Читать онлайн «Шаг за черту». Страница 72

Однако возражения против колебаний и противоречий — это не то же самое, что наполовину безумное, наполовину циническое сопутствование злу, до которого опускается Хандке. Моральным оправданием для интервенции НАТО служит гуманитарная катастрофа, которую мы каждый вечер наблюдаем по телевизору. Обвинять НАТО в тяжком положении беженцев — значит освободить сербскую армию от ответственности за ее преступления. Необходимо повторять снова и снова: в смерти и терроризме надо винить тех, кто убивает и терроризирует.

Что же до убийств в Колорадо, давайте согласимся, что оружие не единственная причина этого кошмара. Убийцы узнали, как делать бомбы, из Интернета; идею рядиться в тренчкоуты (длинные плащи свободного покроя) почерпнули из «Матрицы», а ни во что не ставить человеческую жизнь научились… у кого? У родителей? У Мэрилина Мэнсона? У готов? Что ни в коей мере не согласуется с упертой позицией мистера Хестона. «Дело не в оружии, — заявляет он нам. — Дело в детях». «Моисей» Хестон в наши дни пришел к нам с новыми заповедями: ты должен отстаивать свое право носить оружие наперекор всему, и тебя, конечно, не обвинят только из-за того, что несколько детишек упокоились навсегда.

Между случившимся в Косово и Колорадо есть кое-что общее. Эти трагедии показывают, что в нашем нестабильном мире несовместимые версии реальности сталкиваются, приводя к убийственным результатам. Однако мы по-прежнему имеем право выносить моральные суждения по поводу соперничающих версий мира, находящихся в состоянии войны. И единственный цивилизованный взгляд на версии Хандке и Хестона — тот, что они не могут быть оправданы.

Не имеет значения, что Хандке был соавтором великого фильма «Небо над Берлином» — его называют «монстром» французский эссеист Ален Финкелькраут и немецкий поэт и прозаик Ганс Магнус Энценсбергер, словенский философ Славой Жижек и сербский писатель Бора Чосич, и он заслуживает того, чтобы с ним — как точно заметила Сьюзен Зонтаг — «было покончено». (Фигурально, а не буквально. На случай, если кому-то нужны уточнения.) Не имеет значения также, что Хестон, лицо которого так же изменчиво, как лики, высеченные на горе Рашмор, помог миллионам любителей кинематографа мирно проспать несколько часов в темных кинозалах. Он заслуживает того, чтобы покончено было и с ним.

Кому же отдать первый приз? Глупость Петера Хандке делает его соучастником большого зла, но, к счастью, он почти полностью бессилен. Зато Хестон в качестве главного оружейного лоббиста Америки прилагает все усилия, чтобы оружие оставалось неотъемлемой частью американского домашнего обихода, и уже скоро где-нибудь в Америке очередной молодой человек возьмет ружье и начнет стрелять в своих товарищей. Поэтому я отдаю пальму первенства Чарльтону Хестону, чья глупость куда более действенна. Однако год еще не перевалил за половину Еще большие дураки, могут выйти вперед, чтобы бросить ему вызов. Следите за развитием событий.

Июнь 1999 года.

Уже более пятидесяти лет Индия и Пакистан конфликтуют и периодически обмениваются ударами, оспаривая друг у друга одно из красивейших мест на Земле — Кашмир, который Великие Моголы называли раем на земле. В результате непрекращающихся столкновений рай разделился на части, обеднел и одичал. Убийства и террор заполонили долины и горы, некогда слывшие мирными настолько, что чужаки потешались над кашмирцами, напрочь лишенными боевого духа.

У меня к делу Кашмира особенный интерес, потому что я сам более чем наполовину кашмирец, потому что я люблю это место всю свою жизнь, потому что я провел большую часть жизни, слушая, как правительства Индии и Пакистана, более или менее продажные и коррумпированные, выступают с лицемерными заявлениями, не желая оставить позицию силы, тогда как простые кашмирцы страдают от последствий их высказываний.

Какая жалость, что эти простые, миролюбивые люди очутились между «молотом» Индии и «наковальней» Пакистана! Теперь, когда эти самые молодые ядерные державы снова приняли боевую стойку и вновь обретенное оружие делает их диалог глухих еще более опасным, я говорю: чума на оба ваши дома! «Кашмир — для кашмирцев» — старый лозунг, но единственный, который отражает, как все время чувствовали себя те, кто стал предметом спора, как, подозреваю, большинство из них чувствует себя и сейчас — и сказало бы об этом, если бы могло без опасений, свободно выражать свои мысли.

Индия скверно повела дело Кашмира с самого начала. Еще в 1947 году индийский махараджа «возжелал» этот штат (предположительно после того, как Пакистан попытался усилить свое влияние, «позволив» боевикам концентрироваться вдоль границы), и, несмотря на резолюцию ООН, поддерживающую право мусульманского большинства на плебисцит, руководители Индии всегда отвергали идею об этом, повторяя снова и снова, что Кашмир — «неотъемлемая» часть Индии. (Династия Неру — Ганди и сама происходит из Кашмира.) Индия десятилетиями сохраняла свое военное, весьма значительное, присутствие в Кашмире — и в Кашмирской долине, где живет большинство кашмирцев, и в горных твердынях, таких как нынешняя горячая точка. Большинство кашмирцев считает эти военные силы оккупационной армией и сильно возмущается их присутствием. Однако до последнего времени большинство индийцев, даже либерально настроенная интеллигенция, отказывалось взглянуть в лицо реальности, признав все нарастающую неприязнь кашмирцев. И в результате проблема только усугубляется, обостряемая законами, которые грозят длительным тюремным заключением любому кашмирцу, выступившему на публике с антииндийскими заявлениями.

Пакистан, со своей стороны, с самого начала времен был в высшей степени милитаризованным государством, где доминировала армия, хотя теоретически страна управлялась гражданским правительством, огромная часть бюджета — в пиковые времена гораздо больше половины всего бюджета страны — тратилась на военные нужды. Причиной таких громадных расходов и все возрастающего влияния генералов было соседство с опасным врагом, от которого необходимо обороняться, и существование неотложной цели, которую нужно достичь. Таким образом, высшие военные круги Пакистана всегда были заинтересованы в подавлении всяких мирных инициатив в отношении Индии и сохранении конфликта вокруг Кашмира. Именно это, а вовсе не мнимые интересы кашмирцев лежат в основе политики Пакистана.

В наши дни, кроме того, власти Пакистана испытывают на себе давление мулл и радикальных исламистов, которые трактуют борьбу за «освобождение» Кашмира (подумать только!) как священную войну. Ирония заключена в том, что кашмирский ислам всегда был самого мягкого, суфийского толка, что местные пиры (святые люди) действительно почитались святыми. Этот открытый, толерантный ислам — настоящая анафема для пакистанских смутьянов, и при пакистанском правлении он тоже подвергается угрозе. Таким образом, нынешний рост терроризма в Кашмире проистекает из отношения Индии к Кашмиру, а также из пакистанской подрывной деятельности. Да, Кашмир сильно возражает против индийской «оккупации» своих земель, но почти наверняка правда и то, что пакистанская армия и спецслужбы готовят боевиков, помогают им, подстрекают их.

То, что Индия и Пакистан владеют ядерным оружием, особенно обостряет необходимость сдвинуть ситуацию с мертвой точки и отказаться от агонизирующего языка кризиса пятидесятилетней давности. Кашмирцы хотят — и необходимо убедить Индию и Пакистан дать им это — воссоединения своих земель, ликвидации зон контроля и прекращения военных действий на высокогорных гималайских ледниках. Они хотят большей автономности, права самим распоряжаться своей жизнью. (Одно из возможных решений — система двойного гражданства и неприкосновенность границ, гарантированная и Пакистаном, и Индией.)

Кашмирский конфликт уже доказал всю несостоятельность выдвинутой в годы холодной войны концепции ядерного сдерживания, согласно которой чрезвычайная опасность ядерных арсеналов удерживает их обладателей от развязывания даже неядерной войны. Этот тезис теперь не выдерживает критики. Возможно, от перехода холодной войны в «горячую» нас спасло не ядерное сдерживание, а простое везение. А теперь опасность снова нависла над нашим миром, в котором две ядерные державы действительно собираются воевать. В такой момент необходимо признать исключительный статус Кашмира и заложить основу для движения вперед. Обстановку в Кашмире следует разрядить, иначе при самом худшем развитии событий, о котором не хочется даже думать, все может завершиться ядерным разрушением и самого рая, и того, что вокруг.