Читать онлайн «Наш Современник 2006 #1». Страница 80

В этой статье я уже приводила пример, как запускаются в оборот слова-подделки, пример политических манипуляций, когда слова употребляют в не соответствующем им значении. Подмены в словах — подмены в смыслах. В применении политического ярлыка “фашизм” это делается постоянно — и властью, и “пятой колонной”. Как известно, еще при Ельцине запросили у РАН точное толкование этого слова, но ученые не сочли возможным сформулировать краткое исчерпывающее разъяснение. Если бы толковый словарь составлял в наше время Даль, он бы, наверное, разъяснил, по своему обыкновению, что это слово стало в обиходе ругательным, синонимы такие-то.

Обеспокоенность вызывает усиленное его применение. Теперь и по адресу молодежных организаций. Глеб Павловский призывал “Наших” “быть готовым разогнать фашистские демонстрации”. Президент говорил о необходимости борьбы с “алкоголизмом и фашизмом”, не разъяснив, впрочем, где сегодня конкретно появился в России “фашизм”. Разумеется, бороться с алкоголизмом “Нашим” не дадут хозяева водочного и пивного бизнеса. Остаются схватки с “фашистами”. Только с нацболами или еще с кем-то? И кто такие сами “Наши”? Шаргунову встречались в Форосе среди комиссаров “Наших” почитатели Че Гевары, не относящие Лимонова к своим врагам. И вообще молодежные организации, возникшие в России за последнее время, изначально были более склонны к совместным действиям, чем к противостоянию — на акциях протеста оказывались рядом “За Родину”, “Оборона”, АКМ, нацболы…

Что нового принесет молодежным организациям 2006 год? Не стоит гадать. Но самые серьезные события будут разворачиваться именно в молодежной среде и вокруг нее.

Прошло 20 лет со времени прихода к власти в России человека, с именем которого связана известная во всём мире “перестройка”. Сегодня Россия стремительно продвигается к цели, название которой — “третий мир”. Это та сторона “мировой цивилизации”, о которой ещё лет пятнадцать назад народы России-СССР и подумать не могли как о собственной перспективе, так как довольно благополучно жили в стране, всем миром признанной в качестве сверхдержавы.

Подготовка дезинтеграции мощного государства, каким был Советский Союз, проходила под лозунгом поворота страны в русло “мировой цивилизации”. Массированной атаке при этом подверглось само культурно-историческое поле России, а важным звеном в идеологической обработке населения стало порочащее страну историческое и социальное мифотворчество.

Большая часть изрядно потрёпанных мифов, которыми когда-то вдохновлялась радиостанция “Свобода”, теперь были востребованы на государственном уровне.

Новая популяция граждан России, называвшая себя “демократами”, строила пропаганду на отрицании успехов СССР и выпячивании его недостатков. Большая часть пропагандистских штампов времён “перестройки” сводилась главным образом к противопоставлению Советского Союза как “империи зла” “гуманному” Западу. Инструментом развала страны стала спекуляция на давно осуждённых в СССР репрессиях, опошление героических страниц нашей истории (особенно прицельно били по Великой Отечественной войне) и пр. Ну и, конечно, одним из важнейших козырей в этой колоде оказался миф о нашей стране как о вечной “тюрьме народов”.

Формулировкой “тюрьма народов” Россия была обязана маркизу Астольфу де Кюстину, посетившему Россию ещё в первой половине XIX века по приглашению императора Николая I и “отблагодарившего” последнего одиозной книгой “Россия в 1839”. В годы пресловутой “перестройки” миф о России-СССР как угнетательнице своих этнических меньшинств и национальных окраин должен был стать основой в деле разрушения Империи. Он культивировался многими ангажированными СМИ и насаждался горбачевскими идеологами. Навязанные пропагандистские штампы воспринимались как призыв к действию не только частью национальных элит, они в какой-то степени вошли в мироощущение самих русских, способствуя формированию в наиболее податливой на манипуляции их части комплекса национальной неполноценности. Спровоцированный кризис идентичности позволил ставить вопрос об уничтожении страны.

Надо ли специально уточнять, что мифы ничего общего с действительностью не имели. В жестокости к покорённым можно скорее упрекнуть Запад.

В. В. Кожинов, обладавший светлым взглядом на мир, лёгким пером и обширными познаниями, резонно ответил любителям вешать ярлыки на собственную страну: если применять к России клеймо “тюрьма народов”, то, с этой точки зрения, западноевропейские государства — их “кладбища”.

По мере укрепления и роста крупных национальных государств Запада многочисленные этносы, населявшие эти территории, либо прекратили своё существование, либо превратились в этнографический материал. Известна трагическая судьба коренного населения Северной Америки, славян — в Германии, кельтов (бриттов) — в Англии и т. п.

Так, осваивавшие Американский континент европейцы утверждали своё господство, истребляя коренное население и завозя на его место рабов из Африки. В течение трёх столетий не склонный к рефлексии Запад со спокойной совестью использовал рабство. Макс Вебер отмечает, что общее число вывезенных невольников “достигало населения крупной европейской державы XVIII столетия”. При этом миллионы африканцев были загублены из-за невыносимых условий транспортировки в Америку.

На современном этапе поменялись лишь методы. Запад в наши дни, даже прибегая к прямой агрессии, действует под маской “гуманитарных, общечеловеческих ценностей” и “борьбы с международным терроризмом”. Цели же — власть во имя извлечения прибыли — остались прежними.

Россия, как известно, имела совсем другую историю.

Сравним методы “освоения” Америки западноевропейцами и Сибири русскими. Если последние имели наставления “действовать не жесточью, а ласкою”, а за погибших в русском плену в казну взимались штрафы, то действия европейцев были диаметрально противоположными. Они заражали воду, уничтожали источники питания, распространяли болезни, а за каждого убитого ими власти выплачивали колонистам премии. Вот типичная инструкция, по которой действовал, в частности, карательный отряд капитана Прейса: “Губить индейцев на земле и на воде, убивая их или беря в плен, сжигая их дома, уничтожая посевы и всякими другими способами”. Характерно, что действия захватчиков чужих земель по уничтожению коренного населения приветствовались и даже воспевались европейцами.

В русской истории, в отличие от европейской, нет уничтоженных наций и уничтоженных народов. Последние, напротив, нередко просили Россию взять их под своё покровительство. И русские исполняли свой долг с честью. Немало русской крови пролилось за другие народы. Авторитет России как защитницы угнетённых, особенно восточных христиан, всегда был высок в мире. Надежды на русских отразились во многих национальных поговорках: “На небе Иисус Христос, на земле — Россия”, — говорили сербы. Болгары считали, что из любой беды “дед Иван нас вызволит”. А чехи за рождественским столом одного гуся ритуально предназначали для русского: “Еднова гуса для руса”.

Русское государство строилось славянами в союзе с другими племенами. Естественным образом складывалось межплеменное содружество. Понятие национального превосходства было чуждым для русского мировоззрения, так как русский народ изначально формировался как духовная общность, для которой этническая принадлежность не была главной.

О преимущественно мирном характере становления русской государственности пишет в своей знаменитой книге “Россия и Европа” Н. Я. Данилевский. “Никогда занятие народом предназначенного ему исторического поприща не стоило меньше крови и слёз. Он (русский народ. — Н. Л.) терпел много неправд и утеснений от татар и поляков, шведов и меченосцев*, но сам никого не утеснял, если не назовём утеснением отражение несправедливых нападений и притязаний. Воздвигнутое им государственное здание не основано на костях попранных народностей… Завоевание играло во всём этом самую ничтожную роль…”.

Практически мирное расширение русских на Восток, казалось бы, является известной данностью, но так как слишком многое в нашей истории было поставлено в современной России с ног на голову, то нелишним будет иметь в виду ещё одно авторитетное мнение. Вот цитата из трудов известного учёного, русского профессора Гарвардского университета Питирима Сорокина, который уже в ХХ веке вторит Данилевскому, считая “поразительным” территориальное расширение русского государства: “От сравнительно небольшой территории Киевской Руси оно разрослось до самой большой империи (22 403 000 кв. км)… Это уникальное расширение границ сопровождалось главным образом мирной колонизацией русских крестьян и купцов, а также свободным присоединением к русскому государству ряда нерусских этнических, национальных и государственных групп”.