Читать онлайн «Сравнительное богословие. Книга 4». Страница 78

Кратко поясним сказанное Февронией. С точки зрения богословия по совести Русской цивилизации в этом мире все без исключения по их сути — посланники Всевышнего к их окружающим, в чём-то праведные, в чём-то ошибающиеся искренне, а в чём-то, возможно, и лицемерящие либо из алчности, либо из страха. Вследствие этого Бог не избирает никогда и никого для того, чтобы исключительно избранный Им вещал истину всем остальным, кому Бог якобы отказал в Своём непосредственном обращении к ним. Бог не отказывает никому, но не каждый выросший в неправедной культуре способен принять и донести до других Его обращение.

Но не получив праведного воспитания в не вызревшей пока ещё культуре человечности, многие под воздействием гнёта культурной среды, культивирующей в их психике всевозможные страхи, предубеждения и ущербность, под воздействием разнородных привязанностей, сами уклоняются от сокровенных (от других) обращений к ним Бога непосредственно через их совесть; они не внемлют опосредованным обращениям к ним Бога через других людей, через памятники культуры и жизненные обстоятельства. И по этим же причинам они отмахиваются от даваемых Свыше непосредственно им крупиц истины как от назойливо лезущих в глаза мошек, давят их, и не видят необходимости поделиться доставшимися им крупинками с окружающими; либо трусят внятно согласиться с известными им истинами даже во внутреннем мире каждого, а не то что бы огласить их открыто в обществе, когда они противоречат сложившейся традиции, поддерживаемой всеми средствами неправедной культуры, поддерживаемой так или иначе всеми и каждым в обществе: выступить против сложившейся традиции — возможно обречь себя на жестокую смерть или на длительную жизнь отверженного и гонимого всеми. Поэтому в длящуюся историческую эпоху у одних (и таких подавляющее большинство) миссия наместничества Божиего и посланничества Его к другим людям извращается до неузнаваемости, другие смогли её выполнить более или менее успешно, придав направленность течению локальных и глобального исторического процесса на многие века (таких единицы, и о некоторых из них человечество помнит как о пророках — монополистах на оглашение истины; и многие из их числа сами были искренне убеждены в таковом своём исключительном значении).

Но Богу принадлежит вечность, и потому Он может ждать до тех пор, пока культура цивилизации вызреет до человечности, пока все освободятся от страхов, и настанет царство истины вследствие того, что каждый будет без страха с любовью и по совести наместником Божиим на Земле.

М.М. Пришвин в повести «У стен града невидимого. Светлое озеро» (1909 г.) продолжает тему града Китежа и русского богословия. Пришвин приводит русский богословский разговор мужиков на берегу Светлого озера:[479]

«Назади, думал я, Христос-адвокат, русский, простонародно-церковный, а теперь он — слово, перелетевшее девятнадцать веков истории над церковными маковками.

— Чей ты? Какая твоя вера? — теснятся вокруг проповедника.

— Поклоняюсь господу в духе и истине.

— А святых отцов почитаешь?

— Нет, не почитаю.

— Иконам поклоняешься?

— Нет, не поклоняюсь. И вы не кланяйтесь идолам, ни деревянным, ни медным, ни серебряным. Поклоняйтесь в духе и истине и — будете сынами божиими.

…

— Кто же был, по-вашему, Христос? — спрашивают баптисты немоляк.

— Христос — слово, он — дух.

— А как же в духа гвозди вбивали?

— Мысленное ли дело, — смеются немоляки, — в духа гвозди вбить. Это были два завета пригвождены: ветхий и новый. Вот как нужно понимать. У нас духовная мудрость, Христос — дух.»

У историка В.О.Ключевского есть афоризм, в сложившихся обстоятельствах прямо относящийся к выбору веры: «Нравственное богословие цепляется за хвост русской беллетристики». И как показала дальнейшая история XX века, нравственное богословие по совести Русской цивилизации действительно нашло выражение не в трудах философов или богословов, а в художественном произведении — романе М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита», который многие воспринимают в качестве «гимна демонизму». Но это не «гимн демонизму», а Евангелие беззаветной веры Богу по совести, предложенное обществу не в форме иссушающего душу и мысли философско-богословского трактата, а в иносказательно-символической форме романа-притчи.[480]

Пилат: «- А теперь скажи мне, что это ты всё время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?

— Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете» («Мастер и Маргарита», гл. 2).

И из этого ответа развивается всё богословие Русской цивилизации: провозглашаемое булгаковским Иешуа и открыто им проповедуемое учение о всеобщей доброте людей не знает исключений как по отношению ко всем людям в совокупности, так и по отношению персонально к каждому. Обоснование утверждения «злых людей нет на свете» также просто: «Эти добрые люди (…) ничему не учились…»

Иными словами, зло — в порочной культуре, где не выработано праведного воспитания и, где люди учатся истине ошибками жизни образуемого ими ВСЕМИ общества, — объективно неизбежно,[481] вследствие чего возлагать за него ответственность на кого бы то ни было из них объективно неуместно, т. е. такого рода обвинения несправедливы и сами неправедны, что бы ни сотворил кто-либо из людей и кто бы его в этом ни обвинял. Но это не соглашательство со злом и не требование быть покорным ему. Понимание факта изначальной доброты всех людей должно обязывать каждого к преображению себя и культуры общества в целом.

И соответственно все вероучения, в которых есть место аду как месту нескончаемого мучения грешников с точки зрения богословия Русской цивилизации — ошибочны или заведомо ложны.

Утверждение «злых людей нет на свете» — просто констатация факта, сокрытого в глубинах бытия Мироздания, осознание которого обязывает каждого, кто понял это, выработать и дать людям истинное учение о жизни, на основе которого неискоренимо проявится свойственная всем им доброта.

Единственному Всевышнему Богу — Русскому Богу всех людей, Всемогущему Творцу всего и вся, Вседержителю — свойственна всеобъемлющая совокупность совершенства — Любовь и выражающая её Милость к Своему творению, исходящая изначально от стадии Предопределения Им бытия всего тварного.

Выше мы показали, что истинно русскому человеку (по духу, а не по паспорту) свойственен постоянный поиск Истины. Он не успокаивается, пока не на находит ответы на встающие пред ним жизненно важные вопросы. И в первую очередь, конечно же, это вопросы богословия, поскольку отношение к Богу, религия — определяют жизнь людей, определяют возможности людей находить истину по всем частным вопросам. Без богоцентричной мозаичной определённости в психике, основанной на триединстве — правильно находить ответы на вопросы о конкретной истине, встающие перед человеком каждый жизненно важный момент (когда надо выбирать) невозможно. Это соответствует тому, что Бог ожидает от людей:

Бог не признаёт за человеком права уклоняться от вопроса поиска Истины или уходить от него ответом «не могу и не хочу знать».

Бог не признаёт за человеком права упиваться ложными мнениями, одной из разновидностей которых являются откровенно атеистические убеждения (материалистический атеизм), в которых выражается демонизм вообще, а не только сатанизм — как целеустремлённая оппозиция Божьему Промыслу. Но Бог не поддерживает и ложные вероучения о Нём самом (идеалистический атеизм), которые плодят в культуре разноликие системы подавления человека социальной магией, изображающей из себя истинное богослужение.

Однако Бог признаёт за человеком право на ошибку,[482] а признавая за человеком право ошибаться, Он приводит к истине всякого, кто не противится Его водительству на пути освобождения как личности, так и общества от заведомой лжи и ошибок.[483] Но на этом пути людям приходится отказываться от свойственных им прежде ошибочных и заведомо ложных мнений и от ошибочной и ложной этики, в которой повседневно выражаются их нравственно-мировоззренческие ошибки, в том числе и в вопросах веры и религии.

Тем не менее многие — вследствие не осознаваемого ими (а равно и осознаваемого) свойственного им же демонизма — воспринимают необходимость отказа от прежних и нравственно приятных им мнений как посягательство на их свободу, на свободу их самовыражения. И это особенно характерно для представителей интеллигенции как социальной корпорации, сложившейся на основе взаимной поддержки индивидуалистов — большей частью носителей демонического строя психики. Также большинство безвольных «простых людей» просто боятся менять что-либо в жизни и поэтому считают Истину для них «опасной», пребывая в жалком земном существовании рабов своих животных инстинктов и примитивных «окультуренных» привычек. А когда к ним обращаются другие люди с предложением подумать о Боге, об Истине и о других вопросах, без понимания которых праведно прожить невозможно — они говорят примерно следующее «без ваших вопросов мне удобнее и спокойнее жить». Так вот такая постановка вопроса — не свойственна Русскому духу.