Читать онлайн «Сталинская истребительная война (1941-1945 годы)». Страница 50

Так продолжалось до 1990 г., когда советское руководство под тяжестью неоспоримых доказательств сочло, наконец, своевременным признать советскую вину за преступление. Однако признание опять же было увязано с ложью. Ведь хотя все прежние советские партийные и государственные вожди Советского Союза, включая тогдашнего руководителя Горбачева, знали «полную правду об этом преступлении», официальное советское информационное агентство ТАСС 13 апреля 1990 г. все же распространило заявление о том, что за организацию и осуществление «трагедии Катыни», «одного из тягчайших преступлений сталинизма», нес ответственность, якобы, лишь «народный комиссариат внутренних дел» во главе с «Берией, Меркуловым и их пособниками», но ни в коем случае не советское руководство как таковое. Только при президенте Ельцине, 14 октября 1992 г., польскому правительству были переданы документы с именами подлинных виновников: наряду со Сталиным, это было все государственное и партийное руководство Советского Союза. Но даже всего лишь половинчатое признание Горбачева не было признано сталинистами, по прежнему задававшими тон в Советском Союзе, и уже в 1990–91 гг. «Военно-исторический журнал»,[132] официальный орган министерства обороны СССР, печально известный своими фальсификациями истории и в Советском Союзе, опубликовал серию статей, которая и теперь еще распространяла версию, что ответственность за это тяжкое преступление перед польским народом несли немцы.

Для введения мировой общественности в заблуждение уже в 1943 г. была вновь привлечена «Чрезвычайная государственная комиссия», которая после необычно долгого подготовительного периода 24 января 1944 г., когда снежный покров сделал невозможным любой осмотр места события, издала сообщение под многозначительным заголовком: «Правда о Катыни. Доклад специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела военнопленных польских офицеров немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу». Этот объемистый, лживый от первой до последней строки советский государственный документ утверждал, будто с «неопровержимой ясностью» пришел к выводу, что массовые расстрелы польских офицеров в лесу «Козьи Горы» под Катынью имели место осенью 1941 г., в период немецкой оккупации, были произведены немцами, использовавшими для этого «немецкую военную организацию, замаскированную под обычным названием «штаб-квартира 537-го инженерного батальона»». Сообщение было подписано академиком Бурденко, академиком и писателем Толстым, митрополитом Киевским и Галицким Николаем, председателем исполкома Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца Колесниковым, а также известными советскими судебными медиками и другими лицами и должно было, как и все доклады о расследованиях «Чрезвычайной государственной комиссии», найти признание Международного военного трибунала в Нюрнберге.

Путь к нему открыл профессор Трайнин, ведущий советский специалист по международному праву, взгляды которого лучше всего иллюстрируются тем фактом, что 24 мая 1945 г. он объявил допустимой и желательной депортацию в Советский Союз миллионов германских граждан в качестве рабочих-рабов. Ведь к Трайнину, который 8 августа 1945 г. вместе с Никиченко подписал от имени Советского Союза Лондонское соглашение четырех держав о «преследовании и наказании главных военных преступников Европейской «оси»», восходит статья 21 Устава Международного военного трибунала, согласно которой все государственные документы, включая, следовательно, и такие фальшивки «Чрезвычайной государственной комиссии», как документ от 24 января 1944 г. под заголовком «Правда о Катыни», признавались официальным доказательным материалом безо всякой проверки. На этой основе советский обвинитель полковник Покровский утверждал в Нюрнберге 14 февраля 1946 г., «что одним из важнейших преступных деяний, за которые несут ответственность главные военные преступники, было массовое уничтожение польских офицеров, осуществленное в Катынских лесах под Смоленском немецко-фашистскими захватчиками». Правда, попытка возложить на глазах мировой общественности ответственность за «Катынь» на немцев провалилась, однако следует отметить, что Советы в Нюрнберге умышленно опорочили честь невиновного и непричастного лица, подполковника Аренса, командира 537-го полка связи группы армий, чтобы отвлечь внимание от этого кровавого деяния советского руководства.

В фальшивке советского руководства, которая как доказательный документ СССР-54 была предназначена для того, чтобы ввести в заблуждение несоветских судей Международного военного трибунала, особого внимания заслуживает один момент: утверждение, выдвинутое «судебно-медицинскими экспертами» комиссии «вне всякого сомнения», что «немецкие палачи использовали при расстреле польских военнопленных тот же метод выстрелов из пистолета в затылок, как и при массовых экзекуциях советских граждан в других городах». Если, иными словами, «Чрезвычайная государственная комиссия» установила тот же метод умерщвления, как в Катыни, и в других местах, а Катынь, как доказано, представляла собой советское преступление, то напрашивается вывод, что и в других случаях должны были иметь место не немецкие, а тоже советские преступления. Из этого, в свою очередь, вытекает, что «Чрезвычайная государственная комиссия» вообще занималась вовсе не вскрытием немецких злодеяний, а в первую очередь тем, чтобы пропагандистскими методами подбросить противнику собственные советские злодеяния. «Винницкое», «Харьковское», «Киевское» и «Минское» дела и показали это с достаточной ясностью.

Через несколько недель после обнаружения массовых захоронений Катыни, в мае 1943 г., немцы наткнулись под Винницей на другие массовые захоронения, в которых были погребены около 10 000 украинских жертв НКВД. Привлеченная немецкой стороной Международная комиссия судебных медиков из 11 европейских государств (Бельгия, Болгария, Венгрия, Италия, Нидерланды, Румыния, Словакия, Финляндия, Франция, Хорватия и Швеция) так же, как комиссия немецких экспертов по судебной медицине и криминалистике, созданная независимо от этого, после тщательного расследования пришла к единодушному выводу, что убийства были совершены между 1936 и 1938 гг. выстрелами в затылок, в типичной манере НКВД. После войны это заключение подтвердила в полном объеме подкомиссия американского Конгресса под председательством члена Палаты представителей Чарльза Керстена, который представил свои результаты Конгрессу 31 декабря 1954 г. После того, как 9 августа 1943 г. немцы опубликовали протокол медицинского расследования, советское руководство, во всяком случае, начало проявлять активность. Был привлечен пропагандистский аппарат, чтобы любой ценой поколебать доверие к медицинским авторитетам из Германии и других стран. Так, их стали обзывать «бандой гестаповских агентов» и «подкупленных провокаторов». 19 августа 1943 г. Совинформбюро распространило под примечательным названием «Катынь № 2» заявление, согласно которому «немецкие палачи», «головорезы», «кровожадные изверги», «гитлеровские негодяи», «гитлеровские людоеды», «фашистские волки», «убийцы», «бандиты», «мошенники» и «мародеры», как и в Катынском деле, обвинялись в том, что сами совершили преступление в Виннице, а теперь пытаются приписать «советскому народу свои собственные немецкие преступления».

За словесными оскорблениями и всей пропагандистской шумихой слишком ясно просматривалась растерянность Советов, вновь разоблаченных в массовом убийстве перед мировой общественностью. Правда, Винница впредь обходилась по возможности молчанием, однако режим был встревожен и пытался теперь перехватить инициативу и опередить противника. 19 апреля 1943 г., через несколько дней после объявления немцами об обнаружении массовых захоронений Катыни, Президиум Верховного Совета СССР, как упоминалось, издал Указ «О мерах по наказанию немецко-фашистских преступников…» — поначалу скорее жест бессилия. Однако этот указ был теперь использован, чтобы инсценировать показательный процесс в Харькове, первый «процесс над военными преступниками» вообще. В Харькове НКВД совершил неслыханные зверства. Только в 1937–41 гг. здесь областным управлением НКВД во главе с Райхманом и Зеленым были ликвидированы и погребены, в частности, в лесу, в «плановом квадрате 6» «тысячи и тысячи» людей, а весной 1940 г. — также 3891 польский офицер. А когда советские войска весной 1943 г. ненадолго захватили Харьков назад, то пограничные части НКВД, согласно тщательным немецким расследованиям, расстреляли здесь за несколько недель, как упоминалось, не менее 4000 человек, почти 4 % оставшегося населения, «включая и девушек, вступивших в связь с немецкими солдатами», по обвинению в сотрудничестве с немецкими оккупационными властями. Но Харьков явился столь подходящим местом в качестве арены для организованного там с 15 по 18 декабря 1943 г. процесса над военными преступниками именно по той причине, что это был не только центр советских массовых расстрелов на Украине, но что зимой 1941/42 гг. здесь совершала массовые убийства тысяч еврейских жителей и немецкая оперативная группа С охранной полиции и СД, а именно оперативная команда 4а во главе со штандартенфюрером СС Блобелем.[133]