Читать онлайн «Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии». Страница 65

Главный герой, Анджей Кмитиц, — из-под Орши. Среди его приключений есть и такое: он «зарубил поляка из Короны, который спрашивал: ходят ли оршанцы на двух ногах или еще на четырех?»[106].

Поместья большинства соратников и собутыльников Кмитица лежат на Смоленщине… За нее и велась война, на которой он превратился в воина.

И что характерно — ни одна из сторон, спорящих вокруг романов Сенкевича, совершенно этого не замечает.

— Вот какие у нас предки! — кичливо говорит Сенкевич. И за его кичливостью ясно звучит: а вот восстанут из гроба Кмитиц и Володыевский, они вам всем еще покажут…

— А они вовсе и не такие были, ваши предки! Ты все про них наврал! — голосят русские в ответ. И им совершенно не приходит в голову, что несравненно более сильным пропагандистским ходом стало бы тихое недоуменное замечание:

— Позвольте! Но ведь это же вовсе не ваши! Это вовсе даже и наши предки!

Точно так же легко выбить полемическую шпагу из рук Н.В. Гоголя. Не сомневаюсь, что его «Тарас Бульба» должен вызывать у поляков примерно такие же эмоции, какие трилогия — у старой русской интеллигенции. А парировать — элементарно:

— Позвольте! Какие поляки?! Откуда поляки в Дубно?! В повести же нет ни одного поляка!

При наличии некоторой природной пакостливости можно даже высказаться в духе: мол, почему русских Гоголь назвал поляками — это у него и спросите, но только на страницах повести русские воюют с украинцами… Читайте — там все написано! Украинцы нападают, русские осаждены в Дубне… Вы что, не знаете? В XV веке там жили русские!

Между прочим — вполне серьезно дарю эту идею для полемики. Не исключаю, что и пригодится.

Но у Генрика Сенкевича, конечно же, русская шляхта попросту никак не обозначена. Ему нужны предки — поляки (интересно, современным Огинским и Чарторыйским — тоже?).

И в одном, причем в главном, позиция русских москалей и поляков трогательно совпадают: ни тем, ни тем не нужно никаких «не своих» предков.

А Западная Русь отодвигается все дальше и дальше и от русских, и от польских потомков. И в Польше над Русской Атлантидой, Западной Русью, смыкаются воды истории, и Западная Русь погружается все глубже, и ее видно все хуже.

С каждым десятилетием — все больше толща вод над огромной частью нашей общей Родины.

Наверняка у многих читателей уже возникли вопросы. У заинтересованных и доброжелательных они могут прозвучать примерно так:

— Грубо говоря, почему же Московия смогла завоевать Великое княжество Литовское? Почему Восточная Русь одолела, завоевала, подчинила себе Западную Русь, а потом и Польшу? Если она была грубее, примитивнее, первобытнее, тогда тем более все непонятно. Почему же?

Читатель агрессивный задаст те же самые вопросы, но, конечно же, совсем в другой форме, обвиняя автора в преувеличениях, вранье, подтасовках и вообще в русофобии. Объясняться в любви к собственному народу и оправдываться не стану и попробую сразу перейти к вопросам содержательным.

Увы, это не единственный пример в истории, когда более высокая цивилизация терпит поражение от более примитивной. Более высокая может развалиться, переживать период ослабления и пасть жертвой внешнего нашествия. Так Китай завоевали монголы, Древний Египет — гиксосы, а Римскую империю — вандалы и готы.

В какой-то степени это верно и для Западной Руси, расколотой борьбой католицизма и православия. Причем польские короли и большая часть польского общества не только не остановили этого раскола, не только не постарались достигнуть примирения, но с какой-то шизофренической, полубезумной горячностью раздували проблему, ставили во главу угла принадлежность к католицизму. Религиозная упертость католиков дорого им обошлась. Немалая доля их стараний привела к тому, что их собственная страна стала частью Российской империи, а посреди Варшавы построили православный храм.

Взрыв этого храма стал едва ли не первым мероприятием польского национального правительства в 1918 году. Не только варшавяне и варшавянки, но и жители окрестных деревень приходили, чтобы унести и выбросить хотя бы кусочек стены этого православного храма и тем самым избавиться от этого наглого вызова.

Но замечу — поляки сами сделали все необходимое, чтобы стал возможен этот храм, построенный владыками Российской империи им назло, — этот каменный плевок во все польские физиономии.

Русско-литовские правители Великого княжества Литовского вели себя нисколько не умнее. Глупейшая дискриминация православных заставила многих «отъехать» в Московию. Великие князья Литовские сами, своей идиотской политикой, усиливали Московию… Впрочем, все это я уже говорил.

Итак, с конца XIV века Великое княжество Литовское оказывается расколотым. И в перспективе одна его часть окажется в составе католической Польши, другая — в составе православной Российской империи.

Есть и другая, еще более значимая причина. В конце концов, если воюют две страны или две цивилизации, что может быть причиной победы одной из них? Причин может быть всего несколько:

— Более высокое боевое искусство;

— Более высокий «дух войск»;

— Более высокий уровень развития науки и техники;

— Наличие большего ресурса.

Чем дольше воюют страны и государства, тем менее важны первые два фактора. Боевому искусству всегда можно научиться, было бы желание. Патриотический дух зависит от ситуации; если он возникает постоянно на протяжении веков, как у славян и балтов в противостоянии Ордену, тут дело уже не в охватившем войска порыве, тут все гораздо серьезнее.

Если речь идет о долговременных событиях, о том, что длится века и поколения, исход борьбы «кто кого» решают два фактора:

— Более высокий уровень развития;

— Больший объем материальных ресурсов.

Уровень развития славянских земель однозначно повышается в направлении с востока на запад: и экономический, и социальный, и культурный. Казалось бы, тем более странно, что «восток» одолевает «запад»…

Но у «востока» всегда больше материальный ресурс. И не просто «больше» на сколько-то процентов, а в несколько раз как минимум. А то и в несколько десятков, даже в сотен раз. Природные ресурсы и Польши, и Великого княжества Литовского всегда конечны. У Московии, которая все время движется на восток, природный ресурс не только не рискует иссякнуть, а все прирастает — Заволжьем, Предуральем, Западной Сибирью, Восточной Сибирью, Дальним Востоком, Русской Америкой, Крымом, Новороссией, Кубанью, Северным Кавказом, Закавказьем, Средней Азией. Московии-Российской империи всегда есть чем «прирастать», тогда как вся история Польши и Великого княжества Литовского протекает в одном и том же географическом контуре, на одной и той же, не очень большой территории.

Стало общим местом обвинять польскую шляхту в хищном движении на восток, в стремлении считать земли Руси фондом, из которого они могут пополнять свои богатства. Если это и так, то шляхта не достигла своей цели. Присоединение к Польше Киевщины, Подолии и Волыни не дало им никаких новых земель, свободных от прежних хозяев. Скорее уж русская шляхта тех богатых краев оттеснила и поставила на второй план коренную польскую шляхту. Земли Московии Польше так и не достались, а отвоевать богатое Причерноморье тоже удалось Московии, а не Речи Посполитой. Так что же она получила, шляхта, от своего Drang nah Osten?

А вот Московия увеличилась в 20 раз за XIV–XV столетия… Ну, это, допустим, в основном за счет присоединения других, уже заселенных и освоенных территорий. Но в XVI–XVII вв. территория Московии вырастает еще в 12 раз, и теперь по преимуществу за счет «новых» земель, ранее не освоенных славянами. Российские и советские историки плаксиво повествуют, что земли это плохие, холодные и неуютные, не то что в теплой, благодатной Европе (не то что в субарктической Норвегии и на сухих, как Сахара, плоскогорьях Испании — ехидно добавлю я в скобках).

Но позвольте! Как раз в XVI–XVII вв. Московская Русь «обрела» ТРИДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ всего мирового чернозема! Еще почти столько же она приобретет в XVIII веке, став обладателем ни много ни мало — 55 % всего мирового чернозема"- 130 миллионов гектаров из 240 миллионов на всем земном шаре… А земли Севера и Сибири если и холодны, то, во-первых, не больше, чем земли Норвегии и Швеции, а во-вторых, уж очень их много.

Не говоря о том, что овладение Уралом и Сибирью сделало невозможным никакой сырьевой голод. Ни в СССР, ни в Российской Федерации, судя по всему, и не очень понимают, что такое «металлический голод» или «дефицит нефти».