на каком языке говорить и какими буквами писать «украинцам». При этом самих «украинцев» никто и спрашивать не собирался, они были должны просто терпеливо дожидаться своей участи.

Уже летом Иречек собирался приехать во Львов и возглавить «азбучную» комиссию, а с октября 1859 года «украинские» дети в Галиции должны были начать обучение по чешским букварям.

Но размах народных выступлений против реформы несказанно поразил поляков. Эти события 1859 года вошли в историю Галиции как «азбучная война». Население Галиции протестует против нового названия жителей и нового правописания: собираются стихийные собрания, появляются статьи в печати, сочиняются петиции и отправляются депутации. Поначалу австрийское правительство отнекивается, ссылаясь на решение «народных представителей» в Сейме, и продолжает направлять в русские села «национально свидомых» учителей, увольняя прежних недостаточно сознательных. Но ситуация продолжает накаляться и грозит выйти из-под контроля. Испуганная австрийская власть отступает — слишком свежи еще воспоминания о венгерском восстании. Однако от затеи с выращиванием «украинской нации» не отказывается.

На вооружение принимается идея поляков о введении для русинов так называемого «фонетического правописания», смысл которого прост — как слышится, так и пишется. Это правописание обычно используется либо в научно — исследовательской работе, либо в преподавании языков, но ни один народ в Европе не заменял им своего исторически сложившегося алфавита.

Кажущаяся простота и логичность такого правописания обманчивы, так как при наличии диалектов отсутствие общего (этимологического) правописания становится фактором распада любой нации на отдельные субъединицы. Кроме того, нарушается историческая преемственность одного и того же языка, вследствие его исторического развития. И, в конечном счете, правописание, основанное на фонетическом принципе, неминуемо становится этимологическим. А попытка внедрения фонетического правописания в историческом плане оканчивается провалом.

Кроме того, этимологическое правописание является объединяющим фактором для сильно дифференцированных в языковом отношении наций, крайним случаем которых является Китай, где иногда даже жители соседних деревень не понимают устной речи соседей и единственным средством общения является единое правописание.

Но австрийскую власть интересовало не удобство и целесообразность фонетического правописания, а именно разрушение языковой связи оккупированных русских территорий с Россией. Фонетическая реформа украинского правописания преследовала исключительно политические цели.