Читать онлайн «Казаки в Абиссинии». Страница 63

Одежда пехотинца состоит из длинной до колена рубахи, коротких и довольно узких полотняных штанов и белой шамы. Головного убора и сапог не полагается. В обыкновенное время все эти вещи сомнительной чистоты и серо-желтого цвета, на парад и в бой все это или надевается новым, или ослепительно белым от хорошего мытья и сушки.

Вооружение состоит из ружья, обыкновенно 4-х — линейной винтовки, у большинства системы Гра, но есть и итальянское Ветерли и Генри-Мартини; я видал также винтовки Винчестера, магазинки Гра-Кропачека с подствольным магазином и простые охотничьи двустволки.

Холодное оружие имеется не у всех и состоит из длинной и кривой сабли в красных сафьянных ножнах, заткнутой за пояс с правой стороны. Клинок французской работы и очень плохого качества. У некоторых есть итальянские сабли в железных ножнах, или штыки от французских или итальянских ружей.

Каждый солдат имеет пояс из широкого куска сафьяна с гнездами для патронов; патронов носится от 36–50. Офицеры и старшие начальники, кроме ружья, которое носит их слуга, имеют при себе револьверы. Я видел револьверы всех систем — Мервина, Смита-Вессона и др.

В армии раса Уольди есть пехота, посаженная на мулов. Вооружение и снаряжение ее такое же, как обыкновенной пехоты, но скорость движения до 12–15 верст в час. Говорят, что ее только 7–8 тысяч. Запасов фуража она с собой не возит, но довольствуется подножным кормом и реквизициями.

Строев, как мы их понимаем, абиссинская пехота не имеет. Первоначальным построением, для получения приказаний, для сбора, после сражения, перед началом движения, является подковообразный строй, причем люди становятся в 3 — 5 шеренг. Если отряд невелик, то становятся в развернутом строе в две-три шеренги; ни равнения, ни ранжира не держат. Ружья держат почти все на плече, впрочем, при встречах я видел некоторых солдат, которые держали их отвесно перед собою, в роде как бы «на караул».

На походе все это сильно растягивается. Каждый знает, куда он должен прийти и когда, а затем соображает свой путь по-своему. Идут толпою, то и дело переходя в бег, разговаривая, перекликаясь, бранясь. Останавливаются, чтобы вынуть мимозу, засевшую в ногу, чтобы оправиться, выпить воды, зайти в хижину и добыть молока или тэча, ни у кого не спрашиваясь, а потом догоняют бегом, иногда несколько верст подряд. Среди солдат видны слуги, ведущие в поводу мулов своих господ, ослы с палатками, мукой и патронами, лошади, солдатские жены, нередко с детьми, привязанными за спиной или сосущими грудь, даже во время движения. Позади всего гонят баранов. Тишины нет. Все говорит на трескучем абиссинском языке, будто все бранятся между собой. Начальники на мулах подгоняют палкой солдат.

— Мынну, мынну? (сокращенное мындерну — что такое?), слышно то и дело и тонкая жердь свистит по голым затылкам…

На бивак становятся кругами. Палатка начальника, кругом палатки офицеров, кругом их сделанные из соломенных снопиков хижины солдат. Покой охраняется часовыми «забанья», которые лежат, вроде наших секретов, и дремлют, одним ухом чутко прислушиваясь к ночной тишине.

От бивака до бивака идут иногда по 18 часов подряд. На биваке пекут на маленьких жаровнях инжиру и, если начальник подарил, режут быка или барана и руками рвут сырое, еще дымящееся мясо.

Для боя делается особое словесное распоряжение. Впрочем, и без него всякий знает свое место. Это казачий «вентерь» — пешком, ряд пехотных лав, растянувшихся наподобие бесконечного мешка или рыболовной сети. Строятся задолго до позиции противника, верст за пять, а затем по примеру, приказанию, крику начальника бегут, поощряя себя криком: «Айгумэ! Айгумэ!», кричат — одни, «А-ля-ля-ля-ля-ля!», кричат другие, третьи называют имя начальника, вспоминают имя Божие, имя Богоматери. Бегут долго. Залягут за горой, куда не хватают неприятельские пули и снаряды, и опять бегут. быстро, как только позволяют бежать легкие горца, ноги вечного пешехода. Бегут, несмотря ни на ядра, ни на, пули. Подбежали шагов на двести и все залегли. Никого не видно. Каждый нашел для себя камень, куст, пучок травы, ствол дерева. Начинается огонь. Патрон берегут. Каждый выстрел наверняка, каждая пуля несет смерть. И вот ряды неприятеля поредели… время атаки…

Абиссинская атака ужасна, непереносима для западноевропейских нервов. Это шумный ураган, полный воплей, визга, надвигающийся с ужасающей быстротой, Бьют чем попало: штыком, прикладом, саблей, — пронеслась одна лава, охватила с флангов, наткнулась на, резервы, бросилась к обозам, а за ней уже летит другая, третья, четвертая, пятая…

Крик, ругань, проклятия. Белые шамы развеваются по ветру, черные ноги прыгают через камни, глаза горят… Это не люди, это звери, нападающие на добычу…

Дрогнул враг, побежал… Его преследуют по пятам, преследуют днем и ночью, не отстают, гонят по степи, через реки и горы. Берут в плен, расстреливают, колят.

После боя у Челенко абиссинцы гнали хараритов, не переставая, 10 часов, на плечах ворвались в городские ворота и остановили свое преследование только тогда, когда жалкие остатки армии Абдула-Аги вместе с ним самим не бросили оружия к ногам разъяренного победителя.

Деятельную роль при преследовании играет кавалерия.

Абиссинская конница состоит частью из абиссинцев, частью из галласов добровольцев и образует дружины в несколько сот человек.

Абиссинцы плохие наездники. Вся их езда основана на равновесии. Лошади арабские; нервные, небольшие. Вследствие того, что езда, или вернее, скачка на них начинается с двухлетнего возраста, при крайне скудном питании, редкие из них к четырем-пяти годам достигают полного развития. Большинство узкогрудые, беззадые, с разбитыми ногами. Конское снаряжение состоит из ленчика с путлищами и стременами, потника, нагрудника, пахвов, мундштука и недоуздка. Все лошади не кованы.

Ленчик деревянный с широкими и плотными палицами, с двумя луками. Передняя круглая, довольно высокая, задняя плоская, чуть поданная назад. К палицам пристроены два нешироких ремня путлищ, с небольшими грушевидными стременами, выгнутыми из проволоки в мизинец толщиной. Спереди путлищ прикреплены короткие приструги с куском проволоки в полпальца толщиной, выгнутой в форме четыреугольника и привязанной за один угол к ленчику. К этим пряжкам привязывается единственная подпруга седла из сыромятного ремня в палец шириною. С левой стороны она привязана наглухо, с правой пропускается в пряжку, как в блок, и подтягивается сейчас за передними ногами лошади. Снизу к ленчику прикреплена шкура барана так, что, будучи согнута, она ложится шерстью на спину лошади. Спереди на луку надеваются ремни подперсья, на груди все три ремня соединены металлическим кольцом и нижний ремень пропускается в подпругу. Пахвы прикреплены наглухо к задней части палиц и лежат по обеим сторонам крупа, сходясь под хвостом. На ленчик накладывается плоский суконный, шелковый или ситцевый, смотря по состоянию всадника, матрасик, который посредине имеет прорези для лук и свешивается по бокам лошади до колена всадника.

Мундштук железный, состоит из усиков, к которым прикрепляется повод, ложечки с заостренным концом и кольца, заменяющего цепку. Он очень узок и строг. Я видал лошадей с перерезанным языком и с совершенно отрезанной железом кольца нижней губой. Повод, круглый, плетеный из множества тонких ремешков, наподобие казачьей нагайки, и очень короткий — он едва достигает холки лошади и оканчивается сплетенной из ремней же ручкой. Оголовье сшито из широкого, пальца в три, ремня, выложенного красным и зеленым сафьяном, украшенным золотыми и серебряными бусами; к оголовью прикреплены широкие налобник и нахрапник и узенький подщечный ремешок. Между налобником и нахрапником, по лобовой кости положен широкий, вырезанный узором, цветной ремень.

Но щеголь «фарассанья», особенно, если он еще притом начальник, этим не ограничивается. На шею лошади, сейчас за ушами, вешается широкий ошейник, весь усеянный золотыми и серебрянными таблетками, бусами и цепочками, внизу звенит бубенчик или маленький колокольчик, все ремни уздечки проложены золотом или серебром. Негус жалует за храбрость наборы из металла на нагрудник и на пахвы, круп накрывается шелковым покровом, расшитым золотой канителью. Все гремит и звенит на коне. Бедная лошадь с ее чистыми формами забыта под пестрыми красками богатого убора, ее глаза грустно глядят в промежутки между широкими и пестрыми ремнями оголовья, и вся она нервна от боли во рту, играет слабыми больными ногами, неся далеко в отделе пышный хвост…

Всадник одет пышнее, чем пехотинец. На его плечах всегда болтается какая-нибудь пестрая тряпка, на подобие лемпта, или шкура леопарда, или просто овчина с длинным рыжим мехом. На правом плече висит ружье Гра или другой системы, тут же заткнута за пояс длинная и кривая сабля в сафьяновых ножнах, а в руке, всегда наготове, для потехи, две длинных и прочных трости, которые, играя, абиссинцы мечут друг в друга. Только вольные галласские дружины сохранили дротики, как оружие, абиссинцы же давно перешли к ружьям и саблям.