Читать онлайн «Императорский Балтийский флот между двумя войнами. 1906–1914 гг.». Страница 65

При входе на рейд «Рюрик» произвел салют нации, и норвежский форт поднял русский флаг и произвел ответный выстрел.

Городок был маленький, но чистенький и уютный. Жители производили очень симпатичное и серьезное впечатление. В городе, в сущности, нечего было делать, и мы совершили прогулку в горы. Дорога была очень красивой, и мы были рады поразмяться и подышать береговым воздухом. Хотелось также побродить по лесам, но нам советовали не сходить с дороги, а то можно было легко заблудиться.

В водах этого фьорда был богатый улов омаров, и рыбаки во множестве их привозили на корабли. Мы даже решили доставить несколько штук живыми в Ревель и поручили ресторатору купить. Чтобы они не подохли, ему разрешили их пустить в ванну, наполненную водой, но забыли сказать, что он должен наполнить ее морской водой. Вот с большого ума ресторатор и напустил пресную и в большой печали доложил, что омары «отчего‑то» сдохли.

Через несколько дней эскадра встала на якорь на Ревельском рейде. Мне оставалось списаться с корабля и отправиться в Петербург, чтобы сдать летнюю работу в академию. На этом мое пребывание в ней кончалось. Я мог надеть серебряный академический значок и ждать какого‑либо назначения.

В это время я получил приглашение занять должность преподавателя в Минном классе. Это приглашение шло через капитана 1‑го ранга Степанова (бывшего командира «Амура»), который теперь был заведующим обучением офицеров Минного класса. Ему хотелось дать слушателям понятие о тактическом использовании самодвижущихся мин и минных заграждений. До сих пор класс об этом не заботился и считал, что достаточно давать технические знания.

Я удивился такому либерализму «дяди Кости» и порадовался ему. Это приглашение я принял, так как оно меня устраивало и в семейном отношении, так как не хотелось порывать связи с Петербургом.

Начальником отряда был адмирал Сапсай[309] – человек очень культурный и знаток минного дела.

Таким образом, мне предстояло читать лекции по минной тактике, но такового предмета еще не существовало и в этой области ничего не было разработано. Поэтому пришлось заняться самому изучением вопросов использования минного оружия и, главным образом, мин заграждения. Впоследствии я составил небольшой учебник, который был издан Минным классом, и даже во время войны мне приходилось зимою ездить в Кронштадт, чтобы читать лекции.

Чтобы улучшить мое денежное положение, мне, кроме того, дали три смены учеников‑минеров. Одновременно преподавать трем сменам, конечно, было нельзя, и поэтому каждая смена имела своего унтер‑офицера‑инструктора. Офицерам приходилось только следить за преподаванием и объяснять более сложные вопросы. Ну и, конечно, устраивать проверочные экзамены.

Меня часто поражало, как многие молодые матросы легко схватывали объясняемое, которое для них было совершенно чуждым. Их приходилось учить арифметике, элементарным основам физики и особенно электричеству, а они о многих физических явлениях не имели прежде и понятия. Правда, встречались и такие, которые совершенно не были способны воспринимать учебу, и их приходилось отчислять от школы.

Все же служба в отряде была уже очень однообразной, и если бы не было работы по минной тактике, то было бы совсем скучно. Жить приходилось на учебном судне «Двина» (бывшая «Памяти Азова»[310]) и изредка нести дежурства. А по субботам почти всегда удавалось ездить в Петербург.

Старшим офицером был старший лейтенант Эдгар Домбровский[311], очень милый человек, да я, как преподаватель, особого касательства к нему не имел. Когда началась война, он страшно тяготился, что плавает не на боевом корабле, и просил дать миноносец. Он и был назначен командиром эскадренного миноносца «Летучий», который через какой‑нибудь месяц погиб. Не то он был взорван подлодкой, не то перевернулся во время шторма из‑за груза мин на верхней палубе. Командир и весь экипаж погибли.

Занявшись разработкой вопроса использования мин заграждений, я впервые ощутил пользу, которую мне принесла академия. Теперь я знал, как приступить к изучению подобных вопросов.

Разработав довольно обширный доклад, я решил прочесть его перед минными офицерами и слушателями. Такие доклады изредка в классе устраивались, и тогда на них приглашалось и высшее начальство. Так и на мой доклад пришли главный командир порта вице‑адмирал Вирен и контр‑адмирал Сапсай. Офицеров собралась полная аудитория.

В первый раз в жизни я выступал с докладом, да еще пришлось выступать не перед случайной публикой, а специалистами, поэтому было довольно стеснительно – происходил своего рода экзамен.

Мой доклад был прослушан с большим вниманием. Тема увлекла, и, видимо, я говорил неплохо. Никаких критических возражений не было. Никто не выступил против высказанных мною положений.

После доклада ко мне подошел адмирал Вирен, задал целый ряд вопросов и поблагодарил за доклад. Больше всего был доволен успешностью доклада капитан 1‑го ранга Степанов, так что я был совсем тронут его похвалами.

Жизнь вошла в свою колею и за занятиями и работой в каюте шла быстро. Наступила зима.

В марте от Минного отряда должны были послать офицера в комиссию по производству экзаменов ученикам‑заградителям, обучавшимся на Отряде заградителей, который по‑прежнему стоял в Гельсингфорсе.

Штаб предложил съездить мне, на что я охотно согласился, так как это вносило известное разнообразие в монотонность жизни. Да и приятно было побывать на отряде, с которым меня связывала служба на «Амуре», а также повидать Гельсингфорс, который очень любил.

Вот и мой старый «Амур»! На нем все по‑прежнему. Разве что он не выглядит таким новеньким, каким был, когда оторвался от завода. Да, сильно переменился состав офицеров. Минные офицеры были те же, которые сменили меня.

Экзамены происходили в командной палубе, и было приятно побывать в тех помещениях, где приходилось столько времени возиться с минами. Меня пригласили к завтраку, и странным казалось, что я больше не член кают‑компании, а лишь нахожусь в гостях. Приятно было провести хоть несколько часов на этом корабле и вспомнить эпопею Степанова, Иванова и потом Веселкина.

Экзаменовать матросов было изрядно‑таки скучным занятием, слишком это однообразно. Разве иногда внесется комический элемент, если попадется слишком глупый ученик. В общем, на отряде ученики были хорошо подготовлены и провалившихся оказался ничтожный процент. Недаром минные офицеры приложили большое старание и подготовили хороших инструкторов. Впрочем, их работа была легче, чем на Минном отряде, где каждая смена состояла не меньше, чем из двадцати человек, а у них были по десять.

Благодаря тому, что в последние годы в Гельсингфорсе зимовало много кораблей, он чрезвычайно оживился и значительно обрусел. На улицах то и дело встречались русские. Такое обрусение было гораздо полезнее, чем принудительное, которое исходило от генерал‑губернаторов. Русские были выгодны для местных жителей и сильно способствовали оживлению торговли и тем самым обогащали финнов. Магазины, рестораны, кинематографы и так далее наживались именно на русских. Нахождение в городе большого числа морских офицеров отразилось и на сближении местного общества с русским.

Весной начались экзамены в офицерский класс и в школах унтер‑офицеров и минеров. Теперь уже я был в роли экзаменатора, что много спокойнее, но утомительнее, чем экзаменоваться. В конце концов я это заслужил, окончив Морской корпус, Минный класс и академию. Прямо нельзя было перечесть, сколько раз мне приходилось вылезать к доске и вытягивать билеты.

Наконец собрался в Транзунд и Минный отряд, покинул насиженное место в военной гавани. Все суда, как обычно, встали на якорь у того же Тейкар‑сари, теперь так бесконечно знакомому. В ближайший же вечер я не утерпел, чтобы не съехать на берег и осмотреть все, столь полные воспоминаний места. Все же много воды утекло с тех пор, как слушателем я попал туда в первый раз.

Началось страдное время. Меня назначили руководить минными стрельбами с миноносцев, продолжать занятия по тактике и заведовать выверкой приборов Обри (жироскопов). Последнее должно было производиться на берегу, чтобы в момент выверки площадь, на которой устанавливается выверяемый прибор, была бы неподвижной.

Особенно часто приходилось ходить на стрельбы с миноносцев, что я больше всего и любил. Тем более что решил их освежить и вывести из рутины. Минный отряд еще не мог от нее избавиться, а на действующем флоте разрабатывались новые методы стрельбы по площадям применительно к строящимся миноносцам типа «Новик», вооруженными тремя и четырьмя тройными минными аппаратами.

Нельзя же было допустить, чтобы выпускаемые из класса минные офицеры не имели представления о таких стрельбах, когда им же придется быть их руководителями. Поэтому я настаивал, чтобы слушатели не только обучались технике выпуска мин из аппаратов, а обучались минным стрельбам по щитам и на больших ходах. Наибольшую поддержку в этом направлении я нашел у заведующего обучением офицеров – Степанова[312]. Впрочем, и адмирал Сапсай относился с большим сочувствием к этому проекту. Но зато я встретил сильное сопротивление в начальнике 5‑го дивизиона эскадренных миноносцев 2‑й Минной дивизии капитане 1‑го ранга Тыркове[313], дивизион которого был прикомандирован к Минному отряду для выполнения слушателями минных стрельб. Он, поддержанный командирами, стал жаловаться начальнику отряда, что из‑за этих стрельб приходится часто разводить пары во всех котлах, и что машины потребуют частых переборок, а это заставит дивизион на продолжительные сроки выходить из строя. Затем, что рейд слишком мал для маневрирования и глубины недостаточно велики для больших ходов. Пришлось пойти на компромисс и довольствоваться ходами в 15–16 узлов.