Читать онлайн «Мужчины (январь 2009)». Страница 34

В том же направлении работают сильные женщины в роли жен и подруг. Правда, все менее понятно, а зачем им нужны мужчины, коих они сами целенаправленно ломают и превращают в ничто. Здесь налицо очевидное логическое и поведенческое противоречие, которое явно имеет неразрешимый характер. Впрочем, почему неразрешимый? Оно вполне разрешается путем создания женщинами семей без мужа. А теперь, все чаще, и без ребенка. Семьи из самой себя.

Немногочисленные уцелевшие слабые женщины могут позволить мужчине почувствовать себя мужчиной. Правда, только в том случае, если такой женщине встретится сильный мужчина, коих, как уже было сказано, чем дальше, тем меньше. Гораздо вероятнее (просто исходя из количественного соотношения), что она встретит слабого мужчину, от чего будет полная беда обоим. Однако и от сильного мужчины, если он ей все же попался на жизненном пути, слабая женщина может попросить защиты себя «здесь и сейчас», а вот на защиту Родины она его ни в коем случае не отпустит. По крайней мере, приложит все усилия, чтобы не отпустить.

Возможно, женщине вообще так положено, особенно слабой (то есть, скажем откровенно, нормальной женщине, ибо сила для женщины - отнюдь не достоинство). И, наверное, и раньше женщина не во всех случаях благословляла мужчину на ратные подвиги.

Несколько лет назад я прочитал книгу английского историка Энтони Бивора «Падение Берлина». Вот цитата из нее (речь идет о положении в Берлине в конце апреля 1945 года). «В подвалах домов стало появляться все больше солдат и офицеров, переодевшихся в гражданскую одежду. „Дезертирство стало теперь вполне обычным, даже оправданным явлением“, - отмечала 23 апреля в дневнике одна из берлинских женщин. Она думала в тот момент о трехстах спартанцах царя Леонида во время сражения при Фермопилах, о котором им рассказывали еще в школе. „Может быть, и найдется сейчас триста немецких солдат, - продолжала она, - которые будут вести себя подобным образом, но остальные три миллиона военнослужащих - нет. По своей природе мы, женщины, не приемлем героизма. Мы практичны и разумны. Мы оппортунисты. Мы предпочитаем видеть мужчин живыми“».

Моя реакция на эту фразу была, наверное, абсурдной: я возмутился позицией этой берлинской женщины. То есть оскорбился за немецких солдат, коих, естественно, с детства воспринимаю и до конца жизни буду воспринимать как врагов. Но здесь дело было в принципе: как это так «не приемлем героизма»?! Что значит «практичны и разумны», в конце концов, ваши мужчины защищают вас, женщин (в данном случае забудем про то, что немцы были агрессорами)! Но, видимо, такая позиция была распространена всегда, на протяжении всей истории человечества. Просто раньше ее не слишком афишировали, ее было принято стыдиться.

А сейчас этого стыдиться не принято, теперь этим уже даже принято гордиться. Таким образом, ситуация сильно усугубилась. При этом на Западе она, видимо, несколько отличается от нашей. Там родители не до такой степени уродуют детей, гораздо лучше, чем у нас, понимая, что должны помочь им стать взрослыми, именно в этом их родительский долг, а не в том, чтобы довести их до пенсии. Зато там есть такие замечательные вещи, как феминизм и политкорректность, окончательно добивающие мужчину. Фактически, он объявляется виновным в том, что является мужчиной. Соответственно, мужчина в такой ситуации обязан затаиться, замаскироваться и никак своих мужских качеств не проявлять.

До нас эта западная специфика пока не добралась, но хватает и своей, описанной выше. Кроме того, в последние годы к ней добавился такой фактор, как целенаправленная дебилизация населения через «ящик». Она действует независимо от пола, но мужчина, утратив способность и желание не только что-то делать, но и вообще думать, окончательно превращается в некое жвачное животное, которое позволяет делать с собой все что угодно. Забавно, что это животное может самого себя считать очень даже «крутым».

Соответственно, воинская профессия начинает умирать. Она не просто больше не сакральна, она теперь элементарно неуважаема. Она утратила для человека смысл и мотивацию. Если умирать больше не за что, профессия военного становится атавизмом. Ко всему прочему, она низкооплачиваема. Это относится отнюдь не только к Российской армии, это относится и к западным армиям. Разумеется, тамошним военным платят в разы больше, чем нашим, но гораздо меньше, чем своим гражданским, работающим в бизнесе, промышленности, на транспорте, в сфере обслуживания. Все чаще можно прочитать сообщения о том, что американская, британская, австралийская армии, в последние годы испытывавшие острейший дефицит личного состава (в первую очередь - из-за войн в Ираке и Афганистане), сейчас вздохнули с облегчением. Всемирный экономический кризис привел к резкому росту безработицы, и лишившиеся работы пошли в армию. Исключительно от безысходности. То-то высокий моральный дух будет у такой армии, в которую идут от безысходности. И как быстро отвалят из нее подобные «защитники Родины» (или «свободы и демократии»), как только кризис пойдет на убыль, оставив там полных люмпенов, которым даже во время экономического подъема деваться некуда из-за неконкурентоспособности на рынке труда.

Поэтому в западных армиях служит все больше иностранцев. Они служат за гражданство. Естественно, они приходят в армию никак не за тем, чтобы умереть, а за тем, чтобы хорошо жить. И в этом случае с боевым духом будут, мягко говоря, проблемы.

И женщин в армиях все больше, как в западных, так и в нашей. Ибо все меньше разницы между мужчиной и женщиной.

Очень хочется понять, насколько нормальна подобная ситуация и к чему она может привести. То есть до какой степени можно идти против природы, которая создала мужчину и женщину разными, ясно и четко разделив между ними функции и полномочия. И потерпит ли природа пустоту и дальше. В смысле - фактическое отсутствие в обществе нормальных мужчин, почти полное уравнивание социальных ролей мужчин и женщин. Сможет ли социальное полностью и окончательно победить биологическое? И не станет ли победа социального поистине пирровой, приведя к краху социума?

Правда, ведь европейский (в том числе североамериканский и российский) социум - не единственный на планете, если он ликвидирует сам себя, на место его придут другие социумы, где социальное еще не совсем победило биологическое. Общества Азии, Африки, Латинской Америки очень разные, но все они гораздо ближе к природе, чем Европа, Россия и Северная Америка. Поэтому их принято считать отсталыми в социальном, экономическом, технологическом плане. Но, возможно, эта отсталость придает им большую устойчивость.

Правда, когда биологическое побеждает социальное, это тоже может вызвать большие проблемы. Как, например, в Китае, где народа стало слишком много. И биологию пришлось ломать силой государства, запрещая гражданам иметь более одного ребенка на семью. То есть то, к чему Европа и Россия пришли добровольно, в Китае навязывается насильно. И теперь победа биологического приводит к тяжелейшим социальным последствиям, которые еще в полной мере себя не проявили.

Одно из таких последствий - в Китае переродили мужчин. Нет, не в российско-европейском смысле, а в самом что ни на есть прямом физическом. Поскольку большинство китайцев стремятся к тому, чтобы единственным ребенком в семье был мальчик (наследник), а пол ребенка можно определить до рождения, то в стране сейчас возник огромный избыток мальчиков и юношей. Их миллионов, как минимум, на 15-20 больше, чем девочек и девушек. Во что это выльется в ближайшие годы - вопрос интереснейший. Ведь в переносном европейском смысле китайские мужчины, как раз, вроде бы, не переродились. Эта нация еще не утратила желания и способности работать и воевать, да и сложную технику осваивает вполне успешно.

А в каких случаях желание и умение воевать оказываются излишними, нам сегодня демонстрирует противостояние Палестины и Израиля.

Будучи несопоставимо слабее Израиля в военном плане, Палестина обладает самым сильным в мире оружием - демографическим. С его помощью ничтожная в военном и экономическом отношении Албания совсем недавно победила несравненно более сильную Сербию. Рано или поздно палестинцев станет настолько больше, чем израильтян, что сдержать их будет просто невозможно.

Надо смотреть правде в глаза - итогом нынешнего противостояния Израиля и Палестины может стать только геноцид. Либо в жесткой форме (уничтожение), либо в мягкой (изгнание), либо, скорее всего, в смешанной форме. Израиль может успеть его провести, пока обладает военным превосходством. Если он этого не сделает, то его проведут палестинцы, когда получат решающее численное превосходство. Разумеется, можно надеяться на то, что в Палестине откуда-то возникнут нормальные государственные институты, работающая экономика и гражданское общество, но пока никаких предпосылок к этому не наблюдается. Соответственно, геноцид становится единственным вариантом решения проблемы. Вопрос только в том, кто его проведет и когда.