Читать онлайн «Кризис и другие». Страница 94

На первый взгляд это можно сделать. Потому что Павел I, вроде бы, и впрямь всех изводил муштрой, то есть был этим самым ультраконсерватором-традиционалистом. А Александр I, вроде бы, и впрямь, начав реформы Сперанского, может быть отнесен к "атлантистам", "либералам", "реформаторам", "мондиалистам". Но ведь это только на первый взгляд! А как только вы приглядитесь внимательнее, все эти дефиниции рушатся. Причем самым сокрушительным образом. Начнем с игр, которые якобы ультраконсервативный традиционалист Павел I вел с Мальтийским орденом. Называемым всеми, кто использует эти дефиниции… средоточием "мондиализма". Какую бы игру Павел ни вел с этим орденом, эта игра заведомо находится за рамками данных дефиниций. Но даже не это главное. Куда прикажете деть игры Павла I, этого якобы ультраконсерватора и "антимондиалиста", с Наполеоном? "Революционером на троне", гонителем консерватизма и традиционализма, проводником проекта Модерн, то есть того же самого "мондиализма", если использовать все те же дефиниции, обнажающие, повторяю, свою беспомощность в условиях рассматриваемой коллизии.

Так насколько либеральной, свободомыслящей, реформистской является интересующая нас Группа? И насколько антагонистичной модернистскому наполеоновскому началу является Антигруппа?

Александр I – это реформы Сперанского? Полно, а куда деть Аракчеева? Разве Священный союз, который соорудил Александр I, не антилиберален? Не "антимондиалистичен"? Ведь очевидно же, что всерьез маячивший союз Павла I и Наполеона был бы более "мондиалистичным" в силу неотменяемых качеств и исторических страстей, присущих великому корсиканцу.

К чему это я? К тому, что Группа не обязательно заряжена либерализмом и реформизмом. Что она вполне может быть заряжена обратным, а значит, быть совместима с тем, что противостоит либерализму и реформизму. Например, быть совместима с радикальным исламизмом. Да-да, тем самым, который опекал господин А. Беннигсен. И не только с исламизмом! Отнюдь не только!

В последний раз, пытаясь уловить нетривиальные аспекты затеи, связанной с убийством Павла I, я предлагаю читателю вдуматься в эсхатологический и историософский смысл союза Павла I с Наполеоном. Сколько раз за мировую историю мощное российское государство имело возможность о чем-то договариваться с консолидированной (пусть и за вычетом Британии, которая всегда в стороне) Европой? То есть по тем временам (США-то еще не было, да и мощных азиатских государств тоже) – с консолидированным Западом, олицетворявшим всю или почти всю нероссийскую мировую мощь.

Позже, во всем том, что ныне пытаются представить как якобы стратегическую игру сталинской России с гитлеровской Германией (и что на самом деле являлось не более чем взаимным ситуационным маневрированием), все уже было совсем по-другому и с метафизической, и с политической точки зрения. С политической – потому что кроме Великобритании (которая никуда не делась) появились еще и США. С метафизической – потому что Гитлер был категорически несовместим с русской метафизикой. И уж тем более – с метафизикой русско-советской.

Гитлер – это не новое издание Наполеона, как полагают некоторые. Идеология Наполеона неотделима от Французской революции (враждебной Гитлеру не менее, чем революция русская). Идеология Наполеона отнюдь не чужда (в отличие от идеологии Гитлера) страстям по истории. Тому историческому Огню, который русскими был почитаем, а Гитлером ненавидим. Огонь этот, согревавший и якобинцев, и Наполеона, и большевиков – вот что в основе русского большевизма. Вот что сделало СССР преемственным России как таковой. Не этот ли Огонь сосредоточенно ненавидим Группой?

Итак, Наполеон – это антигитлер. А значит, тогда, при Павле I, один раз за всю мировую историю замаячил союз России с отнюдь не "Европой Зла", каковой стала Европа при Гитлере. А с Европой, консолидированной донельзя волей подлинно великого человека.

Так вот какой шанс сорвала Группа, в которую входил родоначальник Беннигсенов, российского имперского аристократического семейства. Каков шанс – такова Группа. И неужели такая Группа не может тянуть нити от предка к потомку?

А тут еще знаменитое: "Государь, идите царствовать!" Какова уверенность в себе! Какова (прошу прощения) наглость! Ведь так от лица Группы было сказано убийцами отца – сыну. Как надо быть уверенными в себе, чтобы в те времена заявить подобное человеку, уже по факту смерти отца ставшему, казалось бы, безраздельным властелином огромной империи. Или все-таки, не безраздельным? И была возможна в случае строптивости сына еще одна "табакерка"?.. А в случае строптивости внука – еще одна?.. Но почему бы умному и властному человеку, каковым был Александр I, не попытаться найти управу на табакерщиков? Так ведь он эти управы ищет! А ему, усмехаясь, показывают, что это не управы, а "ходячие недоразумения".

Налицо, как мы видим, все-таки не "группочка", но Группа. Влиятельная элитная общность, созданная под долговременный историософский и геополитический Проект. Ни эта Группа сама по себе, ни Группа на паях с Антигруппой не определяют полностью нашу историческую жизнь. Однако они многое значат. Очень многое. И это касается вовсе не только нашего прошлого.

Да, Группа ориентирована на Великобританию, которой этот Проект глубоко созвучен. Да, Группа в какой-то степени собрана просто из агентов, согласившихся работать на английскую стратегическую разведку. Но ведь речь идет не о поденной работе. А о действиях, основанных на глубочайшем родстве душ. Родство душ обеспечивается, в том числе, и фамильным родством. Это, конечно же, не всегда так. Но иногда это так, что дальше некуда. Почему бы такому "иногда" не иметь места в случае А. Беннигсена? Почему бы ему не входить в ту же Группу, в которую входил Л. Беннигсен?

Логика, лежащая в основе такой элитной эстафеты, понятна. Долгоживущая элитная группа очень часто восполняет свою естественную убыль по семейному принципу: "Папа умер – берем сына, воспитанного надлежащим образом! Сын умер – берем внука, при условии, что он того стоит". Тут главное – "если он того стоит". Никто в такие группы на аркане не тянет. Никто родственному принципу решающего значения не придает. Гуртом семейства в такие группы не принимают.

Сделав все необходимые оговорки о необязательности "семейного" принципа, я, тем не менее, выдвигаю гипотезу, согласно которой Пушкин, говоря об убийцах "в лентах и звездах", имел в виду ту самую, длящуюся в истории элитную общность, которую я называю Группой. И не только Л. Беннигсена, как ее очевидный и естественный элемент, но и А. Беннигсена – как элемент предсказуемый. Ведь Пушкин – гений. А гений видит сущностное в явленном.

Посему в каком-то смысле Пушкин и впрямь мог читать доклады А. Беннигсена (не Л. Беннигсена, а А. Беннигсена!) ЦРУ и другим разведкам. Знакомиться с предложениями Беннигсена-потомка об уничтожении русских руками ислама. В этом смысле (не буквальном, но и не эпатирующе-пустом, как у госпожи Розановой) лицо, живущее раньше (у Розановой – Лермонтов) может читать то, что написано лицом, живущим позже (у Розановой – Приставкиным). Но поскольку такая загадочная способность определяется наличием эгрегориальной соотнесенности читающего и читаемого, то Приставкин тут не при чем. Ибо у Приставкина эгрегориальности нет вообще. А у А. Беннигсена, как члена семьи Беннигсенов и члена Группы, – эгрегориальность есть. И Пушкин, предъявив счет именно этой эгрегориальности в своем стихотворении "Вольность", мог читать "эгрегориальным зреньем своим" и записки А. Беннигсена в ЦРУ, и некие наработки, связанные с проектом "Майкл Кентский". Да мало ли еще что мог читать поэт, написавший строчки: "Грядущие годы таятся во мгле, / Но вижу твой жребий на ясном челе"!

Возникают естественные вопросы.

Первый: шучу ли я? Отвечаю. И да, и нет.

Второй: если я не вполне шучу, то располагаю ли чем-то наподобие доказательств? Ясно, что о четких доказательствах тут говорить не приходится, и все же… Отвечаю. Я располагаю какими-то данными о, казалось бы, не связанных между собой проектах, каковыми являются проект убийства Павла I, проект организации джихада против русских, проект отделения Кавказа от России, проект "Майкл Кентский". Только после того, как я эти данные представлю в достаточном объеме (совместимом, конечно же, с жанром и основной исследовательской тематикой), станет ясно, располагаю ли я и впрямь чем-то наподобие доказательств. Ибо этим подобием доказательств может быть только вхождение рассматриваемых проектов в некий Суперпроект. Становящийся особо актуальным в условиях того, что называется "мировым кризисом". Что только и оправдывает мое обращение в данном исследовании к разного рода частным сюжетам, в том числе, беннигсеновскому.

Оговорив это, я перехожу от Павла I и Л. Беннигсена к А. Беннигсену как таковому. И ко всему, что с этим "таковым" неразрывно связано.