Читать онлайн «От Трумэна до Рейгана. Доктрины и реальности ядерного века». Страница 96

С самого основания США богачи поставили правительство на службу частной собственности. Быстрое развитие страны вселило в американцев глубокую веру в личный успех, ассоциируемый с богатством, умением «делать деньги». Доллар и стал национальной моралью. Любая неудача ведет к всплеску злости, взрыву негативных эмоций. Культ доллара и культ насилия ходят в обнимку. Они производят извращенную этику поведения, лицемерие, беспринципность и равнодушие. Любые неудачи в личных делах или удары по национальному тщеславию создают благодатную почву возбуждения ультрапатриотизма, шовинизма. Подобные психологические переломы активно учитываются в корыстной политике господствующего класса.

Нынешняя администрация активно спекулирует на невротическом сознании индивидуума, преклоняющегося перед традициями, каковы бы они ни были, запуганного пропагандой и несовершенностью социальных ожиданий, обиженного и рассерженного провалами во внешней политике и постыдными событиями внутри страны, обеспокоенного падением морали. Уязвленная Вьетнамом и Уотергейтом, «национальная гордость» требовала удовлетворения, возврата к временам самоуверенного оптимизма. В кампании по «правам человека» Дж. Картер пытался наряду с чисто политическими спекуляциями найти выход «моральному самоутверждению», столь подточенному полосой провалившихся авантюр за рубежом и внутренними скандалами. Чувства «национальной уязвленности» Белый дом сегодня трансформировал в шовинистический угар, который дает простор политике «военно-силового самоутверждения», преследующего сугубо имперские цели.

Американские монополистические владыки считают свое «мировое господство» наилучшим решением всех вопросов международной политики. Средством достижения такой цели они считают войну в качестве «повивальной бабки», не имеющей себе конкурентов. Ради самой больной идеи, какую только порождала жизнь, идеи «мирового господства», фабриканты оружия и медные каски создали уродливую унию смерти. Они готовы похоронить под развалинами городов сотни миллионов людей, лишь бы поставить мир на колени.

Послевоенные американские лидеры, в сущности, всегда вели себя как «задиристые петухи» с ядерными шипами, готовые сразиться с коммунизмом, Советским Союзом, демонстрируя тем самым свою «надежность», «мускулистую силу», «храбрость». Эти водевили рассчитаны на удовлетворение вкусов почти всех: и заказчиков политики, то есть «большой бизнес», и носителей полуфашистской идеологии, и шовинистически настроенной части населения. Фактор ответственности перед международной общественностью, интересы всеобщего мира и безопасности вообще не принимаются в расчет, игнорируются. Как подчеркивалось в журнале «Ньюсуик», американцев приучили, что кампании «ненависти в отношении русских» должны составлять неизбежную часть в нескончаемых политических представлениях. В результате послевоенное время характерно «перемежающимися оргиями ненависти» в отношении Советского Союза. В эти периоды подлинные дискуссии отодвигаются в— сторону, печать фанатично поддерживает официальную линию, а любых инакомыслящих зачисляют в ранг предателей.

Идеологические «ястребы» отвергают «размягченные» варианты политических доктрин, опасаясь, что туманная терминология может увести военную мысль «в чрезвычайно опасную и оторванную от действительности сторону, превратить ее в словесную шахматную игру»[688]. Поскольку, мол, различий между миром и войной больше не существует, то разоружение — это утопия, всякая экономия на обороне — преступление, любые переговоры с Советским Союзом — предательство, а мирное сосуществование всего лишь «затянувшееся перемирие» в «холодной войне»[689]. «Равновесие» страха уступает свое место «перманентному страху». Чтобы избавиться от него, нужна еще одна мировая война, в которой победят США, после чего и возможен всеобщий мир.

Но, как пишут более реалистически мыслящие представители американской общественности, те, кто рассуждает «о выигрыше» в ядерной войне, витают в облаках. Они «живут в прошлом, которое навсегда отменено ядерными вооружениями»[690]. В наше время силы смерти столь мощны, что могут уничтожить плоды эволюции всего живого мира. Будет уничтожена и смерть, ибо не станет жизни. К сожалению, убийцы человечества, если такое случится, избегнут наказания, ибо не останется ни субъекта преступления, ни его объекта. Американские лидеры любят разглагольствовать о «национальных интересах», средствах их достижения, но это в нынешних условиях всего лишь отжившие свой век стереотипы, поскольку в ядерном конфликте сгорят нации, их интересы и цели. Американские лидеры носятся сегодня и со стратегией «устрашения», будто не ведая, что в ядерном пожаре сгорят и устрашители.

Идеологической основой милитаристской истерии служит изрядно потрепанный миф о «советской угрозе». У «голубей» и «ястребов» здесь всегда было трогательное единство. Об этой «угрозе» американские лидеры говорят без конца с надоедливой назойливостью, понимая, что если они допустят слабину в пропаганде тезиса о «советской угрозе», то будет все труднее взимать с налогоплательщиков деньги на вооружения и обеспечивать сверхприбыли для монополий, а также убеждать союзников поддерживать американские военные авантюры. Поражает здесь лишь необъяснимое легковерие значительной части американцев.

Как отмечают Р. Барнет и М. Рэскин, «в течение почти 20 лет американская внешняя политика основывалась на кошмарах и фантазиях. Кошмаром была советская угроза Западной Европе — предположение о том, что путем угроз вторжения или просто за счет ловкой политики Кремль будет распространять свою власть и идеологию на континенте. Это „великое противоборство“ в Европе было источником и основной сферой „холодной войны“, в которую были вовлечены великие державы. Фантазией было Атлантическое сообщество, союз, как предполагалось, одинаково мыслящих людей, объединенных не только их оппозиционным отношением к коммунизму, но и решимостью строить экономическое и политическое сообщество Запада под руководством США»[691]. Через 10 лет после этого вывода сенатор Бамперс заявил, что «в течение многих лет после второй мировой войны наша внешняя политика определялась воинствующим антикоммунизмом… Эта основа нашей внешней политики начала давать трещины во время вьетнамской войны, когда мы постепенно пришли к осознанию того, что догма антикоммунизма, которую мы столь слепо и некритически обожествляли, может быть, совсем не то божество, которое нам нужно, а в некоторых случаях она может вообще оказаться противоречащей нашим важнейшим интересам»[692].

Обстоятельства и реальности мировой обстановки понудили американскую правящую элиту пойти на разрядку напряженности. Ее представители стали выговаривать слово «разрядка». Но не моральное прозрение заставляло американских лидеров сменить риторику и в чем-то тактику: они уже не могли безнаказанно «повышать ставки» угроз. Временами увядало мессианство, утрачивая статус однозначности, не допускающей альтернативы. Реальность возмездия за ядерную агрессию против СССР и его союзников снижала энтузиазм авантюристов. В конечном итоге американцы обретали новый опыт, теперь уже в условиях потери стратегической неуязвимости.

Но и в период разрядки напряженности, которая принесла народам мира облегчение и надежду, правящие силы США не хотели расставаться с положением «превосходящей силы», с политикой великодержавности и мессианства. Они не переставали наращивать военный потенциал, вели активную «психологическую войну» по воспитанию ненависти к социалистическим странам, пренебрежения ко всему неамериканскому.

Реальное представление о мире, в котором бы США перестали доминировать, господствовать, казалось невыносимым для правящей элиты США. Поэтому она бросила все силы на обеспечение победы ультраправых во главе с Р. Рейганом, который взялся за возрождение «престижа США»[693] посредством атавистического набора силовых приемов, самоубийственной, по словам Э. Кеннеди, стратегии, ведущей «к утверждению в международных отношениях закона джунглей».

Ныне пропаганда стала особенно крикливой. Выходят десятки книг, на разные лады обсуждающих перспективы ядерной войны, ее подготовки. Они внедряют в сознание американцев страх и подозрительность, ввергают людей в интеллектуальное рабство путем навязывания им готовых штампов-ответов на любые вопросы.

Голоса, которые призывают к «крестовому походу» против коммунизма, звучат отвратительно визгливо и громко. Буржуазные идеологи активно обсуждают проблему самоубийства как общечеловеческую. По этому поводу сказано немало пошлых и безответственных слов. Много пессимистических пророчеств поставляет буржуазная культура, но за всем этим скрывается циничная и варварская сущность тех, кто проповедует конец мира и человека, сеет вражду и страх, предпочитая идеи разрушения идеям созидания, а смерть — жизни.