Читать онлайн «Королева викингов». Страница 137

Как только войска сошлись, завязалась битва. Несмотря на то что бойцы Хокона держались стойко, их число все время уменьшалось. На земле, промокшей от крови, стонали раненые, лежавшие вперемежку с многочисленными мертвецами.

Тем временем Эгиль приказал своим десяти знаменосцам разойтись подальше и подойти с противоположной стороны к гребню хребта, чтобы знамена можно было видеть с поля боя.

И внезапно воины Эйриксонов увидели флаги, развевавшиеся среди спешивших к полю битвы стай воронов. Мало кто способен хладнокровно рассуждать в горячке боя. Им показалось, что из-за гор приближается войско, намного превышающее их численностью, намеревающееся напасть с тыла и отрезать их от кораблей. Те, кто заметили опасность первым, принялись кричать, предупреждая остальных. Людей охватила паника, некоторые сразу бросились в бегство, и вскоре за первыми последовали все, кроме дружинников, бившихся рядом с вождями. Когда молодые короли увидели, что их войско дрогнуло, они тоже начали отступать. Люди Хокона радостно закричали. Король первым бросился вслед за бегущими, и за ним хлынуло все его войско. Его меч Рассекатель Жернова свистел в воздухе и собирал кровавую жатву.

Но вот Гамли Эйриксон поднялся на какой-то пригорок, оглянулся и увидел, что преследователей ничуть не больше, чем было воинов на поле боя в начале сражения. Он оглушительно прокричал приказ: сыграть в рога сигнал, по которому войско должно было вновь построиться в боевой порядок. То же самое сделали и его братья. Однако послушались команды только норвежцы. Датчане продолжали удирать. Это была не их война, и они не желали рисковать.

Король Хокон со своими людьми пробился к Эйриксонам. Теперь уже на его стороне было численное превосходство. Побоище возобновилось, и вскоре захватчики снова обратились в бегство. Король Хокон преследовал их по пятам.

К востоку от горного хребта плоская равнина упиралась в гряду пологих холмов, встречавшуюся на западе с крутыми горами. Туда направилось большинство людей Гамли. Король Хокон гнался за ними, пока не прикончил всех до единого.

Сам же Гамли повел тех воинов, которые остались рядом с ним, на юг от хребта. На равнине он заново выстроил свою дружину, и она вновь была готова к бою. Прочие воины сплотились вокруг них. Его братья привели к нему своих дружинников и викингов.

А Эгиль Шерстяная Рубашка оказался в передних рядах войска короля Хокона. Он рубил своей секирой направо и налево, пока наконец не сошелся лицом к лицу с самим Гамли. Они скрестили оружие. Гамли нанес своему престарелому сопернику глубокие раны. Эгиль пал, а вместе с ним и многие из тех, кого он вел за собой.

Тут появился Хокон, закончивший избиение бегущих. Вновь завязался бой. Хокон бился в первых рядах, и враги один за другим падали под его мечом.

Эйриксоны уже давно поняли, что их положение безнадежно. Сохраняя порядок, насколько на то были способны их сподвижники, они отступили к морю. Но те, кто прибежал туда раньше, уже отвели большинство кораблей от берега, а остальные лежали на отмели, и столкнуть их на воду не было никакой возможности, так как шел отлив и вода стремительно уходила. А яростно оравшие воины Хокона были уже совсем близко. Эйриксоны со всеми воинами, оставшимися от их отрядов, бросились в море и поплыли к кораблям, которые уже находились на плаву. Немало беглецов, отягощенных вооружением и ослабевших от ран и усталости, утонуло. Израненный, истекавший кровью Гамли совсем не мог плыть. Затупившийся меч выпал из его руки. Он зарычал от бессилия, упал на отмель и умер.

Скрип весел становился все тише и тише. Его братья уводили корабли в Данию.

С земли их провожали хриплые, крики. Победители размахивали оружием; с клинков у многих до сих пор капала кровь. Впрочем, люди Хокона сейчас хотели только одного — присесть и немного отдохнуть.

Однако вскоре они собрались с силами для того, чтобы оказать возможную помощь своим тяжелораненым, добить тех из врагов, кто еще шевелился, и оттащить брошенные побежденными корабли выше линии прилива.

Часть кораблей они употребили для упокоения своих убитых. Один из кораблей достался Эгилю Шерстяной Рубашке и тем, кто сражался рядом с ним. Дозорные всю ночь отгоняли от своих мертвецов птиц. На следующий день погребальные корабли перетащили на поле битвы и там засыпали землей и камнями. Над могилой Эгиля Шерстяной Рубашки поставили высокий памятный камень.

Наверно, он ушел в обитель своего Одина, подумал Хокон. А затем его пробрала дрожь, ибо он больше не знал, какая участь может ожидать его самого и вообще любого живущего человека.

Дождь и ветер плакали за стенами дома Гуннхильд. Пламя свечей и слабо горевшего в очаге торфа лишь немного разгоняло темноту. Киспинг сидел на корточках в углу, где особенно густо собралась тень. Его глаза поблескивали оттуда, как кусочки льда. Он единственный из всех слуг был в доме, когда королева принимала Аринбьёрна Торисона; она знала, что он умел держать язык за зубами.

Женщина и воин сидели в креслах лицом к лицу; он держался натянуто, чувствуя себя неловко, а она — подчеркнуто спокойно, но осторожно, как кошка.

— Я хотела поговорить с тобой наедине, поскольку ты из людей, которых я знаю, больше всех заслуживаешь доверия, — сказала Гуннхильд.

Аринбьёрн покрепче стиснул в кулаке рог с пивом.

— Королева слишком добра, — пробормотал он.

Гуннхильд вскинула брови.

— Эта королева? — Она отпила вина из кубка и сказала тихо, почти без голоса: — Ты был в битве при Растаркольве. И наверняка сохранил голову на плечах, когда чуть ли не все остальные лишились рассудка. Расскажи мне, как там все происходило.

— О короле Гамли я могу сказать очень немного, королева, — приглушенным хриплым басом отозвался он. — Я был далеко справа, с королем Харальдом и остальными его дружинниками. Так или иначе, но началась суматоха.

— Нет, — прервала Гуннхильд Аринбьёрна. — Сейчас я имею в виду не гибель Гамли. — Гамли, Гамли, так похожий на своего отца, даже в том, как он сложил свою голову в дальнем краю, Гамли ушел навсегда. Что ж, в живых оставалось еще пятеро сыновей, которые свершат месть и вернут себе права, которые принадлежали сначала Эйрику, а потом, по очереди, каждому из его старших сыновей. — Расскажи мне, как происходило путешествие, что ты смог увидеть по дороге, что полезного ты узнал во время этого сражения и что ты думаешь обо всем этом.

— Король Харальд спрашивал у меня примерно то же самое, как, впрочем, и у моих товарищей. Ибо теперь он первый из братьев, и… — Аринбьёрн прекратил подыскивать слова, — если мне будет позволено так сказать, он всегда был наиболее вдумчивым из всех.